Глава 15. «Доверие»

◈Надежда◈

Долго страдать мне не дали. Из-за использования магии Николасу пришлось хуже всех. Он потерял сознание сразу же после того, как мы оторвались от сирен. Пришлось прибегнуть к помощи матросов, чтобы отнести его в каюту.

Видимо, проклятье брало своё, потому что поцелуи уже не так сильно помогали. Ник говорил, что многие живут с этим годами, но у него всё развивалось слишком быстро. Пришлось отпаивать его жаропонижающими и обезболивающими, чтобы он мог спокойно выспаться. Он старался сберечь магию до определённого момента, но всё пошло наперекосяк.

Деликатный стук отвлёк меня от изучения имеющихся снадобий. Открыв дверь, я увидела перед собой капитана. Изрядно уставшего и потрёпанного.

— Что-то болит? — холодно поинтересовалась я.

— Да… Нет! — он помотал головой и виновато посмотрел на меня. — Я хотел извиниться. Раньше нам удавалось обхитрить сирен, но в этот раз они оказались умнее. Я не ожидал, что всё так получится. Леди…

— Надежда Владиславовна, — поправила его. — Так будет лучше.

— Надежда Владиславовна, я был не прав.

Конечно, мне хотелось высказать этому самоуверенному идиоту всё, что думала, но я видела, что ему тоже было горько. Обвинять его в недальновидности и предвзятости — всё равно, что бить лежачего. Он уже усвоил свой урок, пусть и пролив кровь своей команды. Иногда подобные вещи укладываются в голове только таким способом.

— Извинения приняты. Голова сильно болит?

Да, я по-прежнему помнила, что огрела несчастного по затылку. После встречи с чугуном можно и на тот свет отправиться, но, благо, у меня была не такая уж мощная сила удара.

— Если честно, — мужчина опустил глаза и почесал затылок, — есть немного.

— Сейчас дам Вам обезболивающее. Будьте добры, сообщите мне, если в медицинских запасах корабля чего-то не хватит. Плыть нам ещё долго, мало ли что нам встретится по пути. И да, скажите экипажу, чтобы сохранили вату и бинты. Если сирены додумались до манёвра с захватом, то кто знает, что у них ещё в арсенале?

— Разумеется.

Теперь-то он меня слушал. Но опять же, я тоже хороша. Знала, что может произойти несчастье, и всё равно топнула ногой, как маленький ребёнок. Все в этой ситуации отличились, глупо искать виноватых.

Капитан ушёл, а тяжесть в душе всё не желала убираться. Я чувствовала ответственность за произошедшее, хотя головой понимала, что здесь было слишком много факторов.

Николас тяжело задышал, приподнимаясь на локтях. Все препараты оказались бесполезными перед его болезнью. Я же не знала, чем ещё ему помочь, поэтому просто села рядом, держа его за руку. Когда-то я слышала, что такое тоже помогает. Наверное…

Никак не отпускала мысль о том, что, если бы упрямый чешуйчатый меня послушал, то мы могли бы избежать всего этого. Было обидно. Глупо, по-детски, но обидно. Почему-то мне казалось, что к любимым прислушиваются. Возможно, я выстроила слишком идеальную картину мира в своей голове, вот меня и постигло разочарование. Не в Нике, в себе.

Не сумела убедить, не сумела спасти. Даже снять последствия проклятья не могу, как бы ни старалась. Когда мужчина сотрясся в очередном приступе боли, я не смогла выдержать этого, и принялась покрывать поцелуями его лицо, надеясь хотя бы немного облегчить его страдания. На лбу Николаса выступила испарина, он был горячим, как включённая батарея в отопительный сезон, во всяком случае мне так казалось. Моё сердце разрывалось от одного только взгляда на побледневшее лицо, успевшее стать таким родным за столь короткий промежуток времени. Будь мы во дворце, я бы отвлеклась на работу в лекарском крыле, но сейчас мне ничего не оставалось, кроме как беспомощно смотреть на этот ужас. Даже Терея рядом не было, хотя я всегда могла спросить его совета, если понимала, что с особенно сложным пациентом мне не справиться.

— Тише, — прошептала я и погладила жениха по щеке, когда он начал бормотать что-то бессвязное и кричать. Возможно, ему привиделось что-то дурное, или же боль была настолько сильной, что, даже будучи без сознания, он не мог её терпеть. — Ник, я здесь. Всё хорошо.

Вдруг он затих. Грудь его начала размеренно вздыматься и опускаться, а напряжение в мышцах ушло. Я облегчённо выдохнула, вытирая несуществующий пот со лба. Оставалось только наблюдать и надеяться на то, что приступ больше не повторится.

На протяжении нескольких часов я следила за состоянием своего жениха и старалась уловить малейшие изменения. Благо, агония не беспокоила его, и вскоре он очнулся.

— Воды…

Я ожидала нечто подобное, а потому, отказавшись от обеда, попросила принести графин с этим чудесным созданием природы, дарующим жизнь всему на свете.

— Держи, — поднесла стакан к губам мужчины, придерживая его голову, — только прошу, не торопись.

Он послушно пил маленькими глотками, прикрыв глаза. Мне оставалось только догадываться о том, что он сейчас чувствует, потому что после такой встряски организм явно будет чувствовать себя не лучшим образом. Как минимум, головная боль и ломота в теле ему обеспечены. Однако Ник стоически сжимал зубы и не показывал мне свою слабость.

— Больно? — шёпотом спросила я, аккуратно проводя ладонью по волосам. — Я могу чем-нибудь помочь?

— Само пройдёт, — он тяжело выдохнул и взглянул на меня. Я же едва не отшатнулась, увидев множество полопавшихся капилляров, придававших лицу мужчины поистине жуткий вид вкупе с синяками под глазами и заострившимися чертами лица. — Что, так плохо выгляжу? — усмехнулся, показывая, что моя реакция не осталась незамеченной.

— Да, крайне паршиво, — постаралась улыбнуться, но не смогла. Все внутренности свело судорогой. Если он так выглядел после каждого приступа, страшно представить, что в такой момент испытывал король Ашшар. — Ну, и зачем ты использовал магию, скажи мне? Сирены и так выкачали из тебя всё, что можно, а ты ещё добавил.

— Надо было стоять и смотреть, как эта тварь утаскивает тебя и остальную команду на дно морское?

Я обречённо вздохнула, понимая, что спрашивать бесполезно. К тому же, сама бы вряд ли поступила иначе в подобной ситуации. Будь у меня хоть какие-нибудь волшебные силы, мне было бы в разы проще защищать корабль наравне с мужчинами. Как бы я ни храбрилась, а физической силой похвастаться не могла.

Второй рукой накрыла ладонь жениха и сжала его пальцы в знак поддержки. Разумеется, он не хотел, чтобы я видела его таким, но сегодня мы оба получили ценный урок — доверие превыше всего. Мне было необходимо показать, что я всегда буду рядом, не столько ему, сколько себе. В нашей жизни будет ещё много споров и неурядиц, но что бы ни произошло, мы должны быть опорой друг для друга, и не только в ситуации, когда не сбежишь, потому что вокруг открытое море.

— Прости… Я не послушал. Должен был встать на твою сторону даже в том случае, если бы твоя идея оказалась сущим бредом, и… — договорить ему не дала боль в районе грудной клетки. По крайней мере, он резко согнулся и с шипением прижал свободную руку к солнечному сплетению.

— Тише, пожалуйста, не напрягайся. Всё потом. Нам обоим предстоит многому научиться, и у нас для этого вся жизнь впереди. Но, если ты не будешь себя беречь, все эти планы пойдут коту под хвост, ты же это понимаешь?

Вряд ли Николас понял хоть что-то из сказанного мной, но хотя бы перестал пытаться оправдаться, и на том спасибо. У нас ещё будет время обсудить общие ошибки, если какая-нибудь очередная иномирная хтонь не решит, что она может разинуть пасть на наш корабль.

После очередного приступа принц снова провалился в сон. Убедившись, что с ним всё будет в порядке, я отправилась на капитанский мостик. Мне был жизненно необходим свежий воздух.

Матросы с разной степенью повреждений методично драили палубу. Никто из них не проронил ни звука, оплакивая ушедших товарищей. Я не могла знать наверняка, но вполне вероятно, что вместе они пережили не один рейс на этом фрегате. Когда много времени проводишь вместе с кем-то, начинаешь считать его семьёй. Сегодня экипаж лишился нескольких звеньев своей цепи, и скрепить её заново удастся нескоро.

Капитан стоял у штурвала, глядя вдаль и выпуская кольца дыма изо рта, раскуривая свою трубку. Возможно, это было не совсем тактично, но почему-то казалось, что именно он мне сейчас нужен. Несмотря на свои предрассудки, капитан был гораздо старше и мудрее меня.

— Здравствуйте ещё раз, — аккуратно обошла его и встала рядом. — Вы не против, если я немного побуду с Вами.

— Пепел от вулкана ушёл далеко за пределы берега. Это не самое лучшее решение для Вас, Надежда Владиславовна.

— И всё же?

— Если Вам так будет легче, то конечно.

Какое-то время мы молча смотрели на водную гладь, но потом мужчина тихо вымолвил:

— Не представляю себе жизни без морей и океанов. На суше чувствую себя, как в клетке. Там нет таких ветров, нет качки и гомона моих ребят.

— Даже не представляю, как Вам сейчас тяжело, — капитан хотел обсудить произошедшее, но не знал, как подступиться, так что я решила ему помочь. — Такая тишина угнетает, хоть она и ожидаема после того, что случилось.

— Никак не могу перестать думать о том, что не будь я таким старым и упёртым ослом… Видимо, мне пора сойти на берег. Я подвёл команду.

— Редмонд, Вы спасли её. Если бы не Ваша сила…

— Если бы не Ваши ум и настойчивость, Надежда, мы бы все пошли ко дну.

— Увы, моей настойчивости оказалось недостаточно. Мы все изрядно напортачили. Но знаете, был у меня один учитель, и он сказал очень хорошую вещь. Когда мы ошибаемся в учёбе, нам ставят отработку или плохую оценку, а жизнь наказывает сурово. Она оплошностей не прощает и преподносит уроки так, что мы на всю жизнь их запоминаем. И я только сейчас поняла, что именно он имел в виду.

— Ваш учитель был мудрым человеком, — он одобрительно кивнул. — Жаль, что я своих уроков не усвоил.

— Вы ошибаетесь. Если бы не усвоили, то не стояли бы сейчас здесь…

Не знаю, сколько мы говорили, но мне казалось, что несколько часов. Редмонд рассказывал о своих морских путешествиях, о том, что мечтал о данном промысле, сколько себя помнит, о государствах, в которых побывал. На какое-то время мы оба отстранились от всего вокруг, обсуждая какую-то чепуху и не затрагивая то, что нас действительно волновало. Я, конечно, психотерапевт-недоучка, но могу с уверенностью сказать, что эта тактика чаще всего весьма поганая. Однако в данный момент это было именно то, что нужно, чтобы хотя бы недолго пожить в иллюзорном мире, где всё идёт своим чередом…

Жаль, что даже такое спокойное времяпрепровождение имеет свойство заканчиваться. Как только начало смеркаться, я вернулась в каюту, застав Николаса проснувшимся и вставшим на ноги. Он ещё не вполне хорошо владел своим телом, покачиваясь из стороны в сторону и держась за изголовье кровати, прочно привинченной к полу.

— Что ты делаешь? — устало спросила у него. — Тебе нужно лежать.

— Всё нормально… — да, если в его понимании «нормально» — это с превеликим трудом проговаривать каждый слог, мучаясь от отдышки.

Мне пришлось силой уложить его обратно, сокрушённо качая головой. Несмотря на вялый протест, Николас лёг, раздражённо хмурился и бормотал что-то себе под нос.

— Прекрати ворчать, — хмыкнула я. — Ну, высасывает из тебя силы проклятье, так что ж теперь? Терпи. Или хочешь ещё неделю проваляться со своим упрямством и бессилием?

— Мне и раньше было плохо, — прошипел мужчина. — Справлялся как-то.

— Вот именно, что «как-то». У тебя не было меня.

Что на Земле, что в этом мире… Сильный пол никогда и никому не желал показывать свою слабость, в чём бы она ни заключалась. Возможно, глупо, но меня это обижало. Моё глупое сердце не слушало доводы разума, форсируя события и желая абсолютного доверия со стороны этого дракона.

— Надя… — тихо прохрипел он.

— Да?

— Прекрати бегать. Сядь. Поговори со мной.

Я едва не выронила из рук графин с водой, из которого уж, было, собралась наполнить стакан, настолько неожиданной была просьба. Обычно желание поговорить изъявляла я, или же ситуация сама приводила нас к этому, загоняя в тупик.

— О чём? — шепнула, осторожно присев на край кровати.

— О семье. Я помню, что ты просила не упоминать твоих родных, но я хочу знать.

Хотелось скрипнуть зубами от досады, потому что всего парой слов Николас вогнал в моё сердце ржавый гвоздь и провернул его несколько раз. Однако, глядя на его измождённое болезнью лицо, я сдалась.

— Краткую версию событий ты уже знаешь, — я откинулась назад, опираясь спиной о деревянное изголовье резной кровати. — Я их очень любила. Наверное, до сих пор люблю, какими бы они ни были. Главной в нашей семье была мама, её слово всегда было законом. Не знаю, что такого нашёл в ней отец, но ей всегда удавалось убедить его в своей правоте, даже если все факты говорили об обратном. Сестра, всегда умевшая подстраиваться под ситуацию, была любимицей в семье. Я же — неудобной дочерью, которая не может держать язык за зубами и делать, что ей велят. Не знаю, что сейчас происходит дома. Особенно после моей выходки. Сестру, наверное, посадили под домашний арест, мать рвёт и мечет, а отец…

В груди что-то больно укололо. Я была слишком зла на папу и бросила трубку, когда он хотел извиниться передо мной. Позвать домой. Сейчас, вспоминая этот разговор, я понимала, насколько обречённо звучал его голос. Он всегда старался смягчить наказание, которое мать мне назначала, любил меня и оберегал, как мог. А я за своей обидой не заметила слёз, звучавших через трубку, так может говорить только человек, у которого вся жизнь рухнула.

Я его даже не выслушала… Не попрощалась нормально…

Глаза защипало от соли, и я поспешила отвернуться от жениха, задерживая дыхание. Ему и без меня было плохо, нечего слушать мои всхлипы.

— Теперь ты меня понимаешь, — раздался шёпот за спиной. — Ты стремишься лечить чужие тела и души, не заштопав собственную. Нам всем нужно время, Надя. Иногда мы понимаем, что не можем выдавить из себя ни слова, как бы плохо нам ни было. Не удивляйся, твоё лицо всё сказало за тебя.

Очень точно подобрал слова. Моё горло будто схватила невидимая рука от осознания, какую ошибку я совершила. И её уже не исправить. Ник сам хотел справиться со своей болью, потому что знал, что вина за случившееся лежит на нём не меньше, чем на мне или капитане. И это ужасное чувство.

Дело было не в доверии. Он желал принять своё наказание сам, пусть и выражалось оно не только душевной, но и телесной болью.

Всё-таки, как хорошо этот мужчина понимал меня. Улавливал каждое движение моих пальцев, хоть и не говорил об этом. Чего ещё мне было желать? Будучи наследником престола, он обязан читать людей, как открытую книгу, а я особо и не скрывала своих истинных эмоций.

— И всё же поспи, — выдавила я, сумев проглотить прогорклый ком, подкативший к горлу. — Не заставляй меня волноваться ещё больше.

— Хорошо. Не буду…

Спасибо и на этом.

Интересно, будет ли у меня спокойная жизнь хоть когда-нибудь? Или этот мир продолжит подкидывать мне всё новые сюрпризы?

— Боевая тревога! — раздался приглушённый голос с палубы. Видимо, он был настолько громким, что я услышала его даже через стены.

Что же… Похоже, вот и ответ на мой скромный вопрос.

Корабль тряхнуло с такой силой, что мы с Николасом повалились на пол. Не знаю, как он, а я больно ударилась головой. До такой степени, что цветные мушки замелькали перед глазами.

— Что за чёрт?! — эта фраза вырвалась непроизвольно.

— Кракен, — прорычал Его Высочество.

Только этого нам не хватало…