Глава 27
- Чему обязана, лорды? – стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все холодеет.
- Мы прибыли сдать кровь, - усмехается блондин, наш бывший пациент. – И еще… рад тебя снова видеть, Мари.
- Ох… вы очень-очень вовремя. Следуйте за мной, пожалуйста.
И я опять возвращаюсь в лабораторию. И снова беру материал, пропускаю через центрифугу, замеряю, переливаю, считаю. И прячу готовые образцы у себя на груди. Аккуратно прикрываю платьем, чтобы не заметили глазастые доноры.
- Сколько ты уже не спишь? – вздрагиваю от неожиданного голоса за своей спиной.
- Не знаю… третьи сутки, кажется, - потираю пальцами глаза. – Может, четвертые.
- Тебе нужно отдохнуть, - Теодор выглядит не лучше меня.
- Тебе тоже, - отвечаю.
- Я не человек, выдержу. А ты иди, поспи. Я все сделаю.
- Все, да не все. Они должны быть возле меня. Пробирки. И я не пойду… я буду волноваться, я…
И тут главврач жестом фокусника достает из нагрудного кармана… Мурку.
- Мяу! – выдает котенок, радостно норовя выскочить из его ладоней ко мне в руки.
- Маленькая, - подхватываю малышку и прижимаю к себе, а она моментально включает мурлыканье.
- Вот бери своего котенка и иди, ложись на тот диван. Я не буду шуметь, а доноров отправлю в гостиницу. Давай, Мари, тебе нужен отдых.
И Теодор почти силой укладывает меня на диван, накрывает пледом и чуть приглушает свет в том углу, где я лежу. Ничего удивительного, что буквально через пару мгновений я вырубаюсь. Сказывается и дикая усталость, и кошачье уютное мурлыканье, и понимание: если что – я тут и всегда успею помочь. Спасти. Как не успела спасти свою сестру.
Просыпаюсь, как от удара. Дергаюсь и сажусь, испугав Мурку.
- Прости, маленькая, - успокаивающе поглаживаю малышку.
В лаборатории никого нет. Сколько я спала? Тут нет окон – не понятно, какое время суток. Встаю, вздрагиваю. Пробирок на шее нет! Осталась только одна! Их украли?! О, нет! Быстро обуваюсь и с бешено бьющимся сердцем подбегаю к двери, когда она открывается и в лабораторию заходит Теодор, выглядящий больным. Бледный, с горящими глазами.
- Теодор! У меня украли пробирки! Я…
- Тише, Мари, - мэтр Дорвин прижимает меня к своему слишком горячему телу, - все в порядке. Это я срезал пробирки. Ты спала, я не хотел тебя будить.
- Ох, - от облегчения у меня подкашиваются ноги, я бы упала, если бы Теодор меня не держал. – Ты горячий. Ты заболел? Как ты себя чувствуешь?
- Странно себя чувствую. Но на болезнь это не похоже. Я уже давно не спал и мало ел, а сил как будто все время становится больше. И скорость увеличилась. И обоняние.
И главврач делает что-то очень странное: внезапно наклоняется и прижимается носом к моей шее. Я вздрагиваю от сотен и тысяч вездесущих мурашек, сразу побежавших по всему телу.
- Я давно не была дома, не принимала душ, я…
- Т-с-с… ты чудесно пахнешь, Мари. Когда-то давно, когда я был еще совсем мальчишкой, до смерти мамы, мы всей семьей поехали к морю. Я запомнил эти выходные на всю жизнь. Горячее солнце, соленый ветер, прохладные капли на лице. Состояние покоя и какой-то огромной радости, такое бывает только в детстве. И сейчас, рядом с тобой, я чувствую то же самое. Ты пахнешь счастьем, Мари.
Мои глаза наполняются слегка глуповатыми сентиментальными слезами. Обнимаю Теодора крепче, прижимаюсь сильнее. Этот поцелуй получается не такой, как те другие. Он полон нежности и какого-то особого, бережного отношения. Мы словно разговариваем таким образом, узнаем друг друга заново. Глубже. До самого сердца.
Наверное, в этот раз мы могли зайти дальше поцелуев, но нас прервали. Стук в дверь и голос Патрика, зовущий мэтра Дорвина.
- Пойду узнаю, какие там новости. Ты никуда не уходи.
Киваю, но уже через пять минут с ухода Теодора понимаю, что мне срочно нужно в дамскую комнату. А на обратном пути меня ждут.
- Мари, ты едешь со мной, - сообщает мне блондин, начальник дознавателей, тоном, не терпящим возражений.
- Нет, не еду! – пытаюсь вырвать свою руку из его пальцев.
А в следующее мгновение мне в лицо распыляется какой-то порошок, и я отключаюсь.