Глава 23

Глава 23: Любовь зла

Арбейхел

Не спал.

Отчего-то не спалось. Сжимал Лейлу в объятиях, гладил по распущенным волосам. Сам расплел длинную косу, а теперь осторожно перебирал пряди, не желая нарушить ее сон.

Темноволосая, темноглазая, смуглокожая. В этом теле скрывалась удивительно светлая душа, которую я не хотел очернять. Ни своими мыслями, ни своими желаниями, ни своими намерениями.

Мы оба — и я, и Ирнарташ — знали, что я не смогу отпустить ее от себя. Эгоистично не желал расставаться с ней и готов был пойти на подлость. Воткнуть нож в спину бывшего друга, если это понадобится, потому что только ей я дышал эти дни, только вокруг нее вились мои мысли. Вокруг нее и вокруг отца.

Обсуждая условия сделки в кабинете колдуна, я произносил слова клятвы и уже тогда знал, что неминуемо нарушу ее. Не мог по-другому, не хотел. Да и лазейка нашлась сама собой. Я даже ненароком подумал, что заклятый друг оставил ее специально, словно показывая, насколько он благороднее меня, указывая на мою прошлую ошибку.

Я на благородство никогда не претендовал. Отправляя Лейлу в гарем, проявил жестокость — самую яркую черту моего скверного характера. Страстно желал не оставить выбора — ей, себе, нам обоим. Возненавидев меня, она бы облегчила расставание. Возненавидев себя за то, что позволил ей навредить, никогда бы не нашел в себе прощения, но все получилось так, как получилось.

Наблюдал за тем, что творилось в гареме, с балкона. Воины, отвечающие за сохранность и порядок в гареме, несколько раз порывались прервать женские разборки, но я не давал. С каким-то болезненным удовлетворением отмечал, что передо мной не хрупкая слабая женщина, а настоящий боец, борец. Именно та, что встала на постаменте, когда мы двигались в сторону дворца. Равная по силе и духу. Та, что вызывала уважение и оправданный страх. Та, что прочно заняла место в моем черством сердце.

Проявлял двуличие, которое рьяно осуждают обыватели. Человечка и русалка жадно вслушивались в мои слова, когда я предлагал им свободу взамен на помощь. Только им — не Лейле, потому что ей свободу предложить не мог. Не желал, ведь она моя душою и телом.

Совесть? Где вы видели демона с совестью? Меня не интересовало, как ее служанки будут выкручиваться. Хоть в постель к Ирнарташу заползут, пока он будет пребывать во дворце, лишь бы его внимание переключилось с Лейлы на кого-то из них.

Каждая мелочь была важна. Каждая ниточка вела к особому итогу, но именно благородство заклятого друга стало для него спасением. Убил бы я его? Несколько дней назад яро верил, что смогу, но теперь сомнения обуревали.

Если я нарушу клятву и заберу у него Лейлу после того, как передам в качестве оплаты вместе с ее вещами, наказанием станет потеря магии. И неважно у кого — это не было прописано в договоре, при этом один демон сегодня уже потерял свою магию. Отец лишился своей силы, а вместе с ней и яда, что был завязан на крови. Оставалось только передать Лейлу и тут же забрать, подождав всего лишь сутки, а точнее начала нового дня. Вот такая лазейка, которую неосознанно допустить было попросту невозможно.

Враг ли мне Ирнарташ?

Теперь уже и не знал. За прошедшие годы слишком привык считать его врагом, хотя мне на него злиться было ровным счетом не за что. Это я увел у него Асхию, о чем он не забыл мне напомнить, когда мы остались наедине. А еще припомнил сковородку тетушки Дис, намекая на то, что должен я ему, как султан народу.

И я бы отдал. Все что угодно отдал, но не Лейлу. Лейла была частью меня, как и Бербихайл, как и отец.

Если с этим вопросом я уже мог успокоиться, потому что решение было найдено, то в проблеме покушений расслабиться так и не получалось. До обряда передачи власти осталось только два дня, за которые могло произойти что угодно. Старший брат отца до сих пор был не найден, хотя искали его теперь не только в Ардийской империи, но и на территориях других рас.

Кроме того, постоянная слежка велась за моей сестрой и за Маркесом, хотя я и не видел в этом смысла. Они оба никогда бы не причинили вред своему султану, своему брату и отцу, но Лейла была права: нож в спину чаще всего вонзают самые близкие.

Затишье. Остро ощущал, что вокруг стоит то самое затишье перед бурей. Оттого и старался насладиться каждым мгновением, жадно вдыхая сводящий с ума запах нежной кожи, аромат волос. Обнимал, вновь и вновь притягивая к себе женщину, что украла мое сердце, а теперь со всей возможной вредностью старалась отползти от меня на кровати как можно дальше, но безуспешно. Потому что я был еще вреднее.

Рассвет ворвался в спальню неожиданно. Луч солнца прополз по подушке, забрался Лейле прямо на лицо, вынуждая ее хмуриться. Милая, смешная, нежная, но сильная, упрямая, упертая. Гордая, как самая настоящая демоница. С внутренним стержнем, который никому не под силу согнуть. И в то же время хрупкая, как ваза. Настолько хрупкая, что ее хочется защитить, запереть, спрятать ото всех…

Да только цветы погибают, если их запереть под стеклянным куполом.

Лейла была цветком. Кровавым цветком моей разорванной души.

— Неужели уже пора? — с грустью спросила она, а я пропустил тот момент, когда ее веки открылись.

— Пора, — погладил ее по волосам, делая это уже неосознанно. Просто воплощая сиюминутное желание, которое исполнить было легко, в отличие от остального. — Потерпи только день. Всего лишь день.

— И что потом? — задала она тот вопрос, на который сейчас я ответить не мог. Врать не хотел. Желал быть уверенным в том, что говорю.

— Мы обязательно разберемся.

— Мне хочется тебе верить… — прошептала она.

— Но?

Прочесть ее эмоции сейчас вот так просто я не мог, а тратить силы не хотел. Они могли понадобиться позже.

— Но верить я привыкла только себе.