Глава 33

Линда

«Я не должна бояться. Нужно рискнуть», – повторяла про себя перед тем, как вновь оказаться в капсуле. Но все равно боялась. Очень сильно боялась. При этом не видела для себя иного выхода. Я не смогу прожить всю жизнь, убегая от Харда, либо подвергая его опасности. А нас невероятно тянет друг к другу, как мы оба успели убедиться.

Устоять перед соблазном порой слишком сложно. К тому же я искренне хотела, чтобы любимый мужчина был со мной счастлив. А секс в этом деле стоит далеко не на последнем месте.

Конечно, я пошла на этот шаг не только ради интима с адмиралом. Я не желала оставаться живым оружием и дальше. Не хотелось, чтобы кто-то мог им когда-либо воспользоваться…

Воспоминания о процессе изменения смешались цветными пятнами. В капсуле я сразу отключилась. А пришла в себя уже в крепких объятиях Старкастера.

Мало того, откуда-то в лаборатории взялся и Ундис Картерен.

Я ни о чем не стала спрашивать адмирала. Было просто хорошо от того, что мы снова вместе. И я жива, вопреки пессимистическим прогнозам Зака. Хотя слабость еще ощущалась в теле, ноги подкашивались, а голова слегка кружилась.

Руки Зака опять скрепили вместе магнитными наручниками, дабы тот не сбежал.

– Кстати, ты говорила про мыслесканер, – обратился ко мне Хард.

– Он как-то обмолвился, что здесь такой имеется. – Я кивнула на пленного.

– Мыслесканер стоит в соседней лаборатории, – шумно выдохнул Манроу, который уже боялся в чем-либо перечить адмиралу.

Хард вышел, чтобы дать подчиненным новое распоряжение.

– Зак, а я когда-нибудь проходила проверку на нем? – не выдержала я.

Он удивленно посмотрел на меня, будто вопрос казался ему странным.

– Да, конечно. Все агенты проходят проверку, когда попадают сюда.

– А записи, случайно, не сохранились?

Кажется, я действительно нашла ключик к прошлому Элинды Гровер. Не хотелось, чтобы оно в будущем обернулось против меня, устроив какую-нибудь подлянку.

– Не самое уместное время, чтобы об этом спрашивать.

– Вам все равно больше здесь не работать. А для меня это важно.

– Мы… могли бы договориться, – оглянулся он на дверь, у которой стоял адмирал.

Черт! Вот и зачем я с ним говорю?!

Все равно не смогу просить Харда отпустить ученого, если он потребует. Заку нужно ответить за свои делишки. А он наверняка не желает оказаться в норианском плену.

– Ладно. И что же вас интересует? – осторожно спросила я.

Манроу вновь обернулся, удостоверившись, что на нас пока никто не смотрит.

– Я скажу, как найти запись с мыслесканера. А ты уничтожишь остальные данные.

Я слегка замялась, переминаясь с ноги на ноги. Эти данные наверняка нужны Харду.

– Не боитесь, что я заберу запись, а потом сольюсь, не выполнив свою часть соглашения?

– В таком случае я расскажу следствию о твоих планах уничтожить короля, – ухмыльнулся Зак. – Судя по отношениям с адмиралом, тебе это совсем не нужно.

– Вам теперь никто не поверит, доказательства уничтожены, – с сомнением сказала я.

– Разве я говорил о секретном оружии? Достаточно того, что на Норию проникла обученная агентка, став модификатом его величества. Убить ведь можно по-разному. Но я могу и промолчать, а взамен прошу самую малость.

Как я понимала, Манроу хотел уничтожить доказательства своей причастности к деятельности на станции. Что подумает Хард, если я проверну такое подозрительное дельце? Но сейчас главное – достать «воспоминания» Элинды.

– Я согласна.

Нужно рассказать Харду! Он не поймет, если я скрою от него подобную информацию. Я обязательно должна предупредить его о планах доктора Манроу. И если Хард скажет, что оно того не стоит, так тому и быть. А может, он найдет способ утихомирить докторишку, заставит его молчать.

– Вот пароль, – тихо процедил Манроу. Он диктовал цифры, мне оставалось лишь их запомнить. Но память бывшей шпионки была отменной.

Не успел он продиктовать код, как вернулась охрана, а вместе с ней и Хард. Они принесли какой-то прибор в специальном контейнере. Он походил на сверкающий куб с проводами, многочисленными клеммами и сенсорной панелью управления.

– Зачем он тебе? – полюбопытствовала я, еще раздумывая над предложением Зака.

– Раз один мерзавец не хочет говорить, кто меня подставил, попробую побеседовать с ним при помощи этой штуки. А другой мерзавец нам поможет, – указал Хард на доктора Манроу, который теперь сидел молча, словно воды в рот набрал.

– Нам надо поговорить, – шепотом сказала я, отведя Старкастера в сторонку.

Мы оказались в знакомой подсобке, где мне доводилось бывать и раньше.

– Наверное, я совершила ошибку…

– Ты меня пугаешь, Линда. Что опять случилось?

– Я выяснила у Зака пароль от записи, сделанной на этом приборе незадолго до эксперимента. Так я смогу узнать, что на самом деле скрывала моя предшественница.

– Ты и впрямь хочешь все знать? Мне кажется, это не столь важно.

– Для меня важно. Я хочу знать ее мотивы, иначе не смогу спокойно жить в этом теле.

Хард слегка наморщил лоб.

– Если ты так желаешь, мы можем изъять эту запись из компьютера.

– Доктор Манроу… Он сказал, чтобы в обмен на пароль я уничтожила все его данные, иначе он выдаст мои намерения королю. А с учетом твоего шаткого положения…

– Да он может выдать тебя в любом случае. А я и так все знаю.

– Наверное, ты прав, – хмуро опустила я голову.

Хард внимательно посмотрел мне в глаза.

– Сведения из его опытов могут быть весьма полезны…

Громкий звуковой сигнал, пронесшийся по станции, прервал реплику Харда.

– Что это за звук? – Я не на шутку испугалась.

Остаточная память подсказала, что от него не стоит ждать ничего хорошего.

– Похоже на сигнал предупреждения, – нервно ответил Хард и принялся вызывать Найригера. Я не слышала их беседу, в голове все гудело от тревоги.

– Так что происходит? – ухватилась я за руку адмирала, когда он завершил разговор.

– Наше присутствие на станции больше не тайна для террианцев из секретной службы. Включилась функция самоуничтожения. Они запустили ее дистанционно.

– Проклятье! – вырвалось из меня. – Сколько у нас времени?

– Минут тридцать. Так сказал Рему главный механик Хоуп-3.

Я поняла, в чем дело. Прознав о том, какими силами обладают нагрянувшие нориане, Мендес решил не связываться, а просто избавиться от всех доказательств разом.

– Но на станции полно сотрудников, а в клетках животные! Их надо эвакуировать.

– В ангаре стоят транспортники, так что людей можно спасти. Но животных придется оставить здесь.

– Нет!

– Мы не сможем вывезти их со станции!

– Сможем! Им тоже хватит места на транспортниках!

Я быстро соображала, как помочь несчастным животным. Кажется, план экстренной эвакуации не предусматривал перемещения клеток.

А ведь они здесь такие же пленники, каковой была и моя ленгара!

– Вели, чтобы подготовили грузовые отсеки. А мне выделили на помощь кого-то, кто раньше присматривал здесь за зверьем.

– А как же запись с воспоминаниями? – раздраженно напомнил Хард.

– Да черт с ней, с той записью! Ты прав, это не мое прошлое. И оно не должно меня волновать! – рявкнула я. – Начну жизнь с чистого листа!

Хорошо, что проектировщики станции предусмотрели, чтобы служащие могли покинуть объект, оставили людям шанс на спасение. Как объяснил Хард со слов механиков, этот метод задумывался на случай, если вдруг возникнет опасность обнаружения. Но они не учли, что неприятель может так легко захватить базу. В этом был их просчет, но он сыграл очень важную роль.

* * *

Мне пришлось лично командовать перепуганными террианцами, которые занимались перевозкой. Некоторые животные были относительно безопасны. Другие – не очень. Но это не означало, что их можно оставить здесь. Каждая жизнь являлась ценностью.

Чтобы ускорить процесс, я подключила свой дар.

Многие из подопытных обладали способностями уровня ленгары. С ними можно было хоть как-то договориться. Я мысленно объяснила им, что нужно следовать в ангар, иначе все они тут погибнут. Как ни странно, животные поняли меня быстро. А еще они могли общаться между собой и передавали сигнал по цепочке.

Выпущенные в коридор инопланетные звери устремились в сторону выхода, а оттуда – в открытую дверь транспортника. Я не разбирала, кого и куда размещать, просто убирала всех со станции как можно быстрее. А о том, не перегрызут ли они друг друга в пути, пусть думают их сопровождающие. На корабле много отсеков.

Рядом со мной постоянно находился вооруженный норианин, готовый защищать от неожиданного нападения. Но к счастью, все обошлось. Робот, обслуживающий зверинец, подгонял животных с другой стороны. В контейнерах мы забрали лишь существ, которым требовались особые условия, и тех, кто не мог передвигаться сам.

В том же транспортнике разместилась и часть служащих.

Во второй транспортный звездолет отправили остальных людей. С собой Хард забрал лишь доктора Манроу и еще несколько ученых, а также начальника станции и нескольких механиков. Всего человек пятнадцать. Они требовались адмиралу как свидетели готовящегося заговора, поскольку обладали нужными сведениями. Жаль, что среди них не было Ран-Ура. Вот, кому мне хотелось отомстить за издевательства над животными! Но, как сказал нам Манроу, кзот улетел с командором.

До критической минуты оставалось все меньше времени.

Десять минут. Девять. Восемь…

Я успокоилась лишь тогда, когда транспортники покинули станцию. Что дальше будет с этими людьми и животными, уже другой вопрос. Понятно, что всех подберут спасатели. Хард и так ворчал, что я слишком много думаю о других.

Мы покидали станцию последними, удостоверившись, что здесь никого не осталось.

– Линда, поторопись. Надо быстрее отсюда убираться, – крикнул Хард, когда я чуть замешкалась. А я не понимала, что не так. Словно кого-то не увидела среди персонала. Кого-то определенного, кто точно не мог улететь со станции.

– Тан-Ми! – выпалила я, всплеснув руками.

– Что?! – не понял Хард моей реакции.

– Служанка! Кажется, о ней просто забыли.

Я хорошо помнила маленькую незаметную девушку-кзота, которая помогала мне освоиться в первые дни новой жизни, и знала, где находится ее каморка. Она была единственной, кто относился ко мне с теплотой.

Тан-Ми не было среди тех, кого нориане все это время держали в общей рубке. Не было ее и среди других сотрудников. Конечно, ее мог забрать с собой Ран-Ур. Но, насколько я знала, обычно она никуда не выбиралась с Хоуп-3.

– У нас осталось пять минут, – мрачно сообщил Хард.

– Я успею! Только проверю! – выдохнула я, уже направляясь в сторону нужной каюты. Выругавшись вслух, Хард поспешил за мной.

– Ты не могла вспомнить о ней раньше?

– Ну уж извини, – оглянувшись, бросила через плечо.

– У нас больше нет мест, наши корабли и так забиты под завязку.

– А я не могу оставить ее здесь умирать.

Я ворвалась в комнатушку, которую занимала девушка. Оглянулась. Никого.

– Тан-Ми! Это я, Элинда! Ты здесь?

Ответом послужила тишина.

– Тан-Ми! Станция сейчас взорвется!

Послышалось шуршание. А потом из-под кровати показалось угловатое серое лицо, на котором застыл испуг. В черных, обычно непроницаемых глазах светился страх.

– Быстрее иди на корабль! – поторопила я ее, ухватившись за тонкую руку.

Хорошо, что каюта находилась не слишком далеко от шлюза.

– Давай сюда, – скомандовал адмирал, указав на один из боевых кораблей.

Мне пришлось буквально втолкнуть Тан-Ми в люк, после чего он закрылся.

– Выходим из отсека, сейчас корабль взлетит, – приказал мне Хард.

Я не поняла, зачем он потащил меня из шлюза наружу, лишь наблюдала через прозрачную перегородку, как последний корабль покинул Хоуп-3.

– У нас еще есть время? – вскинула я взгляд на адмирала, ничего не понимая.

– Две минуты. Едва уложились.

– Так, а на чем полетим мы? – оглянулась я, в панике поняв, что кораблей тут и не осталось. – За нами кто-то вернется за две минуты?

– Нет, алиша. Нам придется выбираться самим.

Адмирал подмигнул мне, а затем протянул руку и закрыл шлем на моем костюме. Другой рукой включил переговорное устройство.

– Ты ведь знаешь, как управлять этой штукой?

– Вообще-то нет. – Я пыталась сориентироваться в регулировке костюма.

– Эта кнопка включает реактивный ранец, остальное я тебе подскажу.

Он вновь отворил двери шлюза, потянув меня за собой. Сверху открылись большие створки, за которыми сверкали звезды и виднелись кольца ближайшей планеты.

– На счет пять взлетаем.

– Ладно, – только и смогла выдать я.

Ну и сюрприз Хард мне устроил!

– Один… Два… Три…

Когда он сказал «пять», я решительно нажала на большую штуку, расположенную на поясе. За спиной что-то протяжно загудело, а сияние на мгновение ослепило. Мои ноги сами собой оторвались от пола. И мы с Хардом устремились в открытый космос.

Хард держал меня за руку, направляя движение. И с его поддержкой страх отступил окончательно. Где-то далеко внизу осталась злополучная станция, но быстро отдалялась – точнее, удалялись мы от нее. Теперь вокруг была сплошная пустота.

Странное ощущение, когда летишь в открытом космосе, а кругом холодный вакуум. При этом тебя несет все дальше в черную пустоту. С ума сойти можно! За спиной вибрировал реактивный ранец. Но долго на такой штуке все равно не полетаешь.

Хорошо, что десантный костюм-скафандр выдерживал подобные нагрузки.

Нас вдруг встряхнуло взрывной волной, и мы сделали полный оборот. Я увидела яркую оранжевую вспышку, хотя никакого сопровождающего звука не было.

Пришлось на пару секунд зажмуриться. Открыв глаза, я поняла, что от станции остались лишь многочисленные обломки, разлетающиеся от эпицентра взрыва.

На орбите планеты тоже что-то взрывалось. Но я уже не разбирала, что именно. Главное, что мы с Хардом оба живы. Все остальное – сущие пустяки.

Но долго эту страшную картину мы не рассматривали. Хард напомнил в передатчик, что нужно делать, чтобы лететь за ним. И мы вдвоем направились в сторону линкора. Позади «догорало» прошлое Элинды Гровер, о котором я ничего толком и не разузнала.

Неожиданно для себя я улыбнулась.

– Хард, я так и не успела тебе сказать… – позвала я адмирала.

– Это нужно сказать именно сейчас? До корабля не подождет? – услышала ответ.

– Я тебя люблю, – выпалила смущенно.

Не знаю почему, но, когда опасность для жизни исчезла, я испытывала острую потребность с ним объясниться.

В шлемофоне раздался тихий приглушенный смех. Но он звучал будто музыка.

– Я тоже люблю тебя, Линда. Но ты обязательно повторишь это еще раз, когда мы окажемся в моей каюте. А то мне сдается, что ты хочешь спрятаться за скафандром от моей ответной реакции.

Возможно, так оно и было. Одно дело – услышать признание Харда, и совсем другое – признаться самой. Но теперь, когда многочисленные секреты больше не являлись обузой, слова так и рвались наружу. Я очень хотела, чтобы он узнал о моих чувствах.