Глава 32

Линда

За прошедшее время на станции практически ничего не изменилось. Это были все те же длинные унылые коридоры с серыми стенами, многочисленные биолаборатории и прозрачные отсеки, в которых содержались животные с различных планет.

Но теперь вместо лаборантов-террианцев или бесчувственных кзотов по проходам сновали вооруженные до зубов нориане.

Подумать только, совсем недавно я их боялась! Ведь террианцы считали их опасными и непредсказуемыми. Конечно, многие законы синеглазых инопланетян далеки от совершенства. Но теперь-то я отлично понимала, насколько преувеличена информация, которая подается обычным землянам как истина.

Нориане вовсе не были милыми и пушистыми. Они действительно вели с террианцами затяжную и порой кровопролитную войну. Но ведь и сами террианцы не отличались добрыми намерениями. А в давнем конфликте были виноваты обе расы. Поэтому каждая из сторон настаивала исключительно на своей правоте.

Хард Старкастер захватил станцию за считаные часы. К счастью, при штурме никто не погиб. Больше всего я опасалась стать причиной чьей-либо смерти, потому просила Харда действовать мягче, хоть и не особо верила, что все обойдется. Но ему удалось выполнить обещание и взять контроль над станцией без лишних жертв.

Ученых и весь обслуживающий персонал заперли в нескольких помещениях, и там дежурили нориане, наблюдая за каждым движением. Лабораторный корпус и вовсе был оцеплен так, что никто не мог пройти внутрь, кроме приближенных к адмиралу.

Около лаборатории нас и нагнал Рем Найригер, с которым я имела честь познакомиться на днях при разработке плана. Он прибыл на Хоуп-3 раньше нас и сам контролировал обстановку.

– Где доктор Манроу? – строго спросил его Хард.

– Он внутри, его временно обезвредили.

– Тогда мы пока пойдем в лабораторию, а ты займись сбором доказательств готовящейся диверсии, допроси сотрудников. Они наверняка что-то знают.

– Будет сделано, ваше превосходительство, – склонил голову Найригер и отправился выполнять распоряжение. А мы с Хардом вошли в лабораторное помещение.

Поганого докторишку я узнала издалека, по его идиотской прическе. В своих мечтаниях я уже представляла себе нашу встречу. И каждый раз мысленно спрашивала его, что он сделал с Элиндой и как отправил ее сознание в небытие. Порой мне вообще хотелось его придушить. Но я понимала, что убийством горю не поможешь. Да и не смогла бы я лишить жизни даже такого мерзкого человека, как Зак Манроу.

К этому моменту ученый пришел в себя. Он сидел на пластиковом стуле с зафиксированными сзади руками, глаза закрывала силиконовая лента, плотно облегающая лицо и заменяющая повязку. Рот был заклеен такой же штуковиной.

Его охраняли двое нориан, третий с интересом разглядывал оборудование лаборатории, но без разрешения адмирала ни к чему не прикасался.

Сам террианец лишь возмущенно мычал. Хард велел снять с него повязку и вытащить кляп. Увидев меня рядом с адмиралом, Зак оторопел, даже скулы задвигались, будто он хотел мне что-то сказать. Но видно, мышцы рта порядком затекли, потому вырвалось лишь нечто невразумительное.

– Ну что, вот мы и встретились снова, – склонилась я над Заком, больше не представляющим опасности.

– Элинда… Но ты ведь должна быть на… – Он заткнулся, косо посматривая на Харда. – Как ты здесь оказалась, да еще и с ними? Вы что, теперь заодно?

– Хватит болтать, – перебил Хард, решив не церемониться. – Ты ведь уже понял, что мы полностью контролируем Хоуп-3?

– Понял, – скрипнул зубами Манроу.

– Нам известно о внедрении и секретном оружии против короля Фрайгера.

– И чего вы хотите от меня сейчас? – усмехнулся доктор, но совсем невесело.

– Ты должен откатить назад программу модификации. Иначе тебе конец.

– Невозможно, – покачал головой Зак Манроу.

– Неверный ответ.

Хард подал знак своему подчиненному, и тот пнул доктора ногой в живот. Манроу скорчился от боли, а потом поднял на Харда полный ненависти взгляд.

– Повторяю еще раз, для глухих. Сейчас мы тебя развяжем – и ты включишь мирхову капсулу. В ином случае мы размажем твои вредоносные мозги по стене твоей же лаборатории. Но если сделаешь все как надо, может быть, останешься жив. Твои показания еще пригодятся нашим спецслужбам. Твой карьере по-любому конец. Как и этой лаборатории. Но если пойдешь на уступки, я заберу тебя с собой. Возможно, даже замолвлю словечко перед королем. Отделаешься несколькими годами тюрьмы.

Я чувствовала, что Хард говорил это только ради меня. В ином случае он точно расправился бы с Заком Манроу. На губах адмирала играла жестокая ухмылка.

Слова отлетали четко, заполняя пространство лаборатории угрозой, так что сомнению их подвергать не приходилось. Он продолжал и продолжал говорить, красочно расписывая перспективы. Несколько раз военные снова ударили ученого. Один из ударов пришелся в челюсть, в результате чего изо рта Зака потекла кровь.

– Мне казалось, ты умнее, – наконец изрек Хард, сделав вид, что ему надоело уговаривать Манроу. – Кстати, у меня на корабле есть арсенал и для другого разговора. Могу приказать доставить его сюда. И тогда мы побеседуем иначе.

– Хард, когда я тут была, он что-то говорил про мыслесканер, – вспомнила я вдруг. – Может, стоит использовать для него эту штуковину?

Меня тошнило от происходящего, и я уже не радовалась, что напросилась с адмиралом за компанию. Вполне возможно, Хард преувеличивал, говоря о пыточном арсенале, но проверять предположение мне совсем не хотелось.

– У него есть мыслесканер? – заинтересованно спросил меня Хард.

– Не надо мыслесканер. – В сливовых глазах докторишки замелькало сомнение. – Я и так сделаю то, что вы хотите. Но помните, вы обещали сохранить мне жизнь.

– Посмотрим еще, как ты будешь с нами сотрудничать. – Старкастер ухмыльнулся.

– Но есть одна проблема…

– Какая же? – Хард весь превратился во внимание.

– В прошлый раз эресса Гровер едва пережила внедрение. Боюсь, обратная процедура может попросту ее убить.

– Это правда? – повернулся ко мне Хард.

Я пожала плечами. Что-то подобное действительно помнилось. Недаром меня потом опять обследовали. Именно внедрение сыграло роль в моем перемещении.

– Хард… Я готова рискнуть, – лишь сказала и добавила тихо: – Ради тебя.

– Какова вероятность летального исхода? – обратился к доктору Хард.

– Сложно предсказать последствия. Но риск очень высок, это факт.

– Но есть ведь шанс, что все станет как прежде? – не отставал адмирал.

– Я постараюсь сделать все, что в моих возможностях. У меня нет цели убить девушку, я хорошо осознаю последствия для себя, – процедил Манроу в ответ.

– Ладно, готовь свою капсулу. Развяжите его, – приказал Хард охране.

Пока военные освобождали доктора и провожали в соседнее помещение, мы с Хардом отошли в сторонку, чтобы еще раз все обсудить.

– Линда, ты должна знать… Я не могу тебя заставить это сделать, – чуть растерянно сказал Старкастер, когда мы остались наедине. – Ты еще можешь отказаться.

– Нет, я сама этого хочу! Хард, я перенеслась сюда из двадцать первого века, вселилась в чужое тело и встретила тебя! И я хочу быть с тобой! Хочу быть нормальной.

Слова вырывались с легкостью. Почему-то я не воспринимала опыт так пессимистично. Недаром же я оказалась в этом мире! Вспомнился недавний разговор про риск и удачу. Если не рискну – никогда не узнаю, могло ли быть иначе.

Надо же, я только что сама призналась Харду, что он мне дорог.

До чего докатилась!

– Я люблю тебя, алиша. Очень сильно люблю. Кем бы ты ни была на самом деле, – выпалил он, с тревогой глядя мне в глаза. – Я не хочу тебя потерять. Если ты откажешься – я все пойму.

– Повтори еще раз, – с улыбкой попросила я.

– Что именно?

– То, что ты сказал мне первым.

У меня кружилась голова. Надо же, какой момент он выбрал для своих признаний! Мы тут стоим посреди полуразгромленной захваченной станции, а он признается в любви… Несмотря на все, что мне предстояло, я почувствовала настоящее счастье.

– Я люблю тебя, Элинда. Или Марина? Какое имя тебе больше нравится? – ласково усмехнулся он, обнимая ладонями мое лицо.

– Знаешь… Пусть будет Элинда. А еще лучше – просто Линда. В конце-то концов, у меня здесь совсем новая жизнь. Да и к имени я уже привыкла, оно мне даже нравится.

– Все будет хорошо. – Он склонился и поцеловал меня в губы. Кратко, но вложив в поцелуй все свои чувства, в которых я даже не сомневалась. – Мы будем вместе.

– И ты не женишься на Кьяре? – спросила я в шутку, хотя внутри все колотилось.

– Ни за что на свете. Для меня теперь есть только ты.

– А знаешь, Хард… Если тебе это как-то поможет… В общем, я готова быть просто твоим модификатом, раз у вас такие дурацкие законы, – выдала я. – Главное, чтобы ты уладил свои отношения с королем. И никаких других женщин! – добавила строго.

– Естественно, – погладил он мою щеку.

Наши взгляды встретились. И я поняла, что ради этого мужчины готова рискнуть жизнью. Потому как он теперь и есть вся моя жизнь. А с законами разберемся позже. Я и так верила Харду. А после его признания и вовсе поняла, что делаю все верно.

Хард

Он смотрел, как его женщина ложится в капсулу, и сердце от волнения разрывалось на две части. Одна половинка оставалась у него в груди, другая же сейчас находилась в руках Линды. Если она погибнет – он умрет вместе с ней, иного ему не дано.

Она не призналась в любви ответно. Но того, что успела сказать, было достаточно, чтобы он все понял. Она хочет быть с ним. Она выбирает его. И даже согласна жить с ним просто так, несмотря на бесправный статус модификатов на Нории. Но все не столь важно – лишь бы эксперимент завершился успешно!

– Мне понадобится ассистент, – прервал его мысли Зак Манроу.

– Я сам буду ассистировать, – будто очнулся Хард.

Он бы и сам не доверил террианцу безопасность своей женщины. Уж лучше держать ситуацию под контролем. Хотя сейчас совсем не помешал бы совет Ундиса Картерена! Тот наверняка больше адмирала разбирается в подобных устройствах.

На всякий случай Хард все-таки позвонил Ундису и попросил его срочно лететь на станцию. Террианец говорил, что процедура займет около часа. За это время корабельный врач прибудет на место и, в случае чего, подстрахует.

Когда крышка капсулы закрылась, пространство внутри заполнила газообразная смесь. Хард замер. Он едва различал черты лица своей любимой, хотя все картинки и данные фиксировались на компьютере. «Все будет хорошо», – мысленно повторил он слова, которые недавно сказал Элинде. Но теперь он скорее твердил их самому себе.

Он внимательно наблюдал за тем, что делал ученый. Контролировал каждую мелочь, хотя порой и ломал голову, что значил тот или иной показатель.

Взгляд то и дело уходил в сторону капсулы. Он чувствовал связь с Линдой, знал, что она жива. Это помогало не терять надежду на благополучный исход.

Тем временем Найригер прибыл в лабораторный блок с новостями.

– Адмирал, генные эксперименты – далеко не единственное, чем они тут занимались. Около ближайшей планеты зафиксировано наличие мощных установок, создающих пространственно-временные искривления.

Старкастер тут же переключил внимание на доктора Манроу.

– А я что? Я только за свою отрасль отвечаю, – хмуро оправдывался ученый.

– Но ты ведь наверняка знаешь, что там происходит? – прищурился Хард.

– Это все команда Ральфа Мендеса. Они пытались создать червоточину, ведущую прямиком к Нории. Но результат не оправдал ожиданий. Они получили лишь разные аномалии. Эксперименты пришлось прекратить, они тянули слишком много энергии из пространства и образовывали нестабильные временные воронки.

– А где найти информацию об этих опытах?

– Вероятно, она есть в главном компьютере. Я толком и не вникал. У меня даже нет паролей. – Похоже, доктор Манроу говорил правду.

Хард отлично понимал, чем опасно существование подобной червоточины. Она означала бы наличие отрицательной энергии, которая могла привести к нестабильности всей Спирали. И террианцы, и нориане пользовались гиперпространственными двигателями, но те лишь затрагивали космос вокруг самого корабля. А для создания стабильного портала потребовалась бы экзотерическая материя.

Но стоило Харду взглянуть на капсулу с Элиндой, как вспомнился рассказ о ее перемещении из прошлого. А еще портал, открывшийся на одном из спутников. Существо, которое находилось в заморозке на «Шиоре», проникло именно в такой.

– Но что-то ведь ты знаешь. Когда произошел последний случай?

– Воронки возникали в разных местах и действовали кратковременно, причем лишь в одном направлении – из прошлого к нам. Потому оказались непригодными. В последний раз установки включали несколько недель тому назад.

– Не в тот ли самый день ты проводил эксперимент с эрессой Гровер?

– Возможно. Стойте, а вам откуда это известно? – изумленно спросил Зак Манроу.

– Неважно.

До Харда вдруг дошло, что Элинда говорила ему сущую правду. Как и ее ленгара. Выходит, именно аномалия, вызванная параллельным экспериментом, и привела к тому, что из прошлого притянулись два сознания разных существ, настоящие тела которых в тот момент погибли.

Линда рассказывала, что доктор Манроу чуть не убил ее при внедрении, пусть и случайно. Ленгаре тоже досталось, и ее сознание заменилось душой собаки.

Хард быстро сообщил Найригеру о том, что выяснил. Конечно, не стал упоминать случай с Элиндой, обошелся общими сведениями. Но для себя прояснил многое.

Он был даже рад, что так получилось. Зато его Линда-Марина точно не связана с ушлыми террианскими спецслужбами, которые не гнушались ставить на кон жизни собственных соплеменников ради достижения цели.

Он вновь обратил внимание на девушку в капсуле. Она лежала неподвижно. Компьютер подтверждал, что все идет как нужно. Но нехорошее предчувствие не оставляло. И не зря – уже через пару минут раздался сигнал тревоги.

– Что происходит? – подскочил он, с гневом глядя на Зака Манроу.

– Именно об этом я и предупреждал, – скривился террианец. – Уровень энергии Элинды близок к критическим показателям.

– То есть?!

– Тело не выдерживает такой нагрузки. Она может умереть в любую секунду.

– Тогда замедли скорость изменений!

– И на выходе мы получим бездушную куклу. Человека в состоянии овоща.

Старкастер нервно сглотнул.

– Что мы можем сделать?

– Ничего. Или она справится с быстрыми изменениями, или умрет. В прошлый раз она пережила подобный опыт. Но второй раз может и не перенести.

Харду хотелось разнести капсулу на кусочки выбросить в космос. Зачем он вообще согласился на проклятое восстановление?! Они прекрасно жили бы с Линдой и без интима, просто любили бы друг друга, не прибегая к близости. Но она считала, что это невозможно, сама хотела откатить состояние назад.

Проклятье черной галактики! Как же быть?!

– Адмирал, вы меня вызывали? – раздался низкий голос, подаривший ему надежду.

Перед ним стоял доктор Картерен.

– Как ты вовремя, Ундис! – Хард указал на приборы. – Ты можешь помочь Линде?

– А что, собственно, происходит? – обеспокоенно спросил Ундис, всматриваясь в мониторы.

– Объясни ему, только быстро, – велел адмирал Заку Манроу.

Больше всего Хард сейчас жалел о том, что не может держать ее за руку. Конечно, компьютер транслировал в динамики дыхание, вырывающееся из приоткрытого рта. Но не мог передать тепло, чувства, которые еще имелись в этом теле. Не то. Все не то. Хард Старкастер едва сдерживал порывы схватить Линду и унести отсюда на свой корабль. Но этим он может лишь навредить. Приходилось себя контролировать.

Но зато его лином по-прежнему ощущал присутствие рядом противоположного фактора. И это обстоятельство лучше цифр говорило о том, что Линда пока еще жива – а значит, не все потеряно. Он вновь чувствовал свой эль-фактор. Пусть его личная сила и была на нуле, но точно не угасла окончательно. При постоянных тренировках все вернется на прежний уровень.

Способности усиливали ощущения. Хард прикрыл глаза, пытаясь представить, как они с Линдой касаются друг друга, мысленно ласкал ее нежную кожу. Говорил с ней. Пусть она и не слышала его, но наверняка ощущала поддержку.

Но, помимо этого, в пространство вдруг ворвалась знакомая энергия. Чужая энергия. Она тоже имела свой привкус. И если бы силу можно было сравнить с чем-то материальным, Хард бы сказал, что эта энергия несет в себе ароматы целебных трав и сладковатый вкус отвара, какими потчевали людей целители из сказок, в то время как его собственная сила отдавала морским бризом.

Он заметил сияние, выходящее из рук Ундиса и проникающее через полупрозрачное покрытие капсулы. Оно буквально впитывалось в тело, находящееся под крышкой. И что самое удивительное – показатели жизнедеятельности Линды росли. Это подтверждали графики. Компьютер перестал выдавать сообщения об опасности.

– Но… как это возможно? – едва не тер глаза Манроу. На его лице выступили маленькие капельки пота. Очевидно, он тоже переживал. Но не за девушку, которая являлась для него лишь лабораторной мышью, а за собственную шкуру.

Доктор Картерен тоже выглядел бледным. Вероятно, он использовал свои силы по максимуму, чтобы помочь Элинде, передал ей часть своей энергии.

– Сколько времени до конца процедуры? – шепотом спросил Хард, будто громкий голос мог навредить Линде, и задержал дыхание, прислушиваясь к писку аппаратуры.

– Сейчас закончим. Она жива, повезло.

Старкастер понимал, кого следовало благодарить за спасение девушки. Но он скажет все Ундису позже. Надо забирать Линду и как можно быстрее убираться с этой станции. Военные корабли террианцев могли нагрянуть в любой момент.

Даже не верилось, что он не спит, когда Хард наконец-то смог обнять Линду по-настоящему. Все казалось каким-то чудом. Не иначе. Но не чудо ли то, что случай подарил ему эту родственную душу, случайно перетащив ее из прошлого?

– Алиша, я так за тебя волновался, – только и смог произнести он.

Потом он расскажет ей, что чувствовал на самом деле. Но не сейчас, когда каждое мгновение на счету. Он обязательно поделится с ней своими переживаниями.