Глава 15. Как снять оковы?

Ладно, буду решать проблемы по мере их поступления. Попробую переманить Эрэля и Ниаса на свою сторону, маг нам не помешает. Побег надо обдумать и подготовить, не факт, что будет второй шанс.

Сейчас главное снять с Ива наручники и вернуть ему зрение. Хватить хандрить, пора заниматься делом, а именно – снять повязку и осмотреть глаза.

Обалдеть! Уже шестнадцать лет живу в новом мире, сама владею магией, но до сих пор не могу привыкнуть к чудесам. И не поверишь, что вчера вместо глаз тут были воспаленные раны. 

– Ив, ты морщишься. Больно или неприятно?

– Кажется, я вижу. Свет и тьму, только пока плохо.

– Удивительная регенерация! – восхитилась я. – А неприятное чувство есть? Покалывание, боль?

– Сложно сказать, будто чешется.

– Как будто песок в глаза насыпали, так?

– Похоже…

– Слушай, если регенерация идет так быстро, по идее, завтра зрение должно вернуться, – сказала я, снова накладывая повязку на глаза. – Останется только снять с тебя наручники. Ниас сможет это сделать?

– Не уверен, – печально вздохнул Ив. –  Скорее всего, нет. Нужен проклятийник, либо необходимо соблюсти условие, заложенное магом, тогда наручники откроются сами.

– Что за условие?

На самом деле о черной магии проклятий мне было известно немного. Суть в том, что для того, чтобы проклятье работало долго, нужно задавать условие снятия. Например, будешь ты спать, пока принц тебя не разбудит поцелуем. Однако условия снятия проклятья часто ставились совершенно невыполнимые, вроде, сидеть тебе в этих цепях, пока сорок пар сапог не сносишь.  Зная местных дамочек, я была уверена, что условие снятия оков настолько фантастическое, что выполнить его невозможно. Вся надежда только на Ниаса. Он уж побольше моего разбирается в магии проклятий.       

– Я должен был извиниться перед Гамаисой за сделанное, –  озвучил условие Ив.

– И все? – не поверила я. – Ты не извинялся?

– Извинялся. Искренне. Я жалел, что сбежал. Наручники даже немного разжимались, но не снялись.

Любопытно. Извиниться перед Гамаисой, а я сейчас в её теле. Значит, теперь он должен извиниться передо мной? Или теперь условие не выполнить, потому что Гамаиса умерла?

– Так, погоди, а сейчас наручники разжимаются и сжимаются?

– Да, – подумав, сказал Ив. –  Но совсем немного. Думаешь, что заклинание перенеслось на тебя. Теперь я должен перед тобой извиниться?

– Возможно. То, что диаметр наручников разжимается и сжимается, означает, что условие по-прежнему работает.

Ив набрал в грудь воздуха и вдруг произнес:

– Прости меня, Элли, я вел себя, как дурак. Все время повторял, что ты некрасивая и толстая. Это не так. Ты просто другая. У тебя волосы красивые, кожа нежная, грудь большая и мягкая. А еще ты заразительно смеешься и поёшь хорошо. И когда улыбаешься, у тебя глаза сияют, как звезды. А еще ты много знаешь, с тобой интересно беседовать. Мне казалось, что все люди отвратительные, глупые и воняют. Я поначалу относился к тебе, как к существу второго сорта. Прости меня. Знаешь, ты замечательная!

Если честно, я оторопела. Грудь у меня большая и мягкая. Ни хрена себе! Это он, когда мы спали, успел потрогать, получается? Нет, ну мужик – это всегда мужик, даже если он дроу. То-то он меня так обнимал ночью. Ах, зараза, приятно же! Чувствовала, что он не кривит душой, и в ответ тоже захотелось признаться.

–  Ив, я совсем на тебя не обижаюсь. Ты ведь не знал меня, а я – тебя. И прости меня тоже. За мои шутки про стол в особенности. Я ведь не знала, что тебе напомнило пробуждение у меня в домике. Ты ведь проснулся привязанный.

– Я не сразу сообразил, где нахожусь. Гамаиса чаще всего издевалась надо мной, когда я лежал на столе прикованный. Ты не думай, что я – совсем идиот…

– Я так не думаю.

К сожалению, наручники так и не раскрылись, хотя у меня не было сомнений в том, что Ивэлас говорил искренне.   

–  А может быть, Гамаиса соврала, и условие было другим? –  предположила я. –  Вспомни, что именно она говорила.

Ив нахмурился.

– Наверное, ты права, – после долгого молчания заключил он. – Фраза звучала так: «Доставь мне удовольствие, Ивэлас. Попроси прощения».

Вот ведь гадина! Когда Гамаиса его пытала, Ив перед ней извинялся, эта сволочь получала садистское  удовольствие, и наручники разжимались!  Но теперь в её теле я, а смотреть на издевательства мне не нравится. Вопрос на засыпку: как Ив может доставить мне удовольствие в привязанном состоянии? Я взглянула на распятого на столе мужчину с черной повязкой на глазах. Надо признаться, что первая мысль у меня была о сексуальном удовольствии, и вторая тоже. Просто ничего другого в голову не приходило.

–  А ты уверен, что наручники разжимаются и сжимаются?

–  Абсолютно. Есть идеи, как доставить тебе удовольствие?

– Признаться у меня только одна идея, –  пожала плечами я. –  Боюсь, она тебе не понравится.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Секс, да?

– Да, но я не умею. В смысле, ни разу так вот… Вынужденно. – Честно скажу, было ужасно неловко. –  Ты уверен, что хочешь этого?

–  Если другого выхода нет…

У меня действительно нет других идей, и да, мне бы очень хотелось освободить Ива от наручников, но принуждать его к сексу – нет. Это – неправильно. С другой стороны, он ведь явно мне симпатизирует, я ему не отвратительна. Он – вдовец, я – вдова, да и не в том мы положении, чтобы привередничать. Надо срочно снять с него наручники.  Неужели, я – современная женщина, подкованная в вопросах секса – не смогу сделать так, чтобы и ему тоже понравилось? Ведь удовольствие в сексе должно быть обоюдным. Для меня, по крайней мере.

Конечно, как мы дальше будем отношения строить – это большой вопрос. Надеюсь, он не станет слишком на меня злиться за то, что я им воспользовалась. Гамаиса – извращенка! Удовольствие доставь! Хотя все могло быть и хуже.  По моему продолжительному молчанию, Ив догадался о том, какой будет ответ.

–  Оно лежит в тумбочке рядом с кроватью, – хмуро сказал он.

–  Не поняла? Что лежит?

– Средство это твоё, –  скривился Ивэлас. –  Ты же им меня будешь поить, чтобы я смог. Верно?

–  Нет! –  разозлилась я. –  Гамаиса и подобные ей дамочки использовали моё зелье неправильно. Оно не для этого! Оно для мужчины, который хочет, но по каким-то причинам, не может. Например, возраст уже не тот, или последствия отравления, или просто для того, чтобы доставить удовольствие жене еще раз. Я не знала, что его можно использовать так. Увеличивать дозировку и… пользоваться мужчиной без его на то желания. 

– Ты не знала, для чего покупают твое зелье?!

– Нет. Понимаешь, люди его покупают для того, чтобы, например, зачать ребенка. Когда муж уже немолод, а наследника нет. Или когда женился на молодке, и хочет ей показать, что еще о-го-го, как может. Понимаешь? Дроу – закрытая раса, и я даже предположить не могла, что у вас такое практикуют! Чаще всего, когда говорят о сексуальном насилии у людей, пострадавшая – женщина, гораздо реже – мужчина, которого другой мужчина… В общем, ты понимаешь, – говорить об этом было неприятно, но мне не хотелось, чтобы Ив думал, что я специально продавала зелье для изнасилования. – Про женщин… Ив, я никогда не слышала о таком, поэтому даже предположить не могла. Только когда ты сказал, что не каторжник, я, наконец, догадалась. Учитывая то, как ты относился к шуткам про секс, возникла такая мысль. А потом вспомнила, как одна стервозная эльфийка уговаривала меня увеличить дозу.

– Я не знал.

Мы замолчали. Можно было, конечно, подождать Ниаса и с ним посоветоваться, но не думала, что он посоветует что-то другое. Если уж таким образом снимать наручники, то надо делать это сейчас, пока зрение к Иву не вернулось. Потому что, если он меня увидит, боюсь, я просто не смогу. Мне не хотелось напоминать ему Гамаису, больше, чем сейчас. Пока Ив только слышит, как я говорю её голосом, но потом увидит. И что он при этом почувствует, представить страшно.

– Ты передумала? – осторожно спросил Ивэлас.

– Нет! – резко ответила я. – Надо попытаться, по крайней мере.

Может быть, я зря всё усложняю? Не девочка давно.

– Ты боишься, что без твоего средства...

– Нет, – оборвала я Ива. – Что ты так на нем зациклился? Это для тех, у кого с этой сферой что-то не в порядке. У тебя там все действует, как надо.

Мне вспомнилась первая наша ночь, когда я перелезала через дроу. Как говорится, утром встало не только солнце.

– Откуда ты знаешь? Гамаиса, наоборот, говорила…

– Да, мало ли что говорила эта стерва?! – разъярилась я. – Ей главное было тебя унизить! Я тебе, как целитель, говорю: все нормально. Сейчас сам увидишь.

Гадюка подколодная! Она его самооценку уничтожала, гадина! С таким-то характером на эту дуру даже косой, кривой и горбатый не позарится. Сволочь! Ну, какая же сволочь! Если бы она не умерла, сама б ей глаза выцарапала. Я остервенело сорвала с себя одежду, отбросила одеяло, которым был укрыт Ив, и влезла на стол. Злость на Гамаису дала тот необходимый толчок, чтобы решиться на этот шаг.

Но от того, как вздрогнул и напрягся Ивэлас, весь боевой настрой пропал. Места на столе было не так чтобы много. Я перекинула одно колено через Ива, а попой пристроилась ему на живот. Опять стало ужасно неловко. Сижу голая на мужике и стесняюсь, блин.

– Не знаю, что делать, – покаялась я.

– Но ты же была замужем?

– Была. Но настолько давно это было, что я даже не помню. Мне едва исполнилось восемнадцать, когда мы с Тилем поженились. Он был старше меня на двадцать лет, вдовец. У него старшая дочь всего на два года меня младше.

– Ты его любила? Человечки ведь женятся по любви, верно?

– Не всегда. Я уважала мужа, с ним было удобно и комфортно. Никаких бабочек в животе, я видела его недостатки, достоинства, а он… Не знаю, наверное, Тиль был влюблен в меня. Ревновал даже, представляешь? Если б я красивая была, поняла бы, а так… – воспоминания захватили. – Наш брак продлился всего восемь месяцев. Тиль – авантюрист по натуре. Взял партию товара, решил продать на юге. Он был торговцем. Уехал и не вернулся. Я даже не знаю, где его похоронили.

– Подожди. Он умер, когда тебе было восемнадцать? Правильно я понял?

– Ну да.

– И больше у тебя мужчин не было? Вообще? Секса не было?

Что его так удивило?

– Нет. Я же вдова.

– А сколько тебе сейчас?

– Двадцать один.

– Тебе двадцать один год?! Всего лишь?

– А что тебя так удивляет?

– Думал, ты старше. У дроу двадцать один – это детство, да и девушки-человечки с поверхности, которых я видел, совсем незрелые, а ты другая.

– Зависит от трудностей в жизни, – пожала плечами я. – Некоторые рано взрослеют.

Мы помолчали.

– Что ты делаешь? – вдруг спросил Ивэлас.

Иногда когда я нервничаю, то начинаю что-то теребить в руках. И, поскольку под руками был только живот Ива, я стала как-то незаметно для себя водить пальцами по коже мужчины. Может именно с этого и начать?

– А тебе не нравится, когда я тебя касаюсь?

– Не знаю. Еще не понял.

– А так?

Я встала на четвереньки и робко поцеловала его в плечо, шею, подбородок, а потом аккуратно прикусила мочку уха. Ив рвано выдохнул.

– Так нравится?

– Да.

– Мне продолжать?

– Да.

Кажется, я поняла, что надо делать. Пусть он управляет моими действиями, это совсем не будет напоминать ему секс с Гамаисой, да и мне как-то легче.

А дальше все начало получаться само собой. Ив так чутко реагировал на мои робкие ласки, что я осмелела: потянулась к его губам… и пропала. Как же классно он целовался, с какой-то отчаянной страстью!

Его язык проник в рот, погладил кончиком чувствительное нёбо. Не прерывая поцелуя, я медленно потерлась грудью о его твердое горячее тело. Ощущения были непередаваемые, Ив шумно выдохнул, а я застонала и снова начала целовать его в шею, место за ушком, нос, губы, не переставая при этом тереться об него, как кошка.

Одной рукой я опиралась о стол, а второй гладила Ива по щеке. Никогда до этого поцелуй не доставлял мне столько удовольствия. Когда я ненадолго оторвалась от его губ, Ив потянулся за мной, не желая прерывать эту ласку. И это движение, наполненное страстной жаждой простых прикосновений, настолько завело, что я опустилась чуть ниже, продолжая осыпать поцелуями его грудь и живот. Какой он чуткий. Просто невероятно! Я гладила, лизала, нежно прикусывала, а его тело так явно, так искренне откликалось.

Это было безумно красиво. Видеть, как часто вздымается его грудь, как сокращаются мышцы на животе, как он стискивает кулаки и чуть прикусывает нижнюю губу, стараясь сдержаться, а потом не выдерживает, приоткрывает рот и тихо стонет. И ведь я не делала ничего особенного! Просто целовала и гладила. Если он так реагирует на самые обычные ласки, то что будет, если попробовать нечто большее? От предвкушения у меня перехватило дыхание. Я сместилась еще ниже, начала целовать внутреннюю часть бедра, когда Ив понял, что его ждет.

– Что ты де… А-а-гх!

Его тело выгнулось, звякнули цепи.

– Что делаю? – невинно поинтересовалась я, видя, как он ртом хватает воздух. 

– Ты непра-а-а-ах! Неправильно-о-о.

По его животу пробежала судорога.

– А мне кажется, все правильно.

– Нет, это ты-ы-ы… ты должн-а-а-а… получать у-о-у… удовольствие.

Ого. Такую длинную фразу выговорил. 

– А разве я его не получаю? Разве наручники не разжимаются?

Ив аккуратно пошевелил руками.

– Разжимаются... – ошарашено сказал он.

– Ну, вот видишь!

Я неожиданно вошла во вкус. Мне нравилась его реакция, нравились хриплые стоны, рваное дыхание. Нравилось, как он чуть приподнимает бедра, когда я слегка отстраняюсь. Моё тело ловит его возбуждение, от удивительной чувственности сносит крышу напрочь. Внизу живота все наливается теплом и сладко пульсирует. Я настолько завожусь от вида Ивэласа, что начинаю стонать вместе с ним.

Но, наверное, для того, чтобы его освободить, мне нужно получить разрядку, поэтому я снова целую живот, грудь, шею, подбородок, впиваюсь в такие желанные губы, вновь трусь о его тело своим телом. Я дрожу от желания, но медлю. Однако Ив не хочет медлить, он двигает бедрами подо мной, стараясь поймать момент, и ему это удается.

Ощущения от соединения невероятные. Мы в унисон стонем, ловим общий ритм, двигаемся резко и быстро. Мне безумно хочется почувствовать руки Ива на своих бедрах. И когда его горячие ладони ложатся на мои ягодицы, чуть сжимают, я уже ничего не соображаю. На секунду приходит осознание, что у нас все получилось, но все мысли выбивает из головы очередное совместное движение. Я схожу с ума от его вида, от его стонов, от безумного желания…

Наконец, вздрагиваю, замираю, ловя пик блаженства, и чувствую как подо мной судорожно и рвано двигается Ив. Кажется, я немного не дождалась его. Так хорошо. Я сползаю немного в сторону, чтобы не придавить моего дроу и мгновенно отключаюсь. 

*****

Ивэлас лежал на столе. Минуту назад он сорвал с глаз надоевшую повязку и смотрел в потолок. Пока зрение не вернулось полностью, поэтому картинка перед глазами время от времени расплывалась, но Ив прекрасно помнил каждую трещинку этого потолка. Он тут часто лежал, когда его наказывали. Сначала просто без еды и воды, а потом…

Дроу поморщился. Воспоминания о жизни с Гамаисой не были приятными, но то, что он на этом же месте чувствовал с Элли – просто не идет ни в какое сравнение. В его теле еще не растворились остатки недавнего удовольствия, и оно однозначно намекало на повторение. И сам Ивэлас хотел еще раз, а может и не раз, но ужасно боялся.

Боялся смотреть на Элли в теле ненавистной Гамаисы. Он сорвал повязку с глаз, потому что решил увидеть её сейчас, когда она спит, и справиться с первой своей негативной реакцией, чтобы потом демонстрировать нейтральные чувства. В его сознании не совмещались образы Элии и его бывшей жены, но реакция на внешность Гамаисы была всегда только одна – отвращение. А Ивэлас не хотел показывать отвращение своей спасительнице. Дважды спасительнице.

Он плохо владел своим телом и лицом. В клане матери ему не приходилось скрывать чувства. Его положение в обществе позволяло вольности. Дальний родственник главы клана, даже имя рода другое. Ивэлас больше общался с обычными дроу и со слугами, чем со знатной роднёй. Лишь несколько раз присутствовал на торжественных клановых церемониях вместе с сестрой, матерью или бабушкой просто для того, чтобы создать массовку.

Кто же знал, что на одной из таких церемоний его заметит Гамаиса? Может быть, если бы он согласился тогда скрасить одну её ночь, ничего бы не случилось? Кто знает. Но, видя нежелание Ива, вмешалась младшая сестра, и Гамаиса осталась без игрушки.

Дурная слава бежала впереди вздорной эльфийки, поэтому матери и сестры не спешили отдавать ей своих сыновей и братьев даже на одну ночь, хотя род был у неё знатный, а размер магического резерва немаленький. Хуже всего то, что Гамаиса тогда заметила их переглядывания с сестрой и сделала правильный вывод. Отказ разозлил эльфийку и разбудил в ней охотницу.

Сначала Гамаиса пыталась соблазнить Ива, потом просто купить, но мать не соглашалась, понимая, что деньги не дороже сына. А в том, что Гамаиса, дорвавшись до Ивэласа, сделает все возможное, чтобы отыграться за долгую осаду, она не сомневалась.

В конце концов, предложения прекратились, и семья Ива вздохнула с облегчением, но, как оказалось, рано. Через несколько месяцев Гамаиса заключила с главой клана сделку, и ни мать, ни сестра, ни даже бабка не смогли ничего поделать. Ивэласа отдали в мужья садистке.

К слову, никакой неприязни к матриарху клана Ив не испытывал. Она до последнего не хотела его отдавать, но обстоятельства сложились не лучшим образом.

Четвертая часть воинов и магов клана согласно договору с людьми, заключенному великой матерью,  отправилась на поверхность. Гномы воспользовались моментом и напали на клан, желая легкой добычи, но территорию удалось отстоять*. Правда, потери оказались невосполнимые: две сильные и опытные магички погибли, обороняя клан, так же, как и семеро магов средней силы, и тридцать слабых; воинов погибло раз в десять больше. К сожалению, клан не был крупным, и такие потери сказались на обороноспособности.

___

Подробней об этом можно прочесть в моей книге «Эльфийский гамбит».

___

Не прошло и двух недель после первого нападения, как разведчики донесли неприятную весть: гномы снова готовили атаку. Подкрепление с поверхности не успевало вернуться, и Гамаиса предложила свою помощь в защите клана, а взамен потребовала Ивэласа.

Тогда у Гамаисы был единственный муж, а на место второго пророчили Ниаса. Все знали о желании молодой эльфийки выйти замуж за мага-контрактника, как только действие договора закончится. Матриарх решила, что Гамаиса не станет менять перспективного мага на симпатичного молодого дроу, не отличающегося никакими талантами, поэтому заявила, что будет согласна, только если та возьмет Ива в мужья.

Гамаиса неожиданно согласилась. И, надо отдать ей должное, смогла в краткие сроки собрать и привести более сотни высококлассных воинов и магов своего клана. Не бог весть какие силы, но их оказалось достаточно, чтобы отбросить коротышек. Через восемь дней после второго нападения гномов вернулись дроу, отправлявшиеся к людям. Защита клана была восстановлена, и большой семье Ивэласа теперь ничего не грозило.

Матриарх клана долго откладывала свадьбу Гамаисы, надеясь, что эльфийка передумает, но не тут-то было. Когда его женушка что-то желала, сбить её с курса было практически невозможно. В конце концов, Ивэласа отдали в мужья Гамаисе, в тот же день новоиспеченные супруги уехали из клана. А потом был этот мррашев стол и потолок.

Ивэлас много раз задавался вопросом: почему тело Гамаисы, соответствующее всем канонам дроуской красоты, не вызывает у него никакого отклика? Он мог с ней только с этим ужасным зельем. У Ива даже появилась мысль о том, что он не состоятелен как мужчина. Да не просто появилась, он сам поверил в это, ведь постоянно слышал насмешливые и обидные комментарии Гамаисы.

И потом вдруг однозначная мужская реакция на травницу! На низенькую молодую женщину, с круглым лицом, широким носом, пышным телом, похожую, скорее на гномку, а не на тёмноэльфийскую красавицу. Можно списать это на случайность один раз, но когда Ивэлас проснулся на следующее утро и поймал себя на том, что с удовольствием поглаживает большую грудь Элли, то разозлился.  Конечно, она его напоила каким-то зельем!

Только она вела себя так, будто не хочет воспользоваться результатом. И чем больше Ивэлас  присматривался, тем больше понимал, что травница вообще ничего от него не хочет за спасение и не знает о том, в каком состоянии он просыпается каждое утро. Возможно, догадывается, но считает это само собой разумеющимся.

Почему? Наверное, она не видит ничего особенного, потому что на неё именно так реагировали человеческие мужчины. Завидная невеста. Раньше он скептически отнесся к её словам, но сейчас верил. И её муж. Ведь она с ним делала то же самое, что с ним сейчас, и он так же…

Ив от ярости сжал зубы. Как хорошо, что этот человек мертв. Великая Ллос! Предельно ясно, почему он её ревновал. Да любой мужчина будет бояться, что такая женщина предпочтет кого-то другого. Тем более, она совершенно непредсказуема. Никогда не ясно, что придет Элли в голову. Тогда он пришел к выводу, что какое-то из зелий Резаэлли восстановило и его сексуальное здоровье, но после того, как его поймала Гамаиса, оказалось, что это не так. И вот теперь реакция, которая удивила его самого. Так может быть…

Мысль, которая пришла вдруг в голову, была сумасшедшей, но объясняла все. Он узнал её сразу с первых слов, хотя слышал другой голос. Когда они сидели с ней вместе в её маленьком домике, и Элли вытирала текущую из его носа кровь, у неё в глазах стояло сострадание и страх за него. Тогда она говорила с той же интонацией.

Прикованный цепями к стене, ослепленный, он легко представил её перед внутренним взором, узнал. Не глазами, не ушами, а душой. Возможно ли это? Может быть, и сейчас тело реагировало на Элли, на её душу? Чушь, просто чушь! Истинные пары только у драконов, но тогда, как можно объяснить то, что было?

В любом случае, надо сейчас посмотреть на неё, а потом… Ивэлас чуть повернул голову и скосил глаза. Белая макушка, лохматые, не уложенные волосы. А еще в его зону видимости попала рука, которая лежала у него на груди. Он сначала не понял, что было не так, а потом осознал: ногти были аккуратно подстрижены и не накрашены.

Гамаиса следила за своими волосами и никогда не оставила бы их в таком беспорядке, а еще она отращивала длинные ногти и красила их ярко-алым или черным лаком.  Ивэлас постарался развернуться, чтобы заглянуть в лицо, но Элли потянулась, смешно причмокнула губами и вдруг резко поднялась на локте.

– Ив, ты снял повязку?

Именно в этот момент зрение помутилось, и он увидел лишь овал лица.

– Пока мутно вижу.

– Но видишь же! Следи за ладонью, – она поводила рукой перед его лицом. – Очень хорошо. Сколько пальцев?

– Кажется, четыре.

– Здорово!

Ивэлас моргнул, картинка перед глазами вдруг обрела  четкость. Элли  по-детски улыбалась, глядя на него, глаза сияли. Пара белых прядей упала на лицо, и она просто дунула на них, но волосы не пожелали убираться. Гамаиса просто не могла быть такой! 

– Какая же все-таки замечательная у вас регенерация! – восхищалась она, стараясь пригладить прическу. –  В своё время, когда я читала труды…

Вместе с рукой поднялась её грудь, взгляд зацепился за неё, и Ивэлас залип.

– Эй, ты хоть меня слушаешь?

– Да! То есть, нет.

Элли расхохоталась: искренне, легко. Гамаиса никогда так не смеялась

– Ну, мужик всегда мужик, даже если он дроу. А сначала говорил: «Не могу». Все ты можешь и о-го-го как! Ив, я понимаю, что тебе хочется в ванну, но извини, я – первая.

С этими словами она соскочила со стола и, скрывшись за дверью, напоследок крикнула:

– Обещаю, что быстро!

Ивэлас встал и с наслаждением потянулся. Зрение снова помутилось, но он улыбнулся. Конечно, будет трудно. Элли совсем не представляет традиций дроу, ей будет сложно копировать Гамаису, а ему сложно будет воспринимать её в этом облике. Однако никакого отвращения к ней он не почувствовал. Они справятся. Обязательно справятся.