Глава 11

Вспомнив о словах Амисы, что она оставила мне сухари в вазе, решила вернуться в комнату, а не спускаться на кухню.

Пожалуй, на сегодня достаточно приключений, разборок и любых других глупостей.

Прежде чем запереть дверь, удостоверилась, что ни в ванной комнате, ни в пустом шкафу никто не спрятался. Кажется, Эдар действовал на меня слишком удручающе, так что я совсем скоро рисковала превратиться в настоящего параноика.

Упала на кровать, бездумно рассматривая не особо богатую и вычурную лепнину на потолке (обычные завитушки, выкрашенные белым цветом), и нахмурилась. Вечером должна прийти Амиса, я обещала заняться её обучением. Вот только, когда предлагала свои услуги, упустила из виду, что без голоса будет очень сложно объяснить, как какая буква произносится и пишется.

Проблема, да ещё какая…

Моего воображения хватило только на то, чтобы сделать картинки, как для детей дошкольного возраста, где первая буква предмета или живого существа соответствует букве алфавита.

Нехотя поднялась с кровати, подошла к низкому столику и, открыв выдвижной ящик, обнаружила там тонкую стопку бумаг, завёрнутое в ткань перо и закрытую баночку чернил. Видимо, отдыхать мне будет некогда.

* * *

Амиса пришла совсем поздно. Я успела вымыться — надо бы узнать потом, как можно воду нагреть, хотелось, наконец, спокойно искупаться, не вздрагивая от холода, — переоделась в длинный тёплый халат, что обнаружила в шкафу, и ещё раз полюбовалась на свои художества.

В руках Амиса держала поднос, а на нём, помимо бульона, и ароматные булочки, и запечённые овощи, и фрукты.

— Тётка расщедрилась. Только просила, чтобы ты выпила отвар перед едой, — скривившись, она указала на дымящуюся чашку.

Отвар, тот самый, который не так давно давал мне Дакар, я выпила — чего только не сделаешь ради нормального ужина?

А потом мы вместе опустошали тарелки. Амиса поначалу отказывалась, но я уговорила её составить мне компанию.

— Знаешь, ты странная, — весело посматривая на меня, она протянула руку за ещё одной булочкой. — Другая на твоём месте уже бы хозяйкой себя возомнила, требовала бы в ноги кланяться, а ты…

Что я? Возможно, со стороны повышение и выглядит очень нелицеприятно, но мне-то известно, как дела обстоят на самом деле. Не с чего задирать нос и присваивать себе статус владычицы. Отношения с Дакаром под стать определению Амисы — странные. И шаткие. Я знать не знала, чего ждать от него завтра, да что там завтра? На пару часов вперёд не могла предсказать его поведение. Так что, какая из меня хозяйка? Всего лишь пародия.

В ответ пожала плечами — ни к чему хорошему эти разговоры не приведут.

Ужин закончился молчанием, задумчивым и тягостным. Каждая из нас погрузилась в свои мысли и возвращаться обратно особо не торопилась.

Мне в который раз начало казаться, что это путешествие в чужой неизведанный мир — всего лишь красочный сон. Немного затянувшийся и до безобразия реальный.

— Начнём? — произнесла Амиса, и я, стряхнув с себя наваждение, согласилась.

Она оказалась способной ученицей. Нет, ей не давалось всё с первого раза: пришлось долго и упорно объяснять, что из её имени мне нужна лишь первая буква, она и будет началом алфавита. С булочками и вилкой дела пошли веселее. Было видно, что она старается: сжимает руки в кулаки, когда не сразу получается, и счастливо улыбается удаче.

Знакомство с первыми пятью буквами алфавита прошло успешно, и я была не прочь продолжить — настолько меня увлёк процесс обучения. Но Амиса вдруг встрепенулась, остекленевшим взглядом посмотрев сквозь меня.

— Мне пора, — еле выдавила она ломким голосом, подхватывая юбки и поднимаясь с кровати, где мы с ней расположились.

Такие перемены испугали, но расспросить её я ни о чём не успела — она выпорхнула из комнаты, с грохотом закрыв за собой дверь. А в коридоре я услышала голос ненавистного Эдара:

— Вот ты где? Я искал тебя, — холодный, ядовитый и одновременно насмешливый вопрос. Так разговаривают маньяки — по крайней мере, уже во второй раз меня посещали именно такие ассоциации.

— Я… — так тихо, что я разобрала с трудом, проблеяла Амиса, — приносила еду для Изы.

— Да? — с нескрываемым сомнением переспросил Эдар.

— Да, — на этот раз прозвучало твёрдо, без тени сомнения.

Удаляющиеся шаги. А мне досталась дрожь, что сотрясала тело…

Кто он? Это противоестественно — вот так, на расстоянии, управлять людьми. В памяти яркой картинкой всплыли слова: «Если захочет — найдёт». Сдаётся мне, это не ложь…

Что делать с желанием наплевать на собственную гордость и броситься в комнату к Дакару с просьбой приютить на ночь? Хотя бы на коврике у двери? Или в кресле у камина?

* * *

Страх я всё же подавила. Не совсем успешно и довольно оригинальным способом — вместо ночной сорочки воспользовалась украденной рубашкой, что хранила успокаивающий запах. Закатала длинные рукава, одёрнула ткань вниз, хотя по длине импровизированное вечернее одеяние доходило почти до колен. И, юркнув под одеяло, накрылась с головой. В потемневших углах мерещились тени — живые и подвижные. А так, сотворив кокон, вроде бы и не страшно.

Лежала я долго. Разум не желали покидать яркие картинки прожитого дня, да и сердце натужно громыхало в ушах. Калейдоскоп из лиц, ухмылок и клубов чёрного дыма… Я сама не заметила, как забылась тревожным сном. Который вновь прервали самым варварским способом.

Нет, не стуком в дверь, не тихими шагами и невесомым прикосновением, а скрежетом по стеклу…

Сцены из фильмов ужасов идут в комплекте с этим миром? Или мне так невообразимо повезло?

Замерла всего на мгновение — незаметное и в то же время растянувшееся, словно вечность, — чтобы в следующую секунду отбросить одеяло и вскочить на ноги. Оказавшись у камина, схватила железную кочергу. Я буду защищаться! И, несмотря на немоту, разбужу весь замок, и… И… И…

Тут мысли сбились в кучу, сердце ухнуло в пятки. Стекло за шторой засветилось, пошло рябью, словно водная гладь, и сквозь него просочилась костлявая рука, обтянутая дряблой кожей.

Волосы на голове зашевелились, воздух стал густым, белесым туманом, что ворвался вместе с голосом той, кого я приняла за женщину в прошлую нашу встречу.

— Ли-за… подойди… — шипение, вкупе с этой самой рукой, стало последней каплей.

Не помня себя от ужаса, выскочила в коридор, в один прыжок достигла комнаты Дакара и принялась со всей силы колотить в дверь.

«Мамочки! Что это только что было?» — запоздалый вопрос прорвался сквозь толщу страха.

— Лиза? — мне навстречу вышел хозяин покоев — растрёпанный, потирающий заспанные глаза.

Не думая о последствиях, бросилась в его объятья и повисла на шее, стараясь как можно теснее прижаться и почувствовать тепло всем телом.

— Что? — хриплый голос ударил по нервам, заставил сильнее сцепить руки. Лишь бы не отпускал, лишь бы не оставлял одну.

Кажется, он выругался сквозь зубы — слов не разобрала. Втянул в комнату, усадил на кровать и, с силой расцепив железную хватку, произнёс:

— Я сейчас.

Ну, нет! Куда он? А вдруг это… оно… и здесь меня достанет?!

— Лиза, — мягко, будто уговаривая маленького ребёнка, он попытался меня образумить, — я вернусь через минуту. Здесь тебе ничего не угрожает.

Мне бы его уверенность… Но согласно кивнула — обречённо, чувствуя острый приступ страха. И дрожь, которая родилась где-то глубоко и теперь настойчиво пробиралась наружу, захватывая меня в плен.

Дакар отошёл от кровати, оглянулся. Я задержала дыхание в надежде, что он передумает, останется. Но нет. Отрицательно покачал головой, прикрыл полыхнувшие огнём глаза, рвано выдохнул и вышел.

Сердце стучало громко, с каждым ударом наращивая темп. Шум в ушах и картина перед глазами, как окно покрывается неспокойной рябью, пропуская руку…

Скрип. Беззвучный крик сорвался с губ. Обернулась так быстро, что комната смазалась, став тёмным размытым пятном. Плотно задёрнутые шторы ниспадали каскадом, и за ними ничего не было видно. Но это ведь не значило, что там ничего нет?

Шаги за дверью — тихие, почти невесомые, — стали последней каплей. Вскинув руки, зажала уши, зажмурилась.

«Так ведь не страшно! Совсем!» — уговаривая саму себя, стала раскачиваться вперёд и назад.

— Лиза? — голос Дакара донёсся откуда-то издалека, кажется, из другой вселенной, но смотреть на него не хотелось.

Будто повредился какой-то механизм, и я не нашла в себе силы открыть глаза. Не нашла и не захотела.

Рывок вверх. Ощущение полёта, всего на мгновение, и объятья — надёжные, крепкие, умиротворяющие.

— Успокойся, девочка, всё же хорошо. Слышишь?

Мне бы стоило усмехнуться. Нежно воркующий мужчина — особенное зрелище. Вот только почему-то совсем не до смеха.

Медленно стряхнула с себя пелену страха и посмотрела на него. Единственного, кто в этом жутком мире не пугал меня до икоты.

— Всё хорошо, — повторил Дакар, глядя уверенно.

И ведь его слова — чистая правда.

С трудом опустила руки (почему-то они сами собой легли на его плечи), упрямо покачала головой. Ничего хорошего, и он это прекрасно знает.

— Я ничего не нашёл, — признался он совсем тихо, склонив голову ближе, так, что горячее дыхание обожгло кожу.

Как знаками объяснить, что именно я видела? А объяснить действительно хотелось, потому что… Уж пусть лучше он убьёт меня, причислив к мифическим отступникам, чем вот так… Ждать. Бояться. Я же теперь в ту комнату вернуться не смогу! И спасть тоже не смогу! И…

— Почему на тебе моя рубашка? — вихрь мельтешащих мыслей вспугнул вопрос — вроде самый обычный, даже безобидный, но…

Я совсем забыла, в чём сидела сейчас перед ним. Точнее, не перед ним, а у него на коленях.

Лицо и шею опалило жаром. Он удушливой волной скатился по телу, сбил дыхание, щекотно коснулся без того взбудораженных нервов.

Когда решилась посмотреть ему в глаза, придумала самое глупое оправдание на свете:

«Я случайно…»

Он усмехнулся. Демонстративно прошёлся по фигуре взглядом, дольше всего гипнотизируя ноги.

— Мне нравится, — произнёс он с улыбкой, но голос звучал глухо, ломко.

Улыбка, вот такая, настоящая — завораживала, даже страх на её фоне меркнет и начинает казаться чем-то далёким и нереальным.

Дакар осторожно поднял руку, будто боялся спугнуть, и костяшками пальцев провёл по щеке, остановившись на приоткрытых губах, едва касаясь, будто пытаясь почувствовать сбившееся дыхание. Я же с немым изумлением смотрела, как в потемневших, практически чёрных глазах полыхают искры безудержного пламени.

— Я никому не позволю тебя обидеть…

Слова вспороли замершую тишину — остро, почти болезненно. Но и это оказалось не пределом.

— Можно? — Дакар склонился ниже, совсем близко, смешивая своё дыхание с моим.

Он не пытался взять — нахрапом, вероломно. Он пытался отыскать в моём взгляде подтверждение своим действиям — безоговорочное согласие, которое я выразила судорожным вздохом и таким же судорожным «да»…

Невесомое прикосновение, на грани нежности и мучения. Обжигающее пламя — испугавшее и подстегнувшее на следующий шаг. Сорваться в пропасть и лететь, не думая, что где-то там есть земля, приблизившись к которой, мы разобьёмся.

Невидимая стена рассыпалась осколками — звонкими, яркими. Прижаться теснее, оставить позади сомнения и тревоги. Так просто на словах, так сложно на самом деле…

Тревожное желание — томительное и прежде неведомое — настойчиво велело идти вперёд, не оглядываясь и ни о чём не сожалея. Но…

Имела ли я право на этот шаг?

Сомнение, родившееся за мгновение, смогло уничтожить необдуманную смелость.

Он отстранился первым, будто поняв, что я не готова идти дальше. Уткнулся лбом в моё плечо, пытаясь восстановить неровное дыхание. Я боялась пошевелиться, боялась, что обидела его своим отказом, боялась и проклинала собственную трусость. Удары сердца — быстрые, испуганные и громкие, натужные. Можно долго лелеять свой страх, но не проще ли позволить себе идти вперёд?

Обхватила его лицо ладонями, пытаясь поймать взгляд, и произнесла, чётко проговаривая каждую букву:

«Поцелуй меня?»

Сколь ни пыталась я казаться уверенной, слова прозвучали как вопрос — робкий и настороженный. Что не укрылось от мужчины.

— Прости, но тогда я не смогу остановиться…

Признание далось ему сложно, куда проще было бы промолчать об этом, взять то, что предлагаю…

Обхватил руками, прижимая к груди. А я не смогла сдержать глупой улыбки.

— Я не отпущу тебя, — произнёс Дакар так твёрдо, что места для сомнений не осталось.

«А я и не уйду», — если бы могла говорить, прошептала бы именно это.

Тишина, разбавляемая стуком наших сердец, затянулась. Казалось, время вовсе остановилось, предоставив возможность насладиться опустившимся на нас спокойствием, так необходимым мне и ему. Правда, реальность всё же вернулась с тихим вопросом:

— Кто напугал тебя?

Вопреки жарким объятьям, вздрогнула. Но не от холода — от страха, что стремительно разбил хрупкую идиллию. И от желания довериться тому, кто обещал защитить. Ведь это просто, совсем легко…

Нехотя отстранилась, встала с его колен.

Дакар окинул меня внимательным взглядом и шумно выдохнул, заскрежетав зубами. А после рывком встал с кровати, пересёк комнату, оказавшись у шкафа, и вернулся уже с халатом, в который тут же укутал меня.

Задержал руки на моих плечах и с усмешкой, будто сам шокирован происходящим и своей реакцией в частности, прошептал:

— Сложно думать связно…

Вспыхнула, чувствуя смущение — не стыдливое, а тёплое, лучистое. Если честно, я никогда и не задумывалась, что своим видом могу кому-то помешать думать связно.

Подняла глаза, встречаясь с его — всё такими же полыхающими. Кто бы мог подумать, что я буду мечтать прикоснуться кончиками пальцев к губам этого мужчины? К этому грубияну и неблагодарному хаму, которым я его считала не так давно?

Отступила на шаг назад. Обогнула застывшего Дакара и прошла к столу — сейчас как никогда остро понимала, что больше не могу и не хочу молчать.

Желтоватый лист бумаги и перо. Капля чернил на кончике и… Взмах за взмахом, история прошлого, которое казалось мне чем-то далёким и нереальным, складывалась из слов и предложений в огромную картину — местами жуткую и совершенно непонятную. Я мгновение за мгновением переживала всё, что произошло.

Грохот, ранее утро, вихрь портала. Графин и чашка — первопроходцы сумасбродного опыта. Одиночество и надежда, что вот-вот всё вернётся в привычные рамки моего мира. Озарение и апатия. Раненый незнакомец. Фигура, закутанная в плащ. Помощь, что стоила мне огромного количества нервных клеток, умерших безвозвратно. Удивление, граничащее с шоком, когда он сказал мне о Пустоши.

Казалось, я обнажала перед ним душу, выворачивала наизнанку, но вместо тягости почувствовала освобождение. Будто сбросила с плеч груз, что грозился вовсе раздавить меня своей тяжестью. Я не выбирала слова, не пыталась юлить. Правда и только правда, чем бы она ни обернулась для меня потом.

Дакар молчал. Опустился на шкуру у камина и терпеливо ждал, когда я закончу.

Выдохнула — рассказ занял два листа. Мелкий почерк, с кляксами, неровный, пляшущий из стороны в сторону. Ничем не лучше отчётов, заполненных бывшим казначеем.

Но здесь всё, что я хотела бы сказать, будь у меня голос. Подняла взгляд на мужчину, чувствуя подступающий страх, но, мысленно махнув на него рукой, поднялась с кресла и протянула историю моего путешествия. Пока не передумала.

Взял, при этом даже не посмотрел на меня, и углубился в чтение.

Не знала, чего ждать. Возможно, костёр, или нож у горла, или попросту пригласят целителя, объявив меня сумасшедшей. Не важно. Главное, я избавилась от тайны, что съедала мою жизнь, мешая быть самой собой.

Закуталась в халат, опустилась в кресло и посмотрела в сторону окна. Насчёт ночной посетительницы я подробно написала, и что это не первая наша «встреча» — тоже. Пожалуй, эта странная женщина сейчас волновала меня больше всего.

Что тогда, что сейчас это нечто называло меня по имени — не Изой, как всем представил Дакар, а Лизой. И это отметила в своих каракулях. Понятия не имею, кому я понадобилась, и связано ли это хоть как-то с отцом и его экспериментами. Но и проверять отчего-то не хотелось. Променять более-менее устоявшуюся реальность на жутковатую неизвестность? Увольте! Я пока что не сошла с ума. Практика показала — даже собственному родителю не стоит верить. Что уж говорить о костлявой руке, проникающей сквозь окна!

Тихий скрип и колебание воздуха. Дакар остановился рядом со мной. Внутри будто всё застыло — ни страха, ни переживаний, ни бурлящих эмоций. Лишь напряжённое ожидание. Обернулась, подняла голову, встречаясь с его взглядом.

Ни единой эмоции на лице. Только безмятежная маска спокойствия. Плечи расслаблены, дыхание ровное, губы не сжаты в тонкую линию. Передо мной стоял человек — сосредоточенный, собранный, и не скажешь, что только что прочитал исповедь ненормальной девчонки с планеты Земля.

Присел возле кресла, не сводя с меня глаз, положил руки на колени:

— Это правда? — он кивнул в сторону, на брошенные на полу листки.

Кивнула. Я-то прекрасно понимала, что шутить с таким глупо.

Шумно выдохнул, прикрыв глаза.

— Пойдём спать? — вопрос, произнесённый с грустной полуулыбкой, напомнил взрыв. Вот так просто? Без угроз и выяснения деталей? А как же: «Отступница?! Сжечь!», или «В темницу её!»

Ни того, ни другого не прозвучало. Тишина и недосказанность, что незримой паутиной окутала нас, сбивали с толку. Правда, это относилось только ко мне. Судя по открытому взгляду, Дакар отнюдь не был растерян. Спокойный и собранный — да. А вот удивлению места не нашлось.

Как такое возможно? Я рассказала ему, что свалилась в его мир, невесть откуда, а он… всего лишь предложил лечь спать?

Нахмурилась, пытаясь отыскать подвох, но так и не нашла.

Так и не дождавшись от меня ни согласия, ни любого другого ответа, Дакар поднялся на ноги, шагнул к кровати. Откинул край одеяла, лёг на спину, закинув ногу на ногу.

— Иди сюда, Лиза, — спустя несколько мгновений окликнул он едва слышно.

Может быть, он настолько шокирован моим признанием, что просто не знает, как реагировать? Отсюда совсем нелогичные поступки и предложения?

Сглотнув тягучую слюну, встала и на подгибающихся ногах сделала несколько шагов, замерла.

Мужчина тяжело вздохнул, сдаваясь:

— Предлагаю обсудить всё утром. Согласна? 1345d3c

Не согласна. Но спорить не решилась. Только бросила быстрый взгляд на оставленные у камины листы, потом вновь на Дакара. Недолго думая, забрала их, прижав к груди.

— Положи в ящик стола, — правильно расценив мои действия, бросил он.

А когда вернулась к кровати, опустилась на самый край, почему-то чувствуя волну смущения.

Постельное бельё, подушка, да практически всё пахнет им. Настолько пронзительно и остро, что я не удержалась и вдохнула глубже. И вместе с ароматом пришло спокойствие — мягкое, словно пушистое покрывало.

Скрип, шорох ткани, горячая рука поперёк талии и обжигающий шёпот:

— Так будет теплее.

Ха-ха! Шутник… И согласно ожиданиям, что не смогу расслабиться и забыться, тут же провалилась в безмятежный мир снов. Словно кто-то нажал неведомую кнопку. Ни страхов, ни сомнений, ни тревожного предчувствия. Даже воспоминание о ночной гостье смазалось, размылось, больше не внушая того ужаса, что заставил меня бежать из комнаты без оглядки. И причина этой разительной перемены — мужчина, чья рука замерла на талии, согревая и ограждая от всего мира.

А утром очарование ночи растворилось. Не открывая глаз, почувствовала на себе внимательный изучающий взгляд.