Глава 21

Глава 21: Когда рушатся мосты

— Прикоснешься ко мне, и ты труп, — резко распахнула я веки, глядя на склонившегося надо мной Арбейхела, чьи руки очень красноречиво тянулись к резинке моих штанов.

— Тогда разденься сама. Нехорошо спать в чистой постели одетой, — выдал он нравоучение как ни в чем не бывало.

Глаза оставались холодными, выражение лица — никаким. Создавалось впечатление, что мужчина тщательно скрывает свои эмоции, но хуже всего было то, что я осталась с ним один на один. На его территории. В его спальне, судя по всему.

— Не буду, — ответила коротко.

Сказать хотелось так много. И не только сказать, но и прокричать, напасть на него, пусть даже и голыми руками, но я держала себя в узде. Такой свернет в бараний рог и не заметит.

— Пойдешь спать на пол, — пригрозил он, сверкнув своими синими очами.

— Тебе не нравится — ты и иди, — выплюнула я, чувствуя, что наговорю сейчас лишнего. Заводилась, а в груди свербела обида, смешанная с яростью и бессилием.

— Нижний гарем тебя ничему не научил? — Его правая бровь слегка выгнулась, выказывая недоумение, а пальцы все-таки сомкнулись на резинке штанов.

— Научил. Тому, что у тебя нет ни стыда, ни совести!

Я не сдержалась. Бросилась на него с кулаками, даже не целясь, не думая о том, куда бью. Лупила, куда дотягивалась, одновременно пытаясь выбраться и сбежать. Да хотя бы из спальни, не говоря уже о чем-то другом, но силы были неравны.

Схватив меня в объятия, словно в тиски, впился губами в мой рот, не обращая никакого внимания на сопротивление. Кусалась — кусала его губы до крови, стараясь зацепить как можно больнее, желая причинить ту боль, что засела в моей груди. Когда она появилась? Как? Почему?

Я не знала ответы на эти вопросы, а точнее не желала их признавать. Кровь горела, бурлила в венах вместе с яростью, страстью, что обрушилась ураганом. Злая страсть! Да, именно так я могла бы назвать свои чувства, когда каждый поцелуй — это боль, каждое касание — это ненависть, что останется отпечатками пальцев, синяками на теле.

Одежда разрывалась в клочья, превращалась в тряпье. Бросив меня на кровать, Арбейхел моментально оказался сверху, прижимая меня своим телом, перехватывая запястья над моей головой, вдавливая их в подушки.

Воздуха не хватало. Он будто выпивал его из меня, вытягивал жаркими поцелуями, которые больше походили на наказание. Свободной ладонью изучал мое тело — снова, будто впервые, жадно исследуя каждый изгиб.

Грубо надавив коленями на внутренние стороны бедер, буквально заставил сдаться. Ненавидела! Всем сердцем ненавидела, прекрасно понимая, что уже проиграла.

Его пальцы касались самых чувствительных мест, лаская, уговаривая, возбуждая. Низ живота скрутило в болезненном спазме. Желание — оно было выше меня, выше всего того, что творилось в моей душе. Поймав губами тягучий стон, он улыбнулся, позволил себе улыбку — первую за этот долгий день.

Не демон! Дьявол! Дьявол-искуситель с ангельской внешностью, за которой скрывается целая буря.

И ничто уже не было важно. Ни злость, ни ненависть, ни ярость, ни обида. Любовь бывает разной. Она зависит от наших чувств, от того коктейля, что клубится в недрах наших душ.

Сегодня наша любовь была дерзкой, яростной, стремительной, но оттого не менее глубокой. Яркой, словно свет, под которым я сгорала подобно мотыльку. Волосы — так мечтала снова к ним прикоснуться, зарыться пальцами в их золото, провести подушечками пальцев по широким плечам, спине, оставляя красные полосы от острых ногтей.

Да! Я причиняла ему боль — осознанно, желая разделить свою на двоих, но этого было слишком мало. Мало для того, чтобы я поняла его — его поступки, мысли, слова, — а он понял меня.

Капельки пота скатывались по моей обнаженной груди. Переводила дыхание, намеренно отвернувшись от Арбейхела. Не могла на него смотреть. Нагие тела, прикрытые лишь тонкой тканью простыней, сводили с ума, выворачивая наружу все плотские желания. Не хотела, чтобы он увидел в моих глазах свою победу. Пока я проиграла только бой, но не войну.

— Ненавижу, — прошептала я, но в тишине комнаты, освещаемой десятками свечей, вставленных в золоченые канделябры, голос мой прозвучал особенно громко.

— Меня? — спросил синеглазый слишком спокойно, а я пожалела, что не могу увидеть его лицо.

— Себя, — ответила глухо, и это было самым настоящим признанием, потому что все это время я действительно ненавидела себя.

Ненавидела себя за слабость, за желание, за противоречивую необходимость видеть этого демона рядом. Зачем он мне, если я ему не нужна?

Бросаться в крайность не хотелось. Хватит крайностей. Мне с лихвой хватило бывшего мужа, который фактически сделал из меня свою рабыню, только с той разницей, что обеспечивала нас я. Не хотела быть рабыней, нет. А другого здесь мне предложить не могли.

Насильно подтянув ближе, демон уложил меня себе на грудь и коротко поцеловал в макушку. Волосы растрепались, а потому лежали по плечам свободно. Слышала его тяжелый вздох, но устало произнесенная просьба оказалась для меня неожиданностью.

— Прекрати идти мне наперекор. У меня и без того хватает проблем.

— Например? — уточнила я, но думать совершенно не хотелось.

— Разве тебе интересно?

— Я бы не спрашивала, — пожала я плечами, прикрывая веки, наслаждаясь тем, как он ласково поглаживает мою спину.

Думать и не пришлось. Арбейхел рассказывал долго. Не просила его начинать сначала, но едва поняла, что он готов рассказать мне гораздо больше того, на что я надеялась, даже не пыталась вставлять реплики, чтобы не сбить, не разрушить момент откровения.

Очень хотела, чтобы ему стало легче. Наверное, станет, когда он закончит, потому что слова ложились тяжелым грузом на мои плечи. Отец, его старший брат, родственники, рабыни, убийства. Голова шла кругом от той информации, что обрушалась на меня. Интриги, тайны, расследования? О нет, это было совсем не весело, когда я поняла весь масштаб.

Люди умирали — женщины, мужчины, теперь вот его отец, а Арбейхел никак не мог это остановить, потому что до сих пор не знал, кому это нужно. Подозревая старшего брата отца — демона-полукровку, — он сразу по возвращении приказал арестовать его и доставить во дворец, но Илиграйт словно в воду канул, а его семья на допросе не смогла рассказать ничего из того, что первого клинка империи действительно интересовало.

Ни в их мыслях, ни в их эмоциях не отразилось ничего, за что Ар мог бы зацепиться. Никто из них не имел отношения к смертям, не имел отношения к покушению на кхалива, но это не означало, что старший брат отца к этому никак не причастен. Оставалось его найти — и это было самым трудным.

— А почему ты связываешь эти смерти и покушения? — спросила я, взволнованно прикусывая нижнюю губу.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Ар.

— Знаешь, из того, что я знаю, я могу запросто сделать вывод, что смерти твоих невест, рабынь и советников связаны, но только между собой. Земли демонов наверняка слишком большой кусок пирога, чтобы другие правители могли отдать его кому-то сильному. Им выгоднее тот, кто будет благосклонен к ним.

— Бербихайл, — кивнул мужчина, заправляя мне за ухо прядь волос.

— Вот. А раз им невыгодно, значит, они готовы помешать тебе любым способом. Убийства невест становятся понятны и даже логичны просто потому, что правитель, состоящий в браке, кажется более серьезным, а значит, вызывает больше доверия. Их устраняли, чтобы султан не назначил тебя своим преемником. Кто? Рабыни, подарки. Я больше чем уверена, что не только нас с Сильвой послали сюда с определенной миссией. Ты ведь знаешь?..

— Знаю, — короткий успокаивающий поцелуй достался моему лбу.

— И знаешь, что мы должны были умереть, когда истечет срок проклятья.

— И что нам это дает?

— Нам? Нам это дает, что половина смертей — это убийцы, а вторая половина — их цели. Таких, как я, не оставляют в живых. Более того, они живут с мыслью, что рано умрут, и готовы к этому. Как ты говорил? Семь невест? Считаем, семь невест — семь рабынь-убийц. Два советника — еще одна рабыня. Большой взрыв на площади — его навряд ли смогла бы устроить одна, а значит, их было двое в разных концах. Итого десять. Сколько умерло рабынь?

— Убили десятерых.

— Не-е-ет, они именно умерли. Сами наложили на себя руки, потому что находились под действием проклятья. Все просто. Мы решили эту головоломку, и она никак не связана с покушениями на нас в пути и на вашего папу. За этим стоит кто-то другой, — села я по-турецки в постели, прикрываясь частью простыни.

Арбейхел повторил вслед за мной. Тоже сел, но смущающие меня части я прикрыла ему сама, вызывая у него неповторимую улыбку, которую удавалось увидеть слишком редко.

— Хорошо, допустим, за этим стоит кто-то другой. Допустим, ты права…

— Допустим? — воскликнула я возмущенно, чувствуя себя не меньше чем Шерлоком Холмсом.

— Хорошо, очень похоже на то, что ты права, но я об этом уже тоже думал. Трудно не связывать их, когда смерти рабынь идут следом за другими. Сейчас мне необходимо выяснить, кто стоит за покушением на нас и на отца. У меня пока только один вариант, и он подтверждается. Другое дело, где его искать, чтобы он не успел предпринять что-то еще.

— Нет, давай-ка уточним. Были два покушения на нас в пути, но разве они изначально не были пустыми? Ну, то есть безвыигрышными. Я видела, как дерутся ваши воины. Мне кажется, там не было и шанса.

— В этом ты права, но…

— Тогда стоит рассматривать эти покушения совсем не как покушения. Что, если это был только способ отвлечь вас? Или, скажем, задержать.

Он смотрел на меня с улыбкой. Арбейхел был каким-то чересчур довольным. Это читалось в его синих искрящихся глазах, словно свободные воды океана, освещенные луной. В ямочке, что так четко выделялась на щеке.

— Что? — покраснела я, пряча смущенный взгляд.

— Ты умная, — вдруг заявил этот паршивец, а я буквально задохнулась возмущением.

Не справившись с эмоциями, снова кинулась на него, желая то ли ударить, то ли заставить прекратить смеяться, но такой способ ничего не исправил. Наоборот, Ар заржал аки конь и повалил меня на постель, нависая надо мной, удерживая большую часть своего веса на локтях.

— Нет-нет-нет! — запротестовала я. — Мы еще не договорили!

— А мне казалось, что закончили. Тут нечего решать, это дело рук Илиграйта.

— Не факт. Нужно рассматривать все варианты, — слегка оттолкнула я его, снова укладывая на подушки, что мужчине явно не понравилось, но возмущаться не стал. — Кому выгодно убить султана? Нет, не так. Кто может занять место султана в случае его смерти?

— Кто угодно, кто окажется сильнее, — пожал плечами Арбейхел.

— Не скажи. Место может занять любой, но кровью. Кому не понадобится прокладывать себе путь к власти кровью?

— Мне, Бербихайлу.

— А если не будет вас? — вытолкнула я слова, буквально заставляя себя говорить.

— Только самым близким по крови, и мы опять же возвращаемся к Илиграйту. Его поддержат полукровки.

— И все?

— Остальные варианты не имеют смысла.

— Имеют. Кто еще? — нетерпеливо подалась я вперед.

— Младший брат отца — дядя Маркес, но у него нет мотивов. Он всегда был правой рукой отца, его готовили к этому с детства, так же как и меня готовили стать правой рукой Бербихайла. Еще… Наша сестра, но это точно не она. Ей хватает своей власти. Она правит целым герцогством в человеческих землях.

— Я бы не стала сбрасывать их со счетов. Чаще всего преступником является тот, кого меньше всего подозреваешь. Если у тебя есть надежные люди, я бы приставила их ко всем троим.

— Я решу этот вопрос, но есть еще кое-что, о чем я хотел тебе сообщить.

— Что?

— Ты больше не моя невеста.

Засыпая у него на плече, я не верила ни единому его слову. Просто не могла поверить, даже не нашлась, что сказать в ответ, но, когда утром подошла к зеркалу, находящемуся в его спальне, не смогла сдержать облегченного вздоха.

Моя спина была девственно чистой. Ни единого завитка, ни единого темного пятнышка. Больше нас с этим демоном ничего не связывало. Я добилась того, чего хотела. Даже легче, чем предполагала, но радости отчего-то это не добавило.

Единственной возможностью спасения для его отца было обращение за помощью к полукровке-колдуну, который запросил невообразимую цену. Так дорого меня еще не оценивали, но в глазах Арбейхела я оказалась еще дороже. Он не захотел меня отдавать. В послании было четко указано: требовалась невеста, но ни имени, ни каких-то других данных колдун не записал. Да только Ар не скрыл от меня и еще один нюанс. Колдун мог видеть будущее, а значит, этот обман имел все шансы быть раскрытым, но синеглазый демон готов был рискнуть.

В это утро я видела его гораздо глубже, ближе. Он словно книга, у которой до этого я лицезрела только обложку, а теперь заглянула в текст. Оттого и становилось страшно. Страшно делать выбор, на чьей я стороне: на своей или на его.

Слишком много «но» до сих пор разделяло нас, но и времени на решения толком не было. Четыре дня до праздника, четыре дня на то, чтобы подготовиться и сбежать.

— Я тебе покажу, как на мою монетку нападать! Я тебя научу по чужим комнатам не шляться, змеюка ты подколодная!

Я даже замерла, услышав подобное, едва мы с Арбейхелом зашли в мои комнаты и узрели интереснейшую картину, которую запросто можно было показывать в ужастике. Тетушка Дис, эта маленькая гномка, методично забивала кого-то сковородкой, пока две мои служанки с двух сторон подкрадывались к жертве с цветастыми платками в руках.

— Что здесь происходит? — озвучил мои мысли мужчина, но гномку было не остановить.

— С ножом… — Удар. — Прокралась. — Удар. — Пыталась. — Удар. — В спальню. — Удар. — Через нас пробраться, — выдохнула женщина и осмотрела дело рук своих, брезгливо переворачивая жертву на спину мыском туфли. — Через окно влезла.

— Одну проморгали, — сделала я соответствующие выводы.

— Она не из гарема, — отрицательно качнул Ар головой. — Я выясню. Спасибо за бдительность, тетушка Дис.

— Спасибо не булькает, — проворчала гномка. — Так что же это? Невестушку к свадьбе готовить будем?

— Пока нет, — ответил он, нахмурившись. — Сильва, ты идешь со мной. Тетушка Дис, Лейла поступает в ваше распоряжение в качестве служанки.

— Как это так? — обескураженно перевела женщина взгляд с демона на меня.

Ар не ответил, а Сильва, эта подлая зараза, широко улыбнулась во все свои лишние тридцать два зуба. Вот точно лишние! Это я прямо-таки знаю. Даже знаю, чем буду выбивать, — возьму взаймы у тетушки Дис сковородку!

Руки мои уже сами собой потянулись к орудию боя, когда меня вдруг крепко обняли одной ручищей на глазах у всех и поцеловали поочередно веки. Это, мол, закрой глаза милая, пока я другую своей невестой буду называть?

Каков паршивец! Каков мерзавец!

Но сердце-то, сердце все-таки трепыхнулось в груди…

Пребывающую в глубоком нокауте даму воины из комнат выволокли за руки и за ноги, тогда как мы остались куковать втроем. Куковать пришлось недолго. Я как раз закончила завтракать и получать нравоучения от гномки, когда Сильва и Ар вернулись. И вот не выглядела девушка довольной, что очень меня порадовало.

Зато не порадовали отчего-то слова тетушки Дис:

— Ну и хай с ним, с этим демонякой окаянным. Нужен он тебе больно! Пущай свои зырки голодные на эту воблу тощую таращит. А-то посмотри-ка, поменял одну невесту на другую! Грош такой любви!

— Чему-чему грош? — ледяным голосом переспросил Арбейхел, а у меня ложка-предательница выпала из руки, оглашая комнату тревожным звоном.

— А это мы тут так о своем, о девичьем, — нашлась до невозможности наглая и невозмутимая гномка. — Отвар будете?

Собирались быстро. Пока я переодевалась в спальне в обычный белый наряд — такой же, как у Аляши, — Сильва тихонько отсиживалась в уголке и на саму себя нисколько не походила. Не было в ее взгляде больше дерзости, откровенного пренебрежения, но даже не это меня заинтересовало. Арбейхел нет-нет да и поглядывал в сторону двери, за которой я скрывалась. Очень хорошо видела его в проеме, а он видел меня, хотя между нами и была целая комната.

Хотелось бы мне верить, что его замысел удастся, но одновременно с этим я отчетливо понимала, что моим планам он только мешает. Да и колдун, видящий будущее, в них тоже никак не вписывался. А если он увидит что-то лишнее? Вдруг сможет заглянуть и в прошлое?

Не хотелось бы быть казненной за то, что я попаданка.

До назначенного места встречи добирались порталом, чтобы не привлекать лишнее внимание. На фоне Сильвы мы втроем выглядели как бледные моли, но это было только нам на руку. Слегка потряхивало, сердце стучало громко-громко, оглушающе, пока я делала вид, что нисколечко не волнуюсь.

Вышли мы у одного из домов, что был выложен из белого камня и ничем не отличался от своих соседей. Двухэтажный, с тяжелой кованой дверью и львиной головой с кольцом в зубах. Постучав, Ар тут же встретился взглядом с хозяином дома, что будто только и делал, что ждал нас по ту стороны двери.

— Ты и ты — проходите, — указал он пальцем на демона и на меня, прячущуюся у него за спиной. — А группу поддержки отправьте обратно во дворец.

— Но это не невеста, — возразил Арбейхел.

— Уже нет, но мне нужна именно она.