Глава 10

Оставшись одна — Амиса пообещала вернуться чуть позже, когда справится с работой, — отдёрнула тяжёлые шторы и выглянула в окно. Странное дело: пока гостила в покоях Дакара, ни разу не удосужилась осмотреться. А тут не удержалась.

Комната выходила во внутренний двор — тот самый, куда мы впервые приехали, и где я не была с того памятного дня. Если честно, и желания-то особого не возникало — там же отирались Шпон и всё мужское население замка, у которых девушка только для одного дела и годится. Дикари, честное слово.

Рабочий день разгорался, ребята мельтешили туда-сюда, перетаскивая тюки, кувшины, корзины, доверху набитые какими-то овощами или фруктами (с такой высоты разглядеть не получилось), и переговариваясь между собой. Впрочем, слов я не слышала, да и вообще звуки с улицы сюда не добирались, будто стены съедали их ещё на подлёте.

Кто-то запрягал лошадей, кто-то грузил мешки на повозку, кто-то праздно шатался, делая вид, что занят работой. К слову, последних было всего двое, да и их притворство очень быстро заметили — седовласый старик замахнулся кнутом сначала на одного парня, потом на другого и выразительно погрозил кулаком, когда те бросились помогать остальным. Жизнь кипела и бурлила — яркая, самобытная, наверное, даже счастливая. И вполне привычная — правда, для них, а не для меня.

В общем, самые обычные крестьяне, вряд ли в нашем мире лет триста-четыреста назад быт в замке существенно отличался. Разве что оборотни, или как тут принято — ике, там не водились. Хотя… кто знает? Я уже ни в чём не уверена. Ведь до чудесного перемещения и не думала о существовании магии, а тут вот как вышло.

Только собралась отходить от окна, как увидела Эдара — в том, что это он, не усомнилась ни на мгновение. Мужчина уверенным шагом шёл к запряжённой повозке, что раскорячилась посреди двора. Против воли скривилась от отвращения к этому неприятному типу; уже собралась отпрянуть назад и продолжить знакомство с комнатой, как меня привлекло кое-что.

Брат Дакара подошёл к парню, что взгромоздился поверх одного из мешков. Как только тот увидел бывшего хозяина, сразу спрыгнул на землю, вытянувшись по струнке, будто солдат перед старшим по званию полководцем. Разве что честь не отдал. Приглядевшись, нахмурилась. Это Шпон, я его узнала!

Эдар подошёл к нему вплотную, протянул какую-то вещь, которую парень тут же спрятал за пазуху. По всей видимости, между ними состоялся разговор, во всяком случае, Шпон усердно кивал, переминаясь с ноги на ногу, отчего его высокая фигура качалась из стороны в сторону, напоминая маятник. Остальные рабочие совсем не обращали внимания на них или же делали вид, что не обращают. Закусив губу, придвинулась ближе к мутноватому стеклу, сама не зная, что желаю рассмотреть. Именно в этот момент мужчина молниеносно обернулся, вскидывая голову. Будто почувствовал мой взгляд.

Секунда, вторая… Время растворилось, замерло, забыв о привычном движении. Сердце запнулось, пропуская удар. А в лёгкие, словно кислоту плеснули — шипящую, вязкую, обжигающую. Больно сделать вздох, и выдохнуть нет сил. На стекле вспыхнули чёрные круги — большие и маленькие, тут же гаснущие, как звёзды в предрассветный час.

Ещё мгновение, и пространство дрогнуло, как водная гладь под натиском ветра, возвращая способность двигаться и дышать. И даже с такой высоты увидела холодную усмешку на уродливом лице…

Задёрнула штору с такой силой, что раздался подозрительный скрип, а после, не помня себя от страха, понеслась к двери. Повернула ключ дважды. Для надёжности ещё и металлический засов задвинула. Но и тогда не сразу смогла остановиться. Оглянулась, всерьёз думая, не подтащить ли к двери ещё стул с высокой резной спинкой и низенький пуф, стоящий у самой кровати. Вовремя одёрнула себя. Вряд ли хотя бы одна из этих вещей действительно послужит хорошей защитой.

Заставила себя замереть на месте и несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Лбом прислонилась к стене, чувствуя себя так, словно с трудом выбралась из-под толщи воды. Несмотря на тепло, витающее в комнате, меня колотил озноб, ледяными щупальцами обхватывая тело.

Почему-то казалось, что я на Эдара смотрела не через окно, а как минимум находилась с ним в одной комнате, на расстоянии вытянутой руки. И его энергетика, пугающая до икоты, заполонила всё вокруг.

Жуткое сочетание эмоций. Жуткое и слишком правдоподобное, совсем непохожее на игры воспалённого воображения. Отчего становилось только страшнее.

Что ему от меня нужно? Почему от этого взгляда, излишне внимательного, выжидающего, хочется бежать как можно дальше? Чтобы именно этот мужчина никогда не нашёл меня? Наверное, так себя чувствуют жертвы маньяков, когда их загоняют в ловушку…

Передёрнула плечами и едва удержалась на ногах, когда в дверь постучали — громко, уверенно, не таясь. Следом дёрнули ручку, пытаясь открыть.

Первой мыслью было — здесь слишком высоко, чтобы прыгнуть из окна. Второй — накаркала! Умудрилась сравнить себя с жертвой маньяка, вот и попалась в ту самую ловушку. А третьей — как он поднялся на третий этаж так быстро? Или я слишком долго пыталась собрать воедино растрёпанные чувства?

— Лиза, открой, я знаю, что ты там, — мягкий чарующий голос, принадлежал отнюдь не Эдару.

Судорожно выдохнула, дрожащими пальцами провела по лицу. Беззвучно всхлипнула, затем губы сами дёрнулись в нервной полуулыбке. А сердце так и колотилось о рёбра, причиняя почти физическую боль.

— Лиза? — вопросительно повторил Дакар.

Невыносимо сложно сдвинуться с места, а ещё сложнее непослушными руками поворачивать ключ и отодвигать засов. Чтобы потом вновь замереть, глядя в глаза мужчине и борясь с единственным желанием — броситься в его объятья. Меня буквально разрывало на кусочки от необъяснимого страха, а он мог подарить уверенность и вернуть потерянное самообладание.

По суровому лицу проскользнула тень.

— Что-то случилось? — прозвучал вполне закономерный вопрос, а я не нашла сил даже на беззвучный ответ.

Хотя стоило бы кричать, что всего мгновение назад тут творилась какая-то чертовщина, и что я опять влезла туда, куда совсем не стоило. Зачем я только поддалась дурацкому любопытству?

Нервно качнула головой, не сводя с него взгляда. Вот он — только руку протяни, и можно коснуться напряжённых скул, упрямо сжатых губ, разгладить складку между бровей. А ещё вдохнуть запах, тот самый, из-за которого я совершила вероломную кражу.

Воспоминание о последнем заставило вздрогнуть — теперь уже от смущения, а не от страха. На щеках вспыхнул жар, и я тут же склонила голову, уставившись на свои ноги.

Между нами повисла неловкая пауза, правда, ненадолго.

— Обустроилась?

Как бы сказать… Собственно, мне и нечего обустраивать. Вещей нет (его рубашка, завёрнутая в сорочку — не в счёт), разных женских мелочей тоже. Но кивнула в знак согласия.

— Я, думаю, тебе здесь будет удобно, — бросил тише, и мне почему-то показалось, что он пытается оправдаться.

За что? За то, что выделил покои, предназначенные явно не для вчерашней поломойки? Я, как правильно заметила Амиса, всерьёз думала, что ждёт меня прежняя каморка. Или, в лучшем случае, отдельная комната на этаже слуг. Но никак не спальня по соседству с Дакаром.

Посмотрела на него, улыбнувшись.

«Конечно», — произнесла чётко, без тени грусти или сарказма.

Если бы мы и дальше продолжили делить постель и комнату, боюсь, это не закончилось бы ничем хорошим. По крайней мере, для меня.

В тёмных глазах полыхнули языки пламени и тут же погасли.

— Хорошо, — нехотя произнёс он и попятился, — отдыхай.

Осознание того, что он сейчас уйдёт и оставит меня одну, отозвалось ознобом во всём теле. Оставаться одной категорически не хотелось. Поэтому первая шагнула ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между нами, и покачала головой, мёртвой хваткой вцепившись в горячую ладонь.

Я уже здорова, честное слово, и готова приступить к своим непосредственным обязанностям. Конечно, если за время болезни он не успел найти мне замену. Даже обещание Амисы принести что-то поесть не остановило меня.

— Лиза?

Не дав ему возможность отказаться, умоляюще произнесла:

«Я хочу работать».

Ха, как звучит-то! Неправдоподобно! Кто же в здравом уме делает такие признания? Но почему-то гора бумаг, исписанных кривым почерком, выглядят куда привлекательнее, чем одиночество. Что, если Эдар всё же вздумает навестить меня? Так сказать, поздравить с новосельем?

Ком горечи подкатил к горлу, и я с трудом сглотнула.

— Ты уверена? — всё же уточнил Дакар с долей сомнения.

Ещё как!

Отговаривать он не стал.

* * *

Комнату я закрыла на ключ. И поспешила вслед за Дакаром, не желая отставать. А в кабинете, где за время моего отсутствия почти ничего не изменилось (кроме появившегося перед столом тёмно-коричневого ковра с высоким ворсом), сразу проскользнула в свою каморку.

Бумаг, как я и думала, прибавилось. А в дополнение к ним, на том месте, где я обычно сидела, тоже красовался ковёр. Или скорее шкура какого-то животного.

На мгновение растерялась. Это так… неожиданно.

— Покажешь, что уже сделала? — голос мужчины за спиной удивил даже больше, чем атрибут на полу.

Медленно обернулась и с недоумением посмотрела на Дакара. Нет, похвастаться своей упорядоченной работой хотелось, но когда она будет выполнена, а не сейчас. Оказалось, что хвастаться уже поздно:

— Я мельком просматривал, но не уверен, что правильно понял.

Вот как. Тут в моё отсутствие всё-таки пытались посягнуть на мою должность?

Ухмыльнулась, представив, как он разгадывал мои ребусы из блоков и примерных таблиц. Наверняка в тот момент он подумал, что зря взял меня секретарём.

Кивнула, поманила его к столу и, взяв перо, чернила и бумагу, написала:

«Я разделила на отдельные стопки жалобы, просьбы и донесения. Для каждой начала свою нумерацию. Чтобы ничего не потерять, скрепляю бумаги по десять листов».

Нет, для меня все эти номера и столбики в таблицах — довольно привычное явление, но не уверена была, что Дакар уловит суть с первого раза. Он и не уловил, пришлось объяснять всё наглядно.

— Вот как, — протянул он задумчиво, когда понял. — Удобно.

Именно. А то как вспомню разлетевшиеся листы, когда пыталась просто собрать их в кучу, так дурно становится.

— Хорошо, — будто отвечая на свои собственные мысли, тихо произнёс Дакар и развернулся, чтобы уйти, но в последний миг остановился. Повёл плечами, шумно выдохнул, но так ничего больше и не сказал.

Я осталась одна. И надеялась, на этот раз меня здесь не забудут.

Будто не было этих нескольких дней вынужденного отдыха, и они просто привиделись мне — те же бумаги, номера, блоки и онемевшие от неудобной позы ноги. А ещё надоедливая лень, что настойчиво нашёптывала: «Иди поспи!»

Пожалуй, только последнее и было подтверждением того, что мне довелось провести время в комнате Дакара, как пострадавшей после отравления.

Поначалу я постоянно прислушивалась, пытаясь поймать любой звук из соседней комнаты, но вскоре забылась, погрузившись в работу с головой. И когда позади меня открылась дверь, впуская поток прохладного воздуха, вздрогнула, обернувшись.

— Пойдём, — отрывистый приказ.

Недоумение сковало стальными цепями, но, поборов его, всё же спросила:

«Куда?»

— Обедать, — просто ответил Дакар, как само собой разумеющееся, чем вверг меня в ещё большее удивление. — Ну? — поторопил он, явно не желая ничего больше объяснять.

Кое-как поднялась, отряхнула подол платья, безрезультатно пытаясь разгладить ткань. Махнула на это дело рукой и посмотрела на мужчину, встретившись с его внимательным взглядом. Видимо, его так впечатлило моё пренебрежительное отношение к одежде его матушки, что даже слов найти не смог. Кстати, нужно узнать, жива ли она и где вообще находится. А то вдруг в один прекрасный день придётся оправдываться перед неизвестной особой за якобы украденные вещи?

Виновато улыбнулась, поравнявшись с ним, а он в ответ с усмешкой на жёстких губах покачал головой. Откуда же ему знать, что для меня куда привычнее обычные джинсы и футболки, а не длинные платья и многослойные юбки?

Очутившись в коридоре, обхватила плечи руками — по сравнению с кабинетом здесь оказалось довольно прохладно.

— Замёрзла? — мягко спросил мужчина.

От его слов смущённо отмахнулась — почему-то глупое сердце сжалось от одной назойливой мысли, что вот сейчас, в эту минуту, Дакар обнимет меня, согревая своим теплом.

И, убегая от собственного неразумного желания, поспешила отойти на безопасное расстояние.

Кажется, «кто-то» беззвучно рассмеялся за моей спиной. Правда, тут же закашлялся, явно пытаясь замаскировать насмешку.

Ему смешно, а я… Наивная и ещё верю в чудеса. Какими бы абсурдными и нелепыми они ни казались.

В новых сапожках, которые Дакар, если и заметил, то ничего не сказал, мои шаги были едва слышны. Да и мужчина рядом передвигался практически бесшумно. Закрыть глаза, и с лёгкостью можно представить, что вокруг никого нет — только два бесплотных призрака скользят над каменным полом.

Но ни молчание, ни тишина в компании хозяина меня не угнетали и не пугали, напротив — безмолвие казалось правильным и даже необходимым. Будто любое слово — моё или его — лишь помешает.

Мы в самом деле пришли обедать. В малую столовую, где порхали, расставляя блюда, девушки с кухни. Но, к сожалению, там были не только они…

Откинувшись на спинку стула, у окна сидел Эдар. А стоило нам появиться, он вскинул голову и уставился на нас. Перевёл взгляд с брата на меня и замер, позволив себе холодную, ядовитую улыбку.

— Надо же! Сегодня нашу мужскую компанию разбавит прелестная леди, — сделал на этом слове особый акцент, — Иза.

К страху, что пригвоздил к месту, лишая возможности дышать свободно, примешалось удивление, что назвал он меня старым именем. Я думала, за время моей «болезни» он-то уж точно выяснил, как меня зовут на самом деле. Но нет, выходит, ошиблась.

Дакар, отчётливо заскрежетав зубами, тем не менее, бросил спокойно:

— Имеешь что-то против?

Таким тоном можно заморозить не одного человека. Даже девушки испуганно замерли, переводя беглые взгляды с одного мужчины на другого.

— Нет, что ты! — притворно удивился Эдар, подняв руки вверх. — Я буду только рад…

Двусмысленность плескалась в каждом слове — тягучая, противная. Нестерпимо хотелось спрятаться за спину Дакара, лишь бы не видеть клубящиеся тьмой глаза. А он, будто почувствовав моё невысказанное желание, выступил вперёд, загораживая собой.

Тихо выдохнула, чувствуя, как дрожат ноги. Какой же он гадкий, этот сводный братец. И чего ему только от меня нужно? Ещё и смотрел так, словно холодом обдавал — осязаемым, а не выдуманным.

Дакар обернулся ко мне с чётким намерением пригласить к столу, но я вдруг поняла, что в присутствии Эдара не смогу проглотить ни кусочка. Посмотрела в глаза, надеясь, что он меня правильно поймёт:

«Не надо».

Уж лучше спуститься на кухню, потерпеть насмешки слуг, чем здесь, с этим…

Нахмурился, сдвинув тёмные брови, и сжал губы в тонкую белесую линию. Он должен почувствовать, обязательно должен.

Нехотя кивнул, всем своим видом выражая досаду и раздражение. А я не стала медлить, выпорхнула из столовой, расслышав удивлённое:

— Куда же…

И злое:

— Угомонись, Эдар!

Похоже, мне никогда не понять эти отношения — то они бросают друг другу взаимные обвинения, то он почему-то оказывается в его покоях, когда меня отравили. И общались они там без какой-либо натянутости, Дакар ещё и одежду на мне при нём разрезал (от этого воспоминания вздрогнула). А теперь снова рычал и приказывал. Собственно, Дакар постоянно был разный, словно менял маски одну за другой, с лёгкостью вживаясь в новую роль. И только наедине, без посторонних любопытных взглядов и вскользь брошенных ядовитых фраз, он казался настоящим — таким, каким не хочет быть на виду у всех. Или это моя очередная розовая мечта?

* * *

Честно сказать, я немного погорячилась, бросив, что с лёгкостью вынесу насмешки женского коллектива. Не дойдя до кухни, остановилась, всерьёз подумывая переждать здесь окончание обеда и потом, как ни в чём не бывало, вернуться в кабинет.

Но неугомонный желудок недвусмысленно напомнил о себе, а ещё вдруг накатила тошнота. В этот день я впервые за долгое время почувствовала себя действительно хорошо, и рисковать своим здоровьем из-за страха было бы довольно глупо. Тем более насмешки — сущий пустяк по сравнению с жутким взглядом Эдара.

Выдохнула и, натянув на лицо обаятельно-глупую улыбку, спустилась по оставшимся двум ступеням, направившись к двери. А кухня… Кухня встретила меня так, как и ожидалось — вдруг оглушившей тишиной и таким удивлением, будто женщины увидели, по меньшей мере, мертвеца. Только шкворчание кастрюль и сковородок разбавляло немую сцену.

Самый лучший выход из тупиковой ситуации — сделать вид, что ничего особенного не происходит. И моё долгое отсутствие вовсе не обусловлено сменой должности, отравлением и переездом на господский этаж.

Поэтому, отсчитывая глухие удары сердца и стараясь удержать непринуждённое выражение лица, подошла к столу, взяла миску и ложку.

— Кто это к нам пожаловал? — первой пришла в себя Таеса — та самая, которая вперёд всех узнаёт новости у Шпона.

Голос сочится ядом, точнее, не так — фонтанировал, грозясь затопить не только кухню, но весь замок и окрестности в придачу.

— Хозяйская подстилка? — сдаваться девица не собиралась, видимо, желая, чтобы я чем-нибудь замахнулась на неё.

Нет, я бы непременно и замахнулась, и разозлилась, и огорчилась, заливаясь румянцем стыда, но… Не чего ведь мне стыдиться, потому что уж кем-кем, а подстилкой я не была.

— А чего, Таеса, завидно? — неожиданно обронила самая тощая из всех женщина. Кажется, её звали Хана, если память меня не подводит. — Каждый крутится, как может. Будь я моложе лет на двадцать, я бы… Ух!

Признание, несколько неуместное и комичное, вызвало бурный хохот, затмивший писклявый голос девушки, что попыталась огрызнуться в ответ. И пусть предположение Ханы было далеко от истины, я выдохнула с облегчением. Она права. Каждый думает о себе и о своём благополучии, как бы аморально это не звучало. Закон выживания, а уж в их мире это отнюдь не красивая метафора. Это истина.

Села за стол и только собралась положить в тарелку запечённые овощи и маленький кусочек мяса, как от двери раздался возмущённый голос Грассы:

— Это ещё что такое?

Обернулась. Женщина выглядела, как разъярённая фурия — глаза блестят, волосы разметались, руки в бока упираются.

— Я тебе бульон приготовила, наверх отправила, а ты тут собралась овощи есть?

Даже мысленно не нашлась, что на такой выпад ответить. Только простонала, осознав сказанное — опять бульон?

— И не морщься, — тут же отчитала меня Грасса. — Для тебя же, дурёхи, лучше будет.

На дурёху стоило бы обидеться, но я не смогла. Сидела и пыталась подавить теперь уже настоящую глупую улыбку. Обо мне заботились совершенно посторонние люди… Это так странно и, казалось, даже противоестественным. В роли «мамочки» привыкла выступать я, и когда болела сама, рассчитывать ни на кого не приходилось. Отец, если и делал вид, что ему не безразлично, то получалось у него неубедительно.

Я всё же съела бульон, а стоило выйти из кухни, столкнулась с Амисой.

— Ты куда пропала? Я к тебе приходила, — прошипела она, оглядываясь, словно опасаясь, что нас кто-то увидит.

Не зная, как объяснить, неопределённо махнула рукой.

— Я у тебя на столе оставила вазу с сухарями, — и, пока я не успела удивиться такой «щедрости», она пояснила: — Тётка поймала меня за руку и ничего больше не разрешила тебе относить. Говорит, пока рано.

Кивнула. Да уж, с Грассой особо не поспоришь, у неё разговор короткий.

Вновь оглянувшись, Амиса ещё тише спросила:

— Можно я вечером приду?

Я, конечно же, согласилась.

* * *

К кабинету возвращалась, заблудившись в собственных мыслях. Вроде бы жизнь налаживалась — женский коллектив, кроме тявкающей Таесы, не сильно-то и обозлился на меня; Дакар не гонит и не смотрит, как на пустое место. Точнее, смотрит так, что внутри всё переворачивается, но и это неважно в сравнении с предчувствием — мрачным, тягостным, мучительным.

И каждое из этих чувств связано с Эдаром. В первый день, когда стояла во дворе, почувствовала взгляд, полный ненависти и злобы. Уверена, он принадлежал ему. Ещё бы узнать, что именно они с Дакаром поделить не могут…

Вошла без стука, думая, что моё бессовестное вторжение не вызовет удивления, но ошиблась.

У стола, рядом с хозяином, стоял Эдар, и они пытались что-то разобрать, склонившись над раскрытой книгой. Стоило переступить порог, как две пары глаз пригвоздили меня к месту.

Уйти?

Будто прочтя мои мысли, Дакар отрицательно качнул головой и махнул в сторону комнатки. Замешкалась на мгновение и только потом скрылась за дверью, всем своим существом чувствуя пугающий взгляд.

Села на полу, поджав под себя ноги. Прислушиваясь к каждому слову, сказанному на повышенных тонах, старалась уговорить себя и выйти к ним. Ведь их крики: «Я не казначей, откуда мне знать, что это за сумма?!» — прямо-таки подмывали открыть дверь и, гордо стукнув себя в грудь, произнести: «Зато я казначей». Точнее, экономист, но это незначительные мелочи для этого мира.

Только присутствие Эдара останавливало и то недолго.

Плюнув на собственный страх — в конце концов, Дакар же там, — взяла в руки лист, быстро написала всего несколько слов и вышла в кабинет.

Мужчины спорили, шипели и разглядывали аккуратно сшитый журнал с таким видом, будто перед ними ядовитая змея.

Моего появления они не заметили, пришлось подойти ближе и подсунуть под нос хозяину записку.

«Я помогу. Что нужно?» — гласила надпись, на которую он смотрел слишком долго.

В то время, как Эдар, мазнув взглядом по строчкам, уставился на меня — удивлённо, с долей скептицизма.

И ничего, что от волнения дрожали руки, ноги и практически все внутренние органы. Главное — не показывать им, что я чувствовала на самом деле.

Дакар, наконец, посмотрел на меня. В его глазах, наряду с удивлением, светилось предупреждение: «Ты задолжала мне правду, помнишь?»

Уголки губ дрогнули — разве же я забуду о таком?

— Суммы — приход, расход и остаток, — не сходятся, — пояснил он, уступая мне место у стола.

Находиться рядом с его сводным братцем, пусть даже Дакар будет щитом между нами, не хотелось ни капельки. Но артачиться, когда сама же предложила помощь, довольно глупо.

Махнув рукой на собственные страхи, подошла к ним. На длинном развёрнутом листе красовались корявые цифры, пляшущие по строчкам так, будто автор этого творения перед работой принял горячительный напиток, или же так торопился, что то и дело промахивался.

Отчёт разбит на три месяца, (если я не ошибаюсь, и сорок дней — именно месяц), в конце каждого подведён итог. Взяв перо, бумагу, села в кресло и стала считать. Жаль, что под рукой не оказалось калькулятора, тогда бы времени на подсчёт ушло меньше. Но ничего, подумала, что и так справлюсь. Не зря же нас ещё в начальной школе учили столбиком считать.

По первому месяцу приход, расход и остаток сошлись идеально, по второму тоже, да и по третьему вопросов не возникло.

Не торопясь высказывать сомнения и возмущения — где они тут нашли несоответствия? — сложила между собой цифры за весь период. И, если честно, немало удивилась.

Судя по бумагам, остаток должен быть больше, гора-а-аздо больше того, что фигурирует в последней строке.

Взяла лист из журнала, перевернула несколько страниц назад, собираясь взяться за проверку расшифровок по каждой проводке, и поняла, что в кабинете тихо. Слишком. Будто рядом нет никого.

Опасаясь, сама не зная чего, подняла голову и столкнулась с устремлёнными на меня взглядами — одинаково ошарашенными, удивлёнными, недоверчивыми.

Немое замешательство породило нервозность и желание оказаться как можно дальше от этого места. Уж больно многозначительное молчание.

Кошмар какой-то! Такое ощущение, что я у них на глазах отгрызла себе руку, а не сложила и вычла несколько цифр!

Дакар первым пришёл в себя:

— Эм… что… что там не так?

Нет, всё же он слабо понимал, что такое бухгалтерия. Как можно за пять минут найти брешь? Ведь чтобы точно сказать, где, когда и как совершена ошибка, необходимо перепроверить каждый платёж, каждую расшифровку сверить с общим сводным листом.

Покачала головой и написала рядом с расчётами:

«Мне нужно время. Могу взять к себе бумаги до вечера?»

Эдар, первым прочитав, хмыкнул. Язвительно так, будто имел в виду: а я уж было поверил, что она в этом разбирается.

Одарила его брезгливым взглядом, на миг забыв, кто именно стоит передо мной, и пожалела почти тут же. Тьма всколыхнулась, будто только и ждала от меня первого шага — неуверенного, робкого, но до безумия желанного. Потянулась невидимыми нитями, предвкушая знатный пир…

— Хорошо, конечно, — поспешно согласился Дакар, совсем не заметив зазвеневшего в воздухе напряжения.

И я очнулась — зябко повела плечами, схватилась за перо, будто оно может гарантировать призрачную защиту. Или удержит от позорного бегства.

«Мерзкий» — именно это сравнение лезло в голову каждый раз, когда дело казалось Эдара. И ещё с десяток таких же нелицеприятных эпитетов.

Закрыла журнал, прижала к груди и встала с кресла, с запозданием смутившись — как-то даже не подумала, что самовольно заняла хозяйское место. Хотя у меня что ни шаг, то промах. Стоило бы уже смириться.

Не поднимая глаз, юркнула в свою комнату.

Фух! Как же сложно балансировать на грани — то страха, то растерянности, то смущения. И всё это давит, подталкивает к черте. Хорошо им — оба в своём мире, даже, несмотря на разногласия и довольно странные отношения, как-то уживаются друг с другом. А я… Эх!

В кабинете были слышны приглушённые голоса — прислушалась, сама не зная почему. Ленивый, с нотками веселья, граничащего с ядовитым пренебрежением, принадлежал Эдару, а вот Дакар… Его ответ на вопрос, который не расслышала, заставил удивиться:

— Она дочь торговца, что тебя смущает?

Затаила дыхание.

— Меня? — с привычным мнимым удивлением отозвался брат. — Это должно смущать и настораживать не меня, а тебя.

И расхохотался, наверняка посчитав свою реплику очень остроумной.

Позволила себе состроить кривую рожицу и беззвучно передразнила:

«Настораживать? Да я, в отличие от вас, самый безобидный человек на свете!»

Опустив взгляд на журнал, злорадно ухмыльнулась — во всяком случае, в бухгалтерии я разбираюсь куда лучше этих двоих.

Выдуманное Дакаром объяснение, по-своему логичное и правильное, приятно удивило. И его заступничество перед братом — тоже. Пора бы и мне задуматься о правде…

* * *

Решила больше не подслушивать и заняться действительно полезным делом. Прошла к своему стулу, освободила стол от лишних бумаг и потерялась в мире цифр: там, где проводки, платёжки и дебет с кредитом обязаны сойтись.

Должна признать: кем бы ни был прежний казначей, он справлялся со своей работой сносно — подробно расписывал закупки товаров, не забывал поставить число и подпись на каждой квитанции. Правда, его усердия хватило ненадолго. Первый месяц квартала не вызывал никаких вопросов, а вот начало второго…

Странность в том, что к довольно внушительной сумме, написанной мелким неровным почерком, не прилагалось никакого разъяснительно листа. Деньги из казны выданы, а куда, кому и зачем — не указано. Спустя шесть дней — та же история, и через неделю тоже. И чем дальше, тем торопливее и корявее заполнялись квитанции и сводные таблицы. Будто над казначеем стоял кто-то с шашкой наголо.

А в последнем месяце вовсе огромные суммы вписывали хаотично — то в счёт по закупке продуктов (без пояснений, отдельной строкой), то в счёт по содержанию рабочих. Последнее показалось особенно забавным, ведь на протяжении всего времени на слуг тратили втрое меньше; так откуда же тогда взялась такая щедрость?

Выписав все «левые» суммы не отдельный лист, вновь попыталась вывести остаток — и надо же, всё сошлось. Мне бы радоваться такому достижению, но… Одно дело — найти ошибки (хотя по моему мнению никакие это не ошибки), а другое — понять, куда именно были потрачены деньги. Почему-то мне казалось, что вряд ли казначей лично озолотился — если бы он хотел воровать, то делал бы это менее заметно. Тут получается, будто он нарочно выделял отдельные графы под загадочные затраты, чтобы… Что? Намекнуть? М-да…

Мотнув головой, прогоняя ненужные мысли, прислушалась. За дверью было тихо, так тихо, что невольно закралось подозрение — а не забыли ли меня вновь? Хотя это, наверное, довольно глупо.

Собрав бумаги и свои дополнительные записи, вышла в кабинет, тут же встретившись с внимательным взглядом Дакара.

— Уже?

Позвучало вроде бы без удивления, но тем не менее. Мне казалось, что я провела за разбором довольно много времени. Часа три так точно.

Кивнула, невольно озираясь по сторонам.

— Его нет, — опередил мужчина, прекрасно понимая, кого именно я опасалась увидеть.

Ещё одна хорошая новость.

Подошла к столу, открыла перед Дакаром папку и протянула лист с пояснениями. А сама отошла к окну — первый рабочий день выдался довольно тяжёлым, и мне хотелось отвлечься от бесконечной череды цифр и назойливого запаха чернил.

В любом случае, с заданием я справилась, а что делать с найденными огрехами (скорее всего умышленными) — это уже не моя забота.

Дакар через некоторое время встал рядом.

— Я так и думал, — признание вышло тихим.

Почему-то именно такого ответа я и ждала — Дакар не из тех, кого можно ввести в заблуждение парой-тройкой десятков цифр.

— Ты можешь идти к себе, на сегодня достаточно, — в его голосе вспыхнула забота и тут же погасла. Будто он передумал проявлять столь непривычные для себя эмоции. А вскоре выяснилась причина такой резкой перемены — уверенные шаги по коридору, скрипнувшая дверь и насмешливое:

— Неужели не справилась?

Вздрогнула. Медленно обернулась, встретившись с ненавистным тёмным взглядом, и решила воспользоваться советом Дакара — кивнув хозяину, поторопилась покинуть кабинет.

Здесь мне больше нечего было делать. Вот только, проходя мимо Эдара, остановилась.

— Куда это она собралась? — вопрос предназначался его брату, не мне.

— Л… — Дакар запнулся, — Иза сделала свою работу. Она может идти, — и вновь голос холодный, словно колючий зимний ветер, что бросает в лицо остроконечные снежинки.

Почему он так боится называть меня настоящим именем при Эдаре?