Глава 21

Первый день осеннего фестиваля Изобилия у Ричарда с самого утра вышел загруженным и суматошным.

Началось с того, что местные торговцы переругались с приезжими, пришлось час выслушивать их претензии и еще час корпеть над картой города. Зато после того, как он лично распределил места в соответствии с товарными группами, дельцы помирились и с радостью согласились поддержать городской приют для детей-сирот.

Как только торговцы покинули судебный зал, стража привела двух баронетов. Накануне они устроили драку из-за женщины и разнесли едальный зал трактира. Узнав, что этой женщиной была служанка трактира, к которой оба приставали, Ричард пришел в ярость. Он присудил им огромный штраф и заключил под стражу на все три дня фестиваля. Сидя в тюрьме, дебоширы должны были триста раз переписать «Наставления для благородного воина и аристократа». Один из разделов этого трактата как раз касался отношения к женщинам.

Не успел Ричард остыть, как ему доложили, что в приемной его ждет ректор академии, чтобы зарядить артефакты на случай дождя. Идея была отличная. В случае непогоды магический купол защитит от непогоды все три площади Флорингема и улицы, где будут стоять торговые прилавки.

Закончив с подпиткой артефактов, Ричард решил перекусить прямо в кабинете. Вместе со слугами и едой к нему явился Майкл, чтобы доложить, что с охраной города все в порядке. Выслушав доклад, Ричард решился задать своему капитану личный вопрос, который уже давно его мучил.

— Майкл, расскажи мне о своей женитьбе. Как вы с Миллисентой познакомились, как ты понял, что она та самая?

Капитан удивленно уставился на Ричарда. Шевельнул вправо-влево усами и ответил:

— Ваша Светлость, познакомились мы на помолвке. Родители наши за нас договорились. Что лучше ее на всем свете женщины нету, я понял, когда у нас вторая дочурка родилась. Поначалу я был молод и глуп, все на внешность смотрел, да на сторону поглядывал. Потом дошло, что где бы ни был, меня домой тянет. Отец с матерью правильный выбор сделали, нашли мне достойную жену. Поклон им до земли за это. Сам я по молодости на таких, как Милли, даже не смотрел. А к чему вопрос, Ваша Светлость? Мне тревожиться или радоваться?

Ответ Майкла Ричарда не порадовал. Потому что ему до дрожи хотелось на сторону. Точнее, в сторону, подальше от сковывающих обычаев и обязательств. Поэтому вместо ответа, он задал Майклу еще один вопрос:

— Капитан, что ты думаешь о герцогине Аламской?

— А что тут думать, Ваша Светлость. Жениться надо. Во-первых, она принесет вам целое герцогство. Во-вторых, она совершенно точно плодовита, и, судя по тому как отлично выглядит, вполне здорова и способна принести вам наследников. В-третьих, я слышал, что детей она сама воспитывала, да и сейчас, пока мужа ищет, на гувернеров не бросила, отправила к родителям. Отец у нее бывший генерал, мать была фрейлиной Ее Величества, так что они привьют внукам манеры не хуже, чем своей дочери. Так что, герцогиня Аламская — отличная мать.

Ричард мрачно смотрел, как Майкл старательно загибает пальцы, перечисляя достоинства Маргарет Фулл.

— Да, она уже не молода, но в вашем случае это большой плюс, вы сами говорили, что с молодыми женщинами вам уже не по пути. Несмотря на возраст, герцогиня прекрасно выглядит, и после инициации останется такой на долгие годы. Ваша Светлость, вам выпали счастливые фишки.

Ричард задумчиво кивнул. Все так и было. Счастливые фишки. Достойная пара. Надо жениться…

— Если все хорошо, то почему так плохо? — тихо сказал он.

— Вы о чем, Ваша Светлость? Вы что-то узнали о герцогине? — тут же встревожился Майкл.

Ричард покачал головой и принялся доедать обед, но аппетит пропал, так что еду он пережевывал механически, не чувствуя ее вкуса. После этого неприятного разговора все остальные хлопоты показались ему мелочью. Поэтому закончив трапезу, Ричард отправился в город, чтобы еще раз проверить защиту от призраков и духов. Свой путь он закончил на площади Справедливости, где каждый год принимал прошения от простолюдинов. Обязанность эту он назначил себе сам. Она была неприятной, ведь ему приходилось созерцать отталкивающую бедность, но необходимой для справедливого правления.

Спешившись, Ричард с удивлением увидел на помосте, где обычно сидел один, три кресла.

— Почему три? — недовольно спросил он у распорядителя.

— Ваша Светлость, это распоряжение герцогини-матери. Дополнительные кресла предназначены для нее и для герцогини Аламской.

Второй раз за день внутри Ричарда вспыхнула ярость. Усилием воли он подавил порыв разнести помост на мелкие щепки, и спросил:

— Она что, здесь? Герцогиня Марвел?

— Да, Ваша Светлость. Они обе здесь. Ушли в Золотой особняк, дожидаться начала, — дрожащим голосом ответил распорядитель. Он прекрасно знал, что герцог Флорингемский всегда сидел за столом один, без лишних ушей. Значит, ему сильно досталось от Патриции Марвел, раз все-таки решился поставить три кресла.

Ричард окатил распорядителя выразительным взглядом, чтобы вспомнил, кто в городе хозяин, и направился в особняк, стоявший у площади.

Обе дамы были в гостиной, пили чай. Ричард поприветствовал Маргарет и без предисловий обратился к матери:

— Ваша Светлость, с каких пор вы оспариваете мои приказы и подрываете мой авторитет?

Старческие глаза Патриции Марвел расширились, губы сжались в тонкую ниточку. Она набрала в грудь воздуха и звенящим голосом обратилась к герцогине Аламской:

— Маргарет, вы не могли бы оставить нас одних?

Маргарет Фулл медленно поднялась из кресла, бросила на Ричарда тревожный взгляд и сказала:

— Схожу наверх, полюбуюсь городом с балкона.

Когда она удалилась под тихое шуршание пышных юбок, Патриция свистящим шепотом обрушилась на Ричарда:

— Сын, ты что себе позволяешь? Как не стыдно так вести себя при гостье⁈

— Мама, ты прекрасно знаешь, что прошения я принимаю один. Всегда. Ты никогда не проявляла к этой процедуре ни малейшего интереса.

— Я — нет. Я никогда не понимала этой традиции. Но Маргарет — твоя будущая жена, она должна привыкать к своим обязанностям.

— Каким обязанностям?

— К тому, что жена должна быть рядом с мужем и поддерживать его во всех начинаниях…

Ричарду многое хотелось сказать, но он начал с того, о чем раньше, до знакомства с Элис, даже не задумывался.

— Мама, сначала это надо было обсудить со мной, чтобы не заставлять несчастного распорядителя плясать между двух огней. Ему сегодня и так достанется. Ты об этом не подумала?

— Ричард, ты с ума сошел? Я герцогиня Марвел! Мне думать о каком-то слуге? Он должен без колебаний выполнять мои приказы вот и все!

Ричард бросил взгляд на настенные часы и прислушался к шуму на площади. Ее заполняли люди. Настало время выходить к народу.

— Хорошо, герцогиня Марвел. С этой секунды я устраняюсь от управления герцогством. Можете отдавать любые приказы… Всем, кроме меня, — твердо сказал он.

Патриция Марвел открыла рот, подняла руки и замахала в воздухе растопыренными пальцами.

— Что такое, Ваша Светлость? — Ричард склонил голову. — Мама, ты так рада, что нет слов?

На глазах герцогини-матери выступили слезы, ее подбородок задрожал, но сегодня ее вид не обманул его и не смягчил сердце. Сейчас мать олицетворяла для Ричарда абсолютно все оковы, которые налагало на него общество. Оковы, из-за которых он сказал Элис, что ни один, даже самый захудалый барон, никогда не женится на ней. В груди кольнуло чувство вины. На секунду ему действительно захотелось все бросить, развернуться и уйти. Захотелось запереться вместе с Элис в ее особняке. Вести разговоры, пить чай, работать над новыми артефактами, которые преобразят… Ничего они не преобразят, если он на самом деле уйдет! Ричард взял себя в руки.

— Мама, с каких пор ты перестала думать о приличиях? — спокойно спросил он, подпустив в голос удивления.

Слезы тут же высохли на широко раскрывшихся глазах Патриции Марвел.

— Что? — воскликнула она и испуганно замерла, когда Ричард подошел ближе и наклонился к ней с заговорщицким видом.

— Мама, — сказал он едва слышно. — Ты собиралась посадить вдову, у которой не закончился траур, рядом с неженатым мужчиной. Ваша Светлость, вам напомнить главы из «Наставления благородным дамам»? Спустя месяц со дня смерти мужа, вдова может появлятся на званых вечерах и балах. Но до окончания третьего месяца она не имеет права проявлять интерес к мужчинам и оказывать явное предпочтение одному из них. Она не может появляться на публике ни с кем, кроме женщин, отца или брата.

Патриция Марвел испуганно прикрыла рот ладошкой.

— Мама, скажи, что Маргарет Фулл не знала о твоем плане посадить ее рядом со мной. Что такое, что с твоим лицом? Она знала? Она поняла, зачем ты требуешь поставить рядом три кресла, и не остановила тебя?

Герцогиня-мать стала белее скатерти на столе, за которым они пили чай. Хотела сблизить сына с будущей невестой, а вместо этого скомпрометировала ее перед ним!

В гостиную вошла Маргарет Фулл.

— Простите, но разве нам не пора идти? — спросила она своим мелодичным голоском и погладила большой кошель, висевший на поясе. — Простолюдины уже ждут раздачи милостыни.

Ричард всмотрелся в лицо Маргарет. Оно было безмятежным, как гладь лесного озера в безветренный день. «Она так глупа или так хитра? Если мы сядем рядом, пересуды пойдут не только о ней, но и обо мне. После такого я буду обязан жениться как можно быстрее, иначе мы оба будем покрыты позором», — размышлял он. А вслух сказал:

— Я не раздаю милостыню. В первый день фестиваля Изобилия я принимаю жалобы и предложения от всех желающих, невзирая на их происхождение. Благодаря этому, я могу улучшить жизни сотен людей, вместо того, чтобы накормить ужином десяток бедняков.

Ричард посмотрел на мать. Она переминалась с ноги на ногу, хрустела пальцами и не знала, как быть.

— Идемте, — сказал он и первым вышел из гостиной, предоставив заботу о герцогинях слугам.

Подойдя к помосту, он магией переместил два кресла подальше от своего стола и сел в оставшееся. Прием начался.

Обычно Ричард молча брал исписанные листы бумаги, запечатанные конверты, но сегодня ему хотелось поговорить с людьми, заглянуть им в глаза, задать вопросы. Он решил всерьез исследовать глубину пропасти, которая лежала между ним и Элис. Пару раз он оглянулся назад. Мать и Маргарет Фулл сидели со скучающими лицами, и это вызывало в нем необъяснимое раздражение. Зачем эти мучения? Шли бы лучше за покупками, чем зевать за его спиной.

Первыми у стола Ричарда появились несколько мелкопоместных дворян. Разговорить их было легко, заткнуть гораздо сложнее. Дальше пошли простолюдины. Поначалу они с опаской относились к вопросам, тушевались и прятали глаза, но Ричард догадался сменить доброжелательный тон на приказной, и дело пошло на лад. Расспросы позволили ему сразу сортировать бумаги. Жалобы в одну сторону, прошения в другую, предложения в третью.

Постепенно Ричард увлекся, позабыл о сидящих сзади спутницах и о дневных происшествиях с торговцами и дракой. Он слушал, что говорили люди, и прикидывал, что на это сказала бы Элис. Он так много думал о своей невидимой напарнице, что она появилась перед ним в виде мило улыбающейся галлюцинации и сказала знакомым голосом:

— Добрый вечер, Ваша Светлость. Пару месяцев назад вы приняли меня за нищенку и бросили монету. Я действительно находилась в очень затруднительном положении и взяла ее. Взяла в долг, с обещанием отдать, когда разбогатею…

И тут Ричард понял, что это не галлюцинация. Элис не рассказывала «Мастеру» о том, что взяла деньги в долг! Так вот о чем она говорила ему с таким жаром в той далекой деревне…

Когда Элис открыла шкатулку, Ричард коснулся монеты магией и почувствовал, как потеплело на сердце: это был не его золотой. Значит, тот Элис оставила себе.

При виде авторучки его чувство смешались. Благодарность за подарок боролась с ревностью, хотя ревновать к самому себе — бессмысленное занятие. Или нет? «Герцога» она почти не знала, но решила сделать ему такой же подарок, как и «Мастеру», с которым она виделась почти каждый вечер, с которым у нее были общие секреты и дела. Да, определенно стоило и ревновать, и обижаться… Но эти чувства быстро исчезли, уступив место восхищению. Элис помнила добро и воздавала сторицей. Могла вернуть только монету, но вместе с деньгами принесла подарок. От проявления ее благодарности на душе стало светло.

Ричард ожидал, что Элис попросит у «герцога, который лишен предубеждения к простолюдинам» разрешения стать магом, но она узнала его по кольцу и ушла. Поняла, что перед ней сидит тот, кто уже много раз отвечал на этот вопрос, значит, говорить с ним бессмысленно. Ричард проводил тонкую фигурку взглядом, сосредоточился и продолжил прием. Потому что желание сказать Элис, что он ошибался, стало невыносимым… А раз есть цель, значит надо придумать, как ее достичь!

Ричард приказал слуге принести чистый лист бумаги и стал подсчитывать, сколько человек из опрошенных простолюдинов хотели бы стать магами, сколько из них были готовы ради этого пройти болезненное испытание. В отдельной графе он записывал, для чего человек собирался использовать магические способности. Кого-то вопросы пугали, но нашлись те, кто отвечал на них, не задумываясь, потому что мечтали облегчить свой труд. Элис опять оказалась права: простые люди ничем не отличаются от аристократов. Если бы у них был доступ к магии, герцогство могло бы стать гораздо богаче.

Как только прием закончился, Ричард достал летмиттер.

«Элис, благодарю за подарок. Напиши, когда вернешься в академию. Встретимся в библиотеке, нужно поговорить»

Но ответа он так и не дождался. Ближе к полуночи, когда люди стали расходится по домам, Ричард надел плащ и маску и прокрался к академии. Но золотые бабочки напрасно бились в стекло — окно не открылось.

— Что я творю? — прошептал Ричард, прячась в кустах от веселящихся студентов. — Что я собираюсь ей сказать? В смысле, что нового я могу ей сообщить? Ничего…

Настроение стремительно портилось. Пусть ему хватило сил отказаться от поцелуя, но его объятия нельзя было принять за дружеские. Наверняка, Элис решила, что герцог Флорингемский собирался усидеть на двух стульях, ведь о предстоящей помолвке болтал весь город. Но он не хотел! И в мыслях не было… Ричард сам не понимал, почему Элис постоянно оказывалась у него в руках! Это получалось само собой и так же естественно, как дышать или ходить… Точно! Он должен сказать Элис, что впредь такое не повторится. Скажет, что просто хорошо относится к ней, хочет помочь и защитить. Поэтому обнимает…

— Отец-прародитель, кого я обманываю? — тихо простонал Ричард. Элис хотелось целовать. Пить ее, как чистую горную воду. Хотелось обнимать, разгораясь в ее неуемном пламени. Они могли часами говорить на равных, общаться как два друга или как наставник и ученик. Но неожиданно какой-нибудь жест или взгляд Элис проявлял ее женскую сущность, и Ричарда начинало безумно тянуть к ней. — Нет. Я должен это прекратить. Мы не можем быть вместе…

Сказал, и понял, что не сможет отпустить. Не хочет. Значит, будет держать себя в руках… Но это не точно. Точно — это то, что он не хотел Маргарет Фулл. Вот тут точнее некуда. «Достойная партия», «неотразимая красавица» не вызывала у него никаких чувств. Разве что раздражение, как сегодня, когда она собиралась нарушить приличия.

Зависнув в состоянии «хочу, но не могу, и должен, но не хочу», Ричард вернулся во дворец и пошел в мастерскую за расшифрованным и переписанным в новую тетрадь дневником Нилса. Он надеялся, что записи артефактора помогут ему обрести душевное равновесие и заснуть. Но до спальни Ричард не дошел, потому что его наконец-то посетили правильные, дельные мысли! Он вернулся в мастерскую, не спал всю ночь и продолжал работать до самого обеда, благо сегодня его никто не дергал. Когда подарок для Элис был готов, через заднюю калитку дворца на улицу выскользнул «посыльный Ричард Маск» и отправился в академию.

Несмотря на выходные дни, Урсула Мэй была в библиотеке. За обедом двое преподавателей поспорили по поводу рецептов можжевеловой настойки, и она не смогла остаться в стороне от такой увлекательной темы. Увидев Ричарда, Урсула обрадовалась, отложила кулинарные справочники и повела его в укромный уголок.

— Пришел поздравить вас с праздником Изобилия, — сказал Ричард и протянул кэре Мэй шкатулку, завернутую в голубой шелк.

— Кэр Маск! Вы так любезны, у меня нет слов. Но что же там? — Щеки и уши Урсулы порозовели, в глазах появился блеск. Она положила подарок на стол и сдернула ткань. Под шелком обнаружилась плоская шкатулка из красного дерева. В ней лежал набор фигур, сделанных из опалов, турмалина и оникса, для игры в чатранг. — Отец-прародитель… Вы помните?

Урсула подняла на Ричарда удивленные глаза.

— Кэра Мэй, вы рассказывали мне, как выиграли в чатранг четыре ящика вина и исполнение желания. Трактирщик, лающий с крыши на постояльцев… Такое не забывается! Ему не стоило сомневаться в ваших умениях.

— Ах-хах… Тот дурачок сам виноват… Бахвалился на весь трактир, что уделает меня, — усмехнулась Урсула, перебирая разноцветные фигуры. — Ричард, а вы умеете играть? Может партию?

— Умею. Но сначала хочу вручить подарок Элис. Позовите ее. Пожалуйста.

Радость на лице Урсулы потухла. Она вздохнула.

— Простите, Ричард, я не могу этого сделать. Утром Элис уехала в столицу.

— Куда⁈

— В Борней. О, вы же не знаете! Дело в том, что Элис придумала чудесное изобретение…

Урсула поведала Ричарду историю об авторучках и сказала, что ее помощница решила потратить заработанные деньги на путешествие в самый большой и красивый город королевства.

— Вы можете оставить подарок мне, я отдам, когда она вернется, — сказала она.

Ричард кивнул и отдал Урсуле вторую, принесенную с собой шкатулку. В груди тревожно заныло. С Элис станется нанести визит королю и потребовать у него пропуск к источникам-проводникам! Что тогда с ней будет⁈

— Я могу узнать, что внутри? Умираю от любопытства, — отвлекла его кэра Мэй.

— Артефакт-переводчик для чтения книг. Здесь есть литература на чужеземных языках?

— Да, сейчас принесу, — обрадовалась Урсула и поспешила за книгами.

Ричарду стоило больших усилий остаться на месте и не броситься в погоню за Элис. Когда библиотекарь вернулась, он открыл шкатулку, и достал из специального углубления артефакт, похожий на квадратную лупу. Если смотреть на страницу через нее, любой текст становился понятным, в чем тут же убедилась кэра Мэй.

— Потрясающе! Но как? Новый артефакт — это же безумно дорого! — распереживалась библиотекарь.

— Если дарить одному — возможно. Но это от всех, кому помогала Элис, — выкрутился Ричард. — Кэра Мэй, сыграем в другой раз. Я должен идти.

По дороге во дворец он все обдумал. Элис едет в карете на почтовых лошадях, с форой в два дня. Верхом он догонит ее раньше, чем она попадет в Борней. Слава летмиттерам, он может приказать всем почтовым станциям, чтобы держали для него наготове лучших скакунов. Как только закончится праздник Изобилия, он отправится в столицу, найдет Элис и навестит короля. Поиски будут легкими. Прежде чем покинуть академию, Ричард убедился, что его золотой монеты во дворце не было…