Глава 22

Глава 22: Не было бы счастья

— Мы договаривались… — начал было Ар.

— Я с тобой ни о чем не договаривался. Ты просил помощи, я готов попробовать, цена — она, — кивнул мужчина в мою сторону.

Наверное, незнакомец даже был ровесником первого клинка империи. Я представляла его несколько иначе. Злодеем с чернильно-черными волосами, выразительными глазами и заостренными чертами лица. Озлобленного, дикого, поглощенного ненавистью, но мужчина, встретивший нас на пороге своего дома, совсем не соответствовал моим фантазиям.

Огненно-рыжие волосы, веснушки на носу, пронзительные зеленые глаза. Лицо его оставалось хмурым, несколько настороженным, но злости или тем более ненависти я не видела. Простил? Или Арбейхел нарочно сгущал краски, чтобы я не заартачилась?

Тогда зачем я нужна этому демону-полукровке?

— Мы в дверях стоять долго будем? — спросила я, выглядывая из-за плеча синеглазого, пока глаза мужчин метали и отбивали молнии. — Кстати, группа поддержки идет вместе с нами. Дамы, за мной.

Я первая просочилась в дверь мимо обескураженного моей наглостью рыжего. Вслед за мной, любовно прижимая к груди сковородку, пробила себе дорогу тетушка Дис. Девушки же несколько задержались. В первую очередь потому, что не смогли поделить, кто войдет первой, и едва не снесли хозяина дома.

Не знала, специально или нет, но Аляша запнулась и повисла на шее рыжего, которому пришлось девушку подхватить.

— Я такая неуклюжая! — посетовала она, обворожительно улыбаясь. — А вы такой сильный…

— Такой мужественный… — прильнула с другого бока Сильва, от которой подобного я вообще не ожидала.

— Кхм-кхм, — напомнила я о своем присутствии. — Мы решать что-нибудь будем? У меня еще дел невпроворот.

На самом деле ничего такого у меня не предвиделось, но уж очень сильно мне хотелось поскорее узнать, в чем соль. Да и задерживаться здесь дольше необходимого смысла не видела. В конце концов, здесь решалась именно моя судьба и между побегом и каким-то неизвестным мне колдуном я стопроцентно выберу побег. Тем более что с Арбейхелом меня больше ничего не связывало.

Была бы дорога, он бы меня сюда не притащил. Хотя…

Неизвестно, какой выбор сделала бы я на его месте. Все-таки от этого рыжего зависела жизнь его отца.

Пригласив нас в гостиную, колдун позвал синеглазого в свой кабинет, пока я просто умирала от любопытства. Хотя бы потому, что на кофейном столике нас ждали четыре чашки и корзинка со сладостями рядом с расписным чайником.

— Что это было? — шепотом спросила я у не таких уж и подруг.

— Тебе-то какое дело? — резко вскинулась Сильва. — Ты-то себе уже тепленькое местечко нашла!

— В каком это смысле? — обескураженно переводила я взгляд с одной на другую, но русалка молчала.

— В прямом! Мы же не дуры, чтобы не понять! Никуда ты сбегать не собираешься!

— С чего это такие выводы? Аляша, может быть, ты расскажешь?

— Да нечего здесь рассказывать. Ты сама приказала мне подслушивать, — потупила взор девушка.

— Но я ведь так и не раздобыла воду.

— Это сделала я, — неуверенно призналась тетушка Дис. — Попросила сестру, она же на кухне-то заправляет. Вот со всех графинов воду-то по утрам и приношу, но эти обалдуйки сказали, что это твой приказ.

— И что же такого вы услышали? — похолодела я.

— Ах, я так себя ненавижу! Ах, поцелуй меня еще раз! — резко вскочила на ноги Сильва, по-видимому, изображая меня.

— Прекрати, — приказала я. — Никто из вас не знает, что творится в моей голове. Я от своих слов не отказываюсь и больше обсуждать это не намерена. Что за представление?

Девушки молчали. Сильва намерено игнорировала меня, повернувшись ко мне спиной, а Аляша изучала пол, сминая пальцами светлую ткань штанов.

— Тетушка Дис, может быть, вы в курсе?

— А чего же не быть-то в курсе? Конечно, в курсе. Демоняка окаянный им сделку предложил. Кто рыжего колдуна отвлечет на себя, кто больше ему приглянется, тому свободу и даст. Вот и прыгают на зеленоглазку, аки горные зелалки.

— Кто? — уточнила я.

— Копытные такие. Вредные до невозможности, но молоко у них вкусное…

Больше ни о чем переговорить мы не успели. Сдавалось мне, что на этом поле битвы я снова одна. Сказать хотелось очень многое. Из того, что услышала, я успела понять: свободной из них в случае успеха станет только одна, тогда как наш план предполагал освобождение всех троих. Каждая из девушек была уверена в своей победе, но проиграть могли все. Разве это так трудно понять?

Если до этого момента я еще надеялась на их помощь, то теперь полагалась на девушек постольку-поскольку. Тетушка Дис с ее помощью и то была полезнее, да и не страдала изменчивостью. В любом случае этим мыслям нужно было дать время — сгоряча рубить не желала.

— Основные формальности улажены, — явились в гостиную переговорщики. Рыжий выглядел довольным, а вот Ар, казалось, был серее тучи. Даже не посмотрел на меня, глядя куда-то в сторону. — Надеюсь, что чай был вкусным, а если нет, то попьете во дворце. Всего доброго.

Такого откровенного хамства я не ожидала, но поднялась вместе со всеми, направляясь к дверям, однако уже через несколько шагов меня окликнули:

— Лейла, а вы куда собрались? Разве я вас отпускал? — с улыбкой поинтересовался рыжий, вальяжно усаживаясь в кресло.

Глянув на Ара, хотела…

Да не знаю я, что хотела увидеть в его глазах. Ответы на сотни вопросов? Сожаление? Хоть какую-то реакцию, но его глаза в этот момент показались мне слишком чужими. В синей бездне полыхала решимость, спина казалась нереально прямой, а пальцы сжимались в кулаки. Да только все это не помешало ему уйти.

— Что все это означает? — обернулась я к своему новому хозяину.

— Лишь то, что нам есть о чем поговорить.

— И о чем же? — сложила руки на груди, словно отгораживаясь этим простым жестом.

— Присядьте. Минуты нам явно не хватит, Лейла. Вы ведь хотите отсюда сбежать, не так ли?

— Отсюда — это от вас?

— Отсюда — это из этого мира.

Я не села — я чуть не рухнула мимо второго кресла. Лишь чудом ухватилась рукой за спинку, а пальцы второй сами собой потянулись к напольной вазе. Просто ничего подходящего больше рядом не было, а защищаться, судя по всему, придется, потому что мои самые худшие опасения оправдались.

— О, не стоит, не стоит, — дружелюбно покачал головой колдун. — Поверьте, Арбейхел не позволит мне вам навредить, да я и не собираюсь. У вас есть то, что нужно мне, а у меня то, что так необходимо вам. Для беседы у нас есть лишь несколько минут. Потом мой заклятый друг ворвется сюда, невзирая на все договоренности, а ему действительно нужна моя помощь, поэтому давайте не будем тратить время понапрасну. Присядьте, я не кусаюсь.

Это был странный разговор.

Ирнарташ будто действительно предугадывал все мои вопросы, отвечая на них еще до того, как я их успевала задать. Из нашей короткой беседы я поняла главное: этот договор — многоходовка, в которой каждый получал то, что хотел, теряя нечто важное. Не удивлялась. В жизни почти всегда именно так и происходит: обретая что-то новое, мы теряем нечто старое.

Например, Арбейхел получал живого и даже невредимого отца, которому колдун мог помочь — верный способ уже был найден, — но терял часть себя, а точнее меня, потому что я, как только кхалив выздоровеет, переходила по договору к Ирнарташу.

Сам кхалив, избавляясь от влияния неизвестного яда, который выжигал в нем саму суть — демоническую магию, завязанную на крови, — лишался магии и, собственно, статуса правителя, потому что правитель без магии — это слабый демон, а слабых здесь не терпят.

Но самое интересное касалось меня и колдуна. Я действительно могла отправиться обратно в свой мир. Ирарнаш готов был устроить это, хоть и сил для этого ему понадобится немерено. Да только теряла я не только этот мир, знания, память о прожитом, Арбейхела, но еще и ежедневник, который был главным условием в этой сделке.

— Книжка с рецептами? — уточнила я.

— Не только с рецептами. Все эти знания моя мать передавала Лейле лишь затем, чтобы через время они попали ко мне. И они попали. Лесные ведьмы всегда чувствуют, когда близится их смерть. Все, что она могла сделать для меня, она сделала.

— Ведьма, плененная императором человеческих земель?

Сказать, что я была шокирована, — это ничего не сказать. Действительно многоходовая партия, рассчитанная главными игроками поминутно.

Страшные люди! Опасные люди!

Теперь я понимала, почему когда-то сжигали ведьм, а инквизиция пользовалась такой популярностью. Просто страшно, когда кто-то видит будущее и может подстраивать его под себя.

— Хорошо, но почему исчезнет память? — спросила я, настороженно поглядывая на входную дверь.

— Потому что все вернется на круги своя. То, что происходило с вашим телом в том мире, вы видеть не могли. Память души ляжет на память тела, и вместо воспоминаний останется чистый лист. Это тяжелая магия. Так, как вас перенесла сюда моя мать, я сделать не смогу. Такая сила у колдунов бывает лишь в часы перед самым завершением жизни.

— Удручает, — резюмировала я.

— Не думаю. Ведь исполнится ваше главное желание, не так ли? И последнее. Я хотел бы сделать вам небольшую поблажку и предупредить вас. Если вы отдадите мне записи моей матери, но не воспользуетесь моей помощью, обратного пути для вас уже не будет. Спасти я вас не смогу…

Возможно, Ирнарташ хотел сказать что-то еще. Как минимум я сама хотела задать ему вопрос, о каком спасении идет речь, но не успела. Входная дверь не открылась — влетела в дом, срываясь с петель, а на пороге оказался разъяренный Арбейхел.

— Время вышло! — рявкнул он. — Пора во дворец!

— Ты как раз вовремя, мой заклятый друг, — как ни в чем не бывало освободил кресло колдун. — Ты только дверь, пожалуйста, обратно поставь. У меня район не слишком хороший, а защиту ты только что взломал.

Я боялась лишний раз вздохнуть, потому что синеглазый демон выглядел не просто взбешенным. Казалось, что он сейчас убьет колдуна! Задушит голыми руками, на которых уже выступили когти. Фигура Ара увеличилась в размерах, за спиной, словно плащ, топорщились гладкие чернильные крылья, а рога виделись мне настолько устрашающими, что я неосознанно сделала маленький шажочек назад. И это при том, что я совершенно не помнила, когда успела подняться на ноги.

— Кстати, мне кажется или у тебя действительно не хватает нескольких перьев? — вдруг произнес Ирнарташ.

Я ринулась к Арбейхелу раньше, чем вообще обдумала свой поступок. Просто пролетела разделяющее нас расстояние и прижалась к его животу, обхватывая мощное тело обеими руками. Страшно было, да. И зажмурилась я именно по этой причине, но позволить мужчине совершить необдуманный поступок не могла.

— Жизнь твоего отца важнее, — прошептала я, но была уверена, что Ар услышал.

Пальцы его сжались на моих плечах. Когти оцарапали спину даже через ткань, но, стиснув зубы, я промолчала. Царапины всегда можно залечить той зеленой пахучей мазью, а вот колдуна по запчастям мы уже навряд ли соберем. И нужен он синеглазому демону гораздо больше, чем моя спина.

Жертвенность? Нет, не слышали. Я не собиралась приносить себя в жертву ради кого-то. Просто считала, что поступаю правильно, несмотря на то, что не все поступки Арбейхела для меня были понятны. До сих пор я обижалась на него за гарем, но отчего-то верила, что причины так поступить у него имелись. Даже учитывая то, что моя логика на этом давала сбой.

Просто первый клинок империи казался мне человеком далеко не глупым. Ну ладно… Далеко не глупым демоном.

Портал открылся рядом с нами, но первым в него ступил Ирнарташ.

Зря.

Сковородка тетушки Дис все-таки нашла своего героя.

— Вы чего? — отстраненно наблюдала я за чужим падением, пока Ар задержался по ту сторону портала.

— Так я думала, демоняка идет, — пристыдилась тетушка Дис. — Портал-то его.

— О как! — явился тот, кто избежал страшной участи. Приложив уже нормальные пальцы к шее пострадавшего, Арбейхел ненароком заметил: — Можно было бы и посильнее. Впрочем, нам уже пора.

Закинув Ирнарташа себе на плечо, синеглазый демон решил по-быстрому скрыться с поля битвы, пока сбитая с толку я стояла и думала над тем, что же дальше. А дальше, собственно, первой снова очухалась тетушка Дис:

— Распоряжения-то будут какие али свободны мы на весь день?

— Свободны, — обернулся мужчина, подтягивая сползающую ношу, — но в пределах дворцового комплекса. Разрешаю посмотреть главные сады.

Взгляд…

Как много может сказать один-единственный взгляд. В глазах Арбейхела я отчетливо видела благодарность. В скупой улыбке — надежду, что пробивала свои ростки. За очерченными скулами скрывалась уверенность в том, что все удастся, все будет хорошо, но правда в том, что в это не верила я.

Теперь у меня был выбор. Действительно был выбор, но что бы я ни сделала, я теряла слишком многое. Если останусь, у меня не будет уверенности в каждом своем дне, которую давала мне моя личная независимость. Знания о моем мире, работа, пусть и съемная, но крыша над головой, за которую я платила сама, — все это делало меня независимой от кого-либо.

Но в то же время, если решусь уйти, я уже не вспомню о последних неделях, об этом странном и удивительном мире. И об Арбейхеле не вспомню, который, несмотря ни на что, был единственным мужчиной с большой буквы, что попался на моем жизненном пути. О нем я бы хотела оставить хотя бы воспоминания.

Просто потому, что понимала: рядом нам не быть.

До самого вечера я гуляла. Говорят, думать вредно, и сегодня я была согласна с этим выражением как никогда. У меня уже голова болела от душевных метаний, но тем не менее обсуждать свои личные дела я ни с кем не собиралась.

Спевшихся Сильву и Аляшу я намеренно избегала. Не хотела с ними разговаривать, да и они не нуждались в моей компании. Гуляли по саду, загорали, лакомились диковинными фруктами и… улыбались, чего я себе позволить не могла.

Не трогали меня ни яркие цветы, благоухающие сладостью. Ни зелень странных изогнутых деревьев, так похожих на воздушные шары. Ни фонтаны из черного, белого, голубого и даже золотого мрамора. Ни красно-фиолетовые птицы, чьи длинные вытянутые шеи перекручивались, будто они обнимались. Ничего не трогало.

Я ждала наступления ночи или момента, когда меня позовут, чтобы, словно вещь, вручить Ирнарташу, но этого не случилось. Ни сегодня, ни следующим утром, ни днем, когда я обедала в одиночестве, закрывшись ото всех в своей спальне.

Мне не хотелось обижать тетушку Дис — она была единственной, кому бы я могла выговориться. Она бы поняла, погладила бы по буйной головушке, сунула в рот пирожок для успокоения, но она могла навредить. По незнанию выложить все кому-нибудь, чтобы защитить, и ненамеренно окончательно уничтожить. Уничтожить мою возможность выбора.

Мучиться пришлось до самого заката. Лишь тогда, когда сумерки начали сгущаться над дворцом, я почувствовала знакомое волнение, которое с душевным никак не связывалось. Сверкающий портал открылся подо мной совершенно неожиданно, но я не испугалась. Уже знала, кто промышляет подобным похищением, а потому была готова увидеть Арбейхела.

Готова увидеть, а вот что сказать, так и не нашлась.

— Как ты? — спросил Ар, застывший у окна с бокалом чего-то явно горячительного.

— А ты? — подала я голос, что вдруг осип.

— Мерзко, — прозвучало искренне, честно. — Ненавидишь меня?

— С чего бы?

— Должна ненавидеть.

— А ты бы ненавидел, если бы передо мной возник подобный выбор?

— Нет, — ответил он после долгой паузы. — Я бы понял.

— Вот и я поняла.

Странная беседа. Молчание затягивалось, а у меня создавалось ощущение, что рядом с этим демоном мне уютно и свободно, но в то же время комфортнее именно в тишине. Когда ничего не нужно объяснять, оправдываться, говорить. В такие моменты обычно слова бывают лишними, потому что они разбивают тишину, разбивают на осколки, собрать которые почти невозможно.

Поднявшись с постели, я сама подошла к демону. Прильнула к его спине, обняла, утыкаясь носом в спину, вдыхая запах горьких трав. Он пропах ими полностью, будто весь день провел на лугу, но я знала, что был он у отца. Скорее всего, это аромат лекарств.

— Все получилось? — произнесла глухо.

На сердце было не тревожно, но тяжело. Каждый из нас уже сделал свой выбор.

— Прошло лучше, чем я мог рассчитывать. Ирнарташ знает свое дело, хоть цена и непомерно высока.

— Не высока. За жизнь можно отдать многое. Никто ведь не пострадал…

— Все хотел спросить, — перебил меня Ар, будто решился на что-то. Даже ладони мои покрепче к себе прижал. — А ты бы сама хотела остаться рядом со мной?

— Зачем ты это спрашиваешь? — попыталась я высвободиться, но мне не дали. Напротив, синеглазый отставил бокал на столик и повернулся ко мне, заключая в плотный кокон из своих рук.

— Ответь, — настоял, проговорил с нажимом.

— Я не готова к той жизни, какую ты мне можешь дать. У тебя гарем.

— У всех гаремы, — возразил он. — Даже у наших женщин.

— Значит, тогда бы и я завела себе гарем! — огрызнулась, чувствуя, что этот разговор не приведет ни к чему хорошему.

— Нет! — полыхнуло в его глазах.

— Тогда распусти свой!

— Не могу, эти правила нерушимы. Не я их придумал, и не мне их отменять.

— Значит, и не тебе со мной быть, — подытожила я этот нелепую перепалку.

Вывернуться удалось лишь на мгновение. Схватив меня за руку, Арбейхел вновь притянул меня к себе, впиваясь в мои губы таким желанным, но таким болезненным, наказывающим за неповиновение поцелуем. Задохнулась в страсти, что обрушилась на нас, но голову не теряла. Если потеряю, будет еще больнее, еще тяжелее уходить.

— Ты издеваешься надо мной, Лейла. Ты издеваешься, — прорычал, прерывая поцелуй. Прикрыв глаза, лбом касался моего лба, пытаясь восстановить дыхание. С каждым новым словом голос его становился все громче. — Разве твой император, подготавливая тебя, не говорил, что с демонами спорить нельзя? Разве он не рассказал, что у нас есть гаремы? Разве не приказал подчиняться?

— Я подчиняюсь только своему сердцу! — прокричала, вырываясь из плена.

Шаг назад. Еще один. Слезы застыли в глазах, застилая обзор. Отвернувшись, сорвалась на бег, буквально вылетая из его спальни. Промчавшись через комнаты, притормозила лишь в общем коридоре. Прислонилась спиной к холодной стене и заревела, глупо разрыдалась, соскальзывая вниз. Разрыдалась обессиленно, потому что поступала правильно, но от этого почему-то было больно в груди.

— Пожалуйста. Только не сегодня. Я устал с тобой спорить, — опустился Арбейхел рядом и взял меня на руки, бережно прижимая к себе.

— И я устала. От всего устала.