Глава 19

Еще никогда Ральфу не было настолько страшно. Даже когда оказывался в кольце из монстров, норовящих его сожрать. А сейчас перед глазами все помутилось. Ведь в голове возник образ Хелены. Ее трепещущие на ветру русые волосы, искристые глаза, упрямый подбородок, но такие мягкие губы, так и манящие поцеловать. Нет! Ральф не мог потерять ее!

– Увидел вас как-то случайно. И решил проследить. Как оказалось, не зря. Кто бы мог подумать, что ты, гордость золотой стражи, будешь прикрывать девку с магическим даром? И не только ее… Да, да, я знаю, что у ее дочери тоже проявилась сила. Ты же понимаешь, что теперь будет?

Ральф прекрасно понимал. Защитить ребенка еще как-нибудь можно попытаться. Попробовать доказать, что сила открылась только что, что о ней еще попросту не успели сообщить. Хотя зная Джареда, он не позволит выкрутиться и в этом. А вот Хелена… это безнадежно. У нее силой отберут магию. А саму Хелену за то, что скрывала свои способности, отправят в изгнание. О себе Ральф почему-то не думал. О том, что будет с ним, если все раскроется.

– Чего ты хочешь? – Ральф спросил это глухо, отрывисто, словно зверь рыкнул.

Джаред оглянулся на дверь. Он только выглядел самоуверенным. А на деле боялся, что все дойдет до его отца. Может, это и был хороший выход? Но Ральф не мог так рисковать. Каждый из Золотой стражи считал своим долгом отправить в изгнание скрывающегося мага. Ведь магия в руках обычного человека опасна. Драконов, к примеру, король попросту не трогал, была какая-то древняя клятва королевской семьи, что никто не ограничит их свободы. Да и отнять у них магию было практически невозможно.

– Исчезни, Ральф, – прорычал Джаред. – Пока ты здесь, я всегда буду в тени. Ты ведь у нас лучший стражник. Вся слава тебе.

– Разве это имеет значение? Ведь самое главное в нашей работе – это защищать людей. Остальное второстепенно. Разве нет?

– Морали читать мне будешь? – зло выпалил Джаред. – А сам покрываешь Хелену, и совесть тебя не мучает! Чем она так хороша? Что стоит того, чтобы рисковать!

И тут Ральфа сорвало. Он сам не понял, как от ярости буквально потемнело в глазах. Ральф ударил Джареда. Так, что тот схватился за край стола. Совсем не приученный ни драться, ни сражаться. И куда лез в стражу. Джаред схватился за челюсть, стирая кровь с разбитой губы.

– Ни слова больше о Хелене, – процедил Ральф. – Иначе про этот шантаж узнает твой отец.

– Так ты выполнишь мои условия?

– Да. Закончу кое-какие дела – и да.

***

Ко мне приходили с разными хворями. И я привыкла, что моя магия вспыхивает по десять раз на день. Поэтому этот случай меня удивил… Колокольчики над дверью звякнули, внутрь зашел плечистые небритый мужчина.

– Это… того… нога у меня болит. Упал и коленом ударился!

Я привычно скользнула взглядом по полочкам с настоями и мазями. Но магия не откликнулась.

«В чем дело? – нахмурившись, подумала я. – Неужели тут не банальный ушиб, а что-то настолько редкое, что у меня нет подходящего лекарства?»

– Давайте я Вас осмотрю? – предложила я мягко. – Присаживайтесь.

– Что там смотреть?! – рявкнул на меня мужчина. – Просто дай мне что-нибудь от синяка и все!

Я моргнула, не понимая, с чего это на меня так набросились. Но быстро взяла баночку с нужной мазью. Она так и не засветилась в моей руке.

«Может, он не для себя ее взял? – хмыкнула я про себя. – Может, у него любовница ушиблась! И он не хочет говорить, чтобы это до жены не дошло!»

Эта мысль меня позабавила. Я спрятала улыбку, принимая от него оплату и убирая в ящик стола. Он закрывался на небольшой ключик, который я носила при себе. Ведь бывало, что заходило сразу много людей. Не хватало еще, чтобы кто-то забрал себе всю мою выручку!

Хмурый мужчина ушел. Я заметила, что на прилавке закончились мешочки с травами от бессонницы. Они улетали у меня в два счета. Да что там? Даже Шарлотта у меня их брала, чтобы заваривать себе на ночь! Я подтянула к полкам стул, чтобы взобраться на него. И потянулась к коробку, стоящему на самой верхней полке. Там хранились мои запасы.

Колокольчики над дверью снова звякнули. Я отвлеклась и чуть пошатнулась. И едва не полетела на пол. Если бы Ральф, зашедший внутрь, не оказался рядом со мной в долю секунды. Я опомнилась в кольце его рук.

– Осторожнее, Хелена. Иначе лечить придется уже тебя.

Он улыбнулся мне, но как-то… чуть натянуто. Я на секунду нахмурилась, не понимая, в чем дело. Но в следующую секунду попросту не сдержалась и потянулась к губам Ральфа.

– Нам нужно поговорить… – выдохнул он мне к губы после поцелуя. Почти измученно, почти иступленно. Я прикрыла глаза. Поговорить… о нас, наверно? Завтра я собиралась заняться бумагами о разводе. Ральф знал об этом. Что он хотел узнать? Что… будет с нами после? Когда я уже буду свободна, стану ли я его? Я не хотела отвечать словами. Суеверно боялась, что если скажу, то что-то пойдет не так. Я просто приподнялась на носочки и увлекла Ральфа в долгий поцелуй.

– Хелена… – выдохнул Ральф.

И сорвался тоже. Нас слишком тянуло друг к другу, чтобы противиться этому. Майя и Джез гуляли с Шарлоттой, они должны были вернуться только к ужину. А больше никого в доме не было. Правда… оставалась незапертой дверь? Но кажется, Ральф напрочь об этом забыл. Когда подхватил меня под бедра, усаживая на стол и снова целуя, целуя, целуя.

Поцелуи Ральфа были очень горячими. У меня дыхание перехватило от них! Он усадил меня на стол удобнее и вжался в меня всем своим телом. Я чувствовала – его страсть глубокая, затаенная, и вырвалась наружу она случайно. Ральф не планировал этого «тет-а» на столе. Наоборот, он всегда был таким сдержанным, таким… застегнутым на все пуговицы, что меня тянуло сорвать с него рубашку. И проверить, касаниями, укусами, поцелуями, будет ли он так же холоден и сдержан в постели. Как оказалось, нет. С губ Ральфа сорвался стон. Отчаянный, обреченный… он закрыл глаза, зажмурился изо всех сил, словно стараясь прогнать наваждение. И прошептал:

– Я люблю тебя, Хелена. Ты должна знать об этом. Люблю, по-настоящему сильно люблю! – В моей груди взорвались фейерверки. Как те, что так любили запускать люди на Земле. Ральф меня любит! Еще и открыто говорит о этом! Что же это значит?

«Это значит, что он вот-вот позовет тебя замуж…» – заговорил вдруг мой ехидный внутренний голос.

«А бумаги о разводе Томас так и не подписал… да, он обещал, и мило улыбался, когда ему нужно было вырваться из цепких лап Ральфа, но вот обещания свои он пока не спешит выполнять!»

Это расстраивало меня. Я не говорила с Ральфом об этом, не до того было. Хотя… если честно, я побаивалась этого разговора, зная взрывной характер Ральфа. Еще поедет к Томасу поговорить по мужски, и пришибет его ненароком! Или в тюрьму засадит… а я не хотела врать Джезу об отце. Ведь Джез частенько спрашивал о нем. Наверное, все таки скучал? И что я отвечу на очередной вопрос сына? Что Ральф посадил папу в темницу? Или покалечил? Или убил? Бр-р, нет, такого счастья мне не надо. Джез и Ральф неплохо ладили, и я не хотела разрушать их хрупкое доверие. Ведь знала, что у Ральфа своих детей не было, и ему сложно находить общий язык с чужими ему детьми. Но он старался.

«Да тебе просто жаль Томаса! Вот ты и не признаешься Ральфу и ждешь, когда Томас таки подпишет документы. А пока твой бывший – хотя пока еще не бывший – муженек – лишь тянет резину и не отвечает на твои письма…»

Лично, конечно же, я с Томасом не виделась и после подвала, не хотела видеться. Несмотря на все заверения о том, что Томас изменился к лучшему, и больше не станет дурить, я его побаивалась.

– Я хочу с тобой поговорить, Хелена. Это серьезно. – Вдруг отстранился от моих губ Ральф и я затаила дыхание, чуть не плача. Нет, нет, только не предложение руки и сердца, только не сейчас! Меня обуяла настоящая паника.

– Милый, ну что тратить сейчас время на разговоры? – Немного приторно мурлыкнула я, пряча страх. – Детей нет дома, давай насладимся друг другом и отложим все серьезные вопросы. А сейчас посвятим это время другому…

Ральф немного напрягся всем телом, я это почувствовала. Но когда мои губы накрыли его губы в долгом поцелуе, он умолк. И отдался сладостному процессу. По моей спине скользнули его ладони, тонкие сильные пальцы запутались в моих волосах. Я сама слегка плыла от его касаний, и почти забыла об опасности, когда…

– Но я должен сказать тебе кое-что важное… – Проговорил, даже не разрывая поцелуя, Ральф. И я чуть не выругалась сквозь зубы.

– Позже поговорим. – Уже жестче выпалила я, увлекая Ральфа за собой на небольшой кожаный диванчик. И там уже расстегивая его рубашку, чтобы провести ладонями коже, вместо тонкой ткани, увидела какое-то страдальческое выражение, застывшее на лице у Ральфа, несмотря на наши обоюдные ласки. Он что, обиделся на меня за то, что я его так горячо отвлекаю? Нет, не может быть… зато умолк. А значит, гроза миновала. Я знала, что в последние дни он очень погружен в работу. Поэтому после сегодняшнего уединения скорее всего поговорить мы не успеем, Ральф снова умчится на задание и вернется поздно вечером. А я… после его ухода, тотчас же напишу еще одно письмо Томасу, где поставлю условие – развод и подпись всех бумаг! А еще, поговорю с Шарлоттой. Она вроде как была на моей стороне. И даже жену новую пыталась сыну подыскать. Если не передумала, не встала на сторону Томаса. О, этот хитрый жук умел убеждать! Но нет, я не сдамся. Я нажму на Шарлотту, чтобы она в свою очередь повлияла на сына. И уже на днях я смогла похвастать Ральфу подписанными документами о разводе. И тогда яс легким сердцем смогу принять его предложение руки и сердца, не оскорбляя Ральфа каким-то отговорками о неподписанных бумагах. Наша помолвка должна быть идеальной! Я так решила. И отступать от своего плана не собираюсь!

Нажать на Шарлотту не получилось. Потому что эта хитрая лиса, будто почуяла мое настроение на будущий разговор. И укатила на неделю к подруге, в соседний небольшой городишко. Откуда у нее только деньги взялись на такие путешествия! Томас, по-прежнему, не отвечал на письма. И я не выдержала, отправила ему уже не письмо, а записку, с просьбой, нет, с требованием встретиться в людном месте! Повторения подвала я не желала ощутить на своей шкуре. А повторение вполне могло случиться.

Томас, на удивление, согласился на встречу. Я была в шоке – таким сговорчивым я давно не видела своего почти-бывшего мужа. В городе открылась небольшая чайная – новый формат заведения для столицы. Не для меня, конечно. Ведь я до сих пор помнила, и как зажигала в клубах у себя на Земле. И как сидела с подругами в уютной кофейне за углом большого трц. Но делиться воспоминаниями с Томасом я не собиралась. Он и без того неадекватно отреагировал на мое заявление о попаданчестве. Мне хватило!

Томас встретил меня, как щеголь. Его темные волосы были тщательно уложены на модный лад и даже слегка поблескивали. Наверняка намазал их какой то дрянью, которой увлекались мужчины этого мира! Томас пришел первый и занял небольшой столик из плетеной лозы на свежем воздухе. Он сидел и задумчиво вертел в руке серебристую ложечку. И бросал заинтересованные взгляды на прохожих девушек. Я покачала головой, не ощущая ни капли ревности. Томас неисправим!

– Здравствуй, Томас. – Проговорила я холодно, присаживаясь на второй стул. Он поднял на меня глаза и улыбнулся. Но не искренне, а как-то замороженно.

– Привет, Хелена. – Равнодушно откликнулся он. Я нахмурилась. Начало беседы не располагало к позитиву. Ведь Томас даже не смотрел на меня!

– Нам нужно поговорить. – Твердо выпалила я. – Ты получал мои письма, Томас?

– Письма? Какие письма? – Насмешливо вздернул Томас свою черную бровь. Мне сразу же захотелось вцепиться в это красивое лицо, как дикой кошке. И разодрать его!

– Письма с требованием подписать документы на развод. – Спокойно уточнила я. Но мое спокойствие было деланным. Так же, как у Томаса. Ведь он явно пудрил мне мозги!

– Не было никаких писем. И документов тоже. – Пожал Томас плечами. – Знаешь, судебные проволочки нынче такие долгие…

«Особенно если ты дружен с сыном одного из королевских верховных судей?» – закончила я мысленно за Томаса. Вспомнив некоторые факты из его биографии. Этот жук умел втереться в доверие к сильным мира сего! О, как я ненавидела сейчас Томаса. Всеми фибрами своей души.

– Ральф со своей стороны озаботился о том, чтобы проволочек не было. – Напомнила Томасу я. – За наш развод ходатайствовал сам…

– О, меня не волнует, кто там ходатайствовал за вас с Ральфом! – Преувеличенно активно замахал руками Томас. – Я – законопослушный человек. Конечно же, я не смею оспаривать решения самого короля и верховного суда! Я подпишу все документы. Так, как обещал. Но… я же не виноват, что эти документы пропали, правда?

Я откинула голову назад и едва не зарычала от гнева. Но Томас сладко улыбаясь, продолжил говорить.

– Их, конечно, отправят снова. И я все подпишу. Но на это потребуется время.

Время, которого у меня не было. Нет, конечно, я знала, что Ральф не передумает жениться на мне. Я доверяла Ральфу. Но… я помнила, как сильно он ревновал меня к Томасу. И боялась того, что Ральф, сгоряча, обвинит меня в пособничестве бывшему мужу. Что мол, это я сама не против потянуть время, чтобы не разводиться. Да, конечно, в обществе разведенных женщин не любили. Если честно, их почти не было. Мало кто из женщин, даже те, кого регулярно поколачивали мужья, мог рискнуть и уйти от мужа. Дети, осуждение общества, деньги… столько факторов, которые я понимала. Но не принимала для себя! Но Ральф – дитя своего времени. Что если он решит, что я его обманываю? Вожу за нос? И хочу – брр – вертеть роман с двумя мужчинами?

Томас подтвердил гнусность моих мыслей своей задумкой. Когда перехватил мою ладонь и вежливо поцеловал на людях. Но этот жест… мог быть расценен для остальных прохожих, как предроссудительный! По моей спине пробежала дрожь отвращения. Я вырвала руку из ладони Томаса и едва удержалась от того, чтобы не вытереть ее о платье.

– Чего ты хочешь, скотина? – Выпалила я гневно. Он тихо рассмеялся и покачал головой, совершенно не оскорбившись. Видимо, Томас продумывал свой план довольно давно. Иначе как расценить эту игру, как по нотам?

– Все просто, моя дорогая жена. Я хочу денег. И я выяснял… что твой Ральф далеко не гол, как сокол. У его родителей были сбережения. Хотя и неявные. У него вообще непростая семья. Ральф явно что то скрывает в своем прошлом, своем происхождении. В общем, я говорю о том, что денежки у Ральфа водятся. Если не родительские, то накопленные за годы службы. И пришло время ему с ними расстаться.