Глава 5

В то время как Лариса-Элис спала, а герцог и капитан вели разговоры в купальне, Нэнси, хозяйка гостиницы, отчитывала мужа.

— Томас, старый ты пень! Как можно было поселить Элис в ту каморку?

— Сколько заплатили, в такую и поселил, — парировал муж, расстилая кровать в супружеской спальне.

— Она маг!

— Это не точно.

— Вспомни рассказ мальчишки и его отца. У нее есть артефакты, — напомнила Нэнси.

— Зато денег нет.

— Кто знает, в какую ситуацию она попала.

— Никто не знает. Потому что по-нашенски твоя магиня не говорит. Нэнс, давай спать, — проворчал Томас.

— Ох, бедная девочка, откуда же она? — задумалась Нэнси.

— Оттуда, где ее коров научили доить. Нэнс, никакой она не маг, — Томас сел на кровать и покачал головой. — Ни один аристократ по своей воле работать не будет! Тем более, корову доить. А парень сказал, что она работе рада.

— Ох, Том. У богатых свои причуды. Возможно, во дворце ей стало скучно, и она отправилась искать новые впечатления…

— Аха-ха-ха-ха, да ты, мать, совсем из ума выжила! Кто по доброй воле оставит дворцовую жизнь? Красивая одежда, обильная еда, слуги… — Томас расхохотался и откинулся на мягкую, пуховую подушку. Он похлопал по кровати. — Иди-ка сюда, сказочница. Хочу обнять твой теплый бочок, чтобы слаще спалось.

— Ох, Том, — игриво охнула Нэнси, поправила ночнушку и нырнула под одеяло к мужу.

Элис отлично выспалась и встала чуть свет. Кое-как помылась в умывальнике и поставила себе заметку разузнать, есть ли тут баня или ванная комната. После завтрака Нэнси предоставила ей свободу выбора, и Элис решила, что лучше всего справится с работой на кухне. С готовкой она была на «ты», а разговорных навыков чистка и нарезка овощей не требовали. После обеда Нэнси настолько уверилась в ее умениях, что оставила ее готовить самостоятельно. В перерывах между работой Элис доставала тетрадку и продолжала учить алфавит и слова.

Гостиница была почти вся заполнена постояльцами, поэтому на ужин в столовом зале собралось довольно много народа. Улучив минутку, Элис заглянула туда, чтобы послушать, не говорит ли кто по-русски. Не мог же незнакомец в маске быть единственным! Но, увы, таких в зале не нашлось. Зато нашлись два повесы лет тридцати, которые приставали к подавальщицам еды. На мужчинах были надеты хорошо сшитые камзолы и новые сапоги. На поясах висели кинжалы, на груди золотые цепочки с медальонами. Элис возмущенно вскрикнула, когда один из них обхватил девушку, которая принесла им напитки, и затащил к себе на колени. Бедняжка покраснела, губы ее задрожали. Она попыталась вырваться, но местный мажор что-то сказал ей на ухо, и она послушно замерла.

— Почему все сидят? Помогите ей! — крикнула Элис и хотела бежать на выручку, но Нэнси крепко обхватила ее и утащила на кухню.

Хозяйка показала на свою и Элис одежду, потом ткнула пальцем в сторону зала и покачала головой. Опустила ладонь на уровень пола и еще раз показала на себя и Элис. Подняла ладонь над головой и снова ткнула пальцем в зал. Элис дала знак, что поняла. Гребаное разделение общества на простолюдинов и аристократов! Нэнси тяжело вздохнула и развела руками. Вдруг зале послышались жалобные крики и шум, и они обе побежали туда, посмотреть, что случилось.

Кричала девушка-подавальщица, которую местные мажоры тащили к выходу. Нэнси побледнела и закрыла рот ладонями. Из подсобки выскочил Томас, увидел, что происходит, и побежал на выручку своей работнице. Он преградил негодяям путь и стал умолять ее отпустить. На мгновение показалось, что те его послушаются. Люди, сидевшие за столами, притихли. Но вместо того, чтобы отпустить девушку, мажоры принялись что-то издевательски говорить Томасу.

Лариса-Элис не понимала языка, но и без того было ясно, что ничем хорошим ни для девушки, ни для хозяина гостиницы это не закончится. Она судорожно искала выход, но его не было. Разве что… Элис рванула на кухню, скинула фартук, схватила стеклянный стакан и до половины наполнила уксусом. Набрала полную пригоршню соды и вернулась в зал, пряча руки за спиной. Нэнси пыталась ее не пустить, но она вырвалась. «Подонки хотят развлечься? Не в мою смену!» — решила бывшая пенсионерка.

— Томас, отойдите, — скомандовала она повелительным тоном.

Несчастного хозяина гостиницы не пришлось уговаривать. Каким-то чутьем он угадал, что от него требовала Элис, и тут же подался вбок, уступая ей место.

Мажоры недоуменно уставились на красавицу в простом темно-коричневом платье, которая с гордым видом остановилась перед ними.

— Крафт нынче в моде, — уверенно ответила Элис на их презрительные взгляды, которыми они оглядели ее одежду и башмаки. Уточнять, в каком именно мире популярны рогожка, джут и имитация грубой ручной работы, она не стала. Показала глазами на девушку и крикнула: — Быстро отпустили девчонку, пока я вам ноги не повыдергивала и в рот не вставила!

В ее голосе звучала такая уверенность, что мерзавцы опешили, а девушка с надеждой уставилась на Элис заплаканными глазами.

— Что стоим, кого ждем? Девчонку отпустили, за ужин расплатились и исчезли, как вас тут и не было, — с ненавистью прошипела Лариса-Элис.

За время поездки с Питом и Джо, она успела насмотреться на разделение сословий. Повозки сворачивали с дороги и уступали дорогу роскошным каретам, простолюдины в серой одежде склоняли голову перед разноцветным атласом и шелком. Это коробило ее уже тогда, а сейчас, когда она воочию столкнулась с проявлением неравенства, в ней вскипело негодование и классовая ненависть к паразитам.

Мажоры не понимали, что происходит. Почему какая-то горожанка говорит с ними приказным тоном⁈ Они огляделись. На лицах людей, сидящих за столами, отражалось такое же недоумение. Тот подонок, что стоял справа от Элис, полноватый, с круглым сальным лицом, потер подбородок и выпустил руку девушки-подавальщицы. Второй, с блеклыми глазами и едва заметными светлыми усиками последовал его примеру. Подавальщица тут же бросилась прочь. Блеклый пошло ухмыльнулся и что-то сказал. Сальный загоготал. Наверное, они решили, что новая игрушка будет поинтереснее.

Но Элис смотрела на них с откровенной издевкой. Как кошка на двух мышек, которые вот-вот станут ее обедом. «Аристократы, значит? Белая кость, голубая кровь? С золотой ложкой во рту родились, еду сами отродясь не готовили? Значит, будет вам сюрприз!» — злорадно подумала она. Затем слегка опустила голову, чтобы смотреть на мажоров исподлобья, и зловещим голосом заправской колдуньи, стала читать импровизированное «заклинание».

У Лукоморья дуб спилили,

Котейку налысо побрили,

И ступа с Бабою Ягой

Накрылась по пути домой.

Здесь царь Кощей без злата чахнет.

Здесь русский дух… Здесь Русью пахнет!

Переиначить последнюю строчку фантазии не хватило, так что бахнула как есть, от всей души. Одновременно она сунула стакан с уксусом под нос мажорам, накрыла его сверху ладонью и встряхнула. Сода смешалась с уксусом, пошла реакция, известная любой домохозяйке, из стакана с шипением полезла пена. Мажоры заорали, отпрыгнули назад и вытаращили глаза. Элис сделала в сторону мажоров несколько пассов шипящим и пенящимся стаканом и торжествующе расхохоталась. Смотрела она при этом туда, куда приличные девушки мужчинам не заглядывают. Мажоры автоматически глянули в район своих гульфиков, потом на Элис. Она покивала им, мол, правильно догадались, что будет дальше. Окунула пальцы в оседающую пену и сделала вид, что хочет брызнуть ею на их причинные места.

— Мани! — сказала она с угрозой и показала глазами на стол, за которым они ели. — Мани. Быстро.

Мажоры колебались. Забота о мужском здоровье боролась с аристократической гордостью.

— Да вы достали тут стоять! Бегом расплатились и свалили на три буквы! — Элис решила применить испытанное народное средство. Не очень цензурное, зато доходчивое.

Делая вид, что это его собственная инициатива, блеклый достал из кармана три монеты и протянул их Томасу.

Элис повернулась и пошла на кухню. Она была уверена, что мажоры не станут задерживаться, и была права.

Два неудавшихся насильника быстрым шагом пошли на выход. По сторонам они не смотрели, поэтому не заметили, как высокий усатый мужчина, который стоял у двери, проводил их внимательным взглядом.

Майкл Форс вошел в «Сладкую булочку» в тот момент, когда хозяин гостиницы преградил путь двум подонкам и стал умолять не трогать его работницу. Капитан сжал кулаки и прищурился. Ночной разговор о насильнике Диссоле и его дружках, которые остались безнаказанными, разбередил его душу. Поэтому Майкл решил, что этим двоим издевательство над бедняжкой с рук не сойдет. Если сейчас же не отпустят девчонку, он не посмотрит на их происхождение. Сделает из них отбивные и скажет, что так и было.

Но дальше произошло то, чего никто не ожидал. В зал влетела разъяренная девушка лет двадцати пяти и взяла командование на себя. Майкл не знал языка, на котором она говорила, но все и так было понятно. Особенно напевное заклинание, которым она прокляла двух гаденышей. Оно звучало так угрожающе, что у него мурашки по спине побежали. Особое уважение у Майкла вызвало то, что она заставила негодяев заплатить и только потом прогнала.

— Вот тебе и нищенка, — восхищенно прошептал Майкл.

Сомнений не было — это была та самая девица, и он зря переживал за нее. Чужестранка не только сумела добраться до Флорингема, но и каким-то образом устроилась в гостинице. Майкл довольно хмыкнул и покинул «Сладкую булочку», пока подонки не ушли далеко. На улице никого не было, но это не смутило капитана. Он закрыл глаза и прислушался. Возмущенные голоса доносились слева. Туда-то он и направился, чтобы напрочь отбить у расфуфыренных петушков желание возвращаться в «Булочку». Благо на форменном камзоле у него висел знак доверенного лица герцога, который наделял его достаточными полномочиями.

Майкл быстро разделался с мерзавцами и, перед тем как отправиться домой, проверил посты во дворце и заглянул в Гранатовые покои, в кабинет герцога Флорингемского.

— Ваша Светлость, на вашу подопечную поступила жалоба, — заявил он с порога.

Ричард Марвел перестал писать, внимательно посмотрел на своего капитана и сказал:

— Кажется, у меня что-то со слухом. Или у тебя с головой. Повтори, что ты сказал?

— Мне только что жаловались на вашу подопечную, — сказал Майкл. Его черные с проседью усы дернулись, губы сжались, а в уголках серых глаз обозначились тонкие, улыбчивые лучики.

— Подопечную⁈ Форс, я тебя в жабу превращу…

— Это невозможно, Ваша Светлость, вы сами говорили. Не скрою, иногда мне даже жаль, что это так. Превратили бы графа Диссоля в петуха, пусть бы кур топтал, на радость птичницам, вместо того, чтобы…

Ричард помахал рукой в воздухе, приказывая капитану остановиться и перейти к сути.

— Ваша Светлость, представляете, мне жаловались на ту самую девушку, которой вы дали золотой. Она осталась в гостинице, рядом с которой вы ее вчера встретили. В «Сладкой булочке». И знаете ли, незнание языка не помешало ей приструнить двух подонков…

Майкл рассказал все, что видел и особенно слышал. Особенно он постарался передать сцену с заклинанием.

— «Десь р-ру-у-х, десь р-р-руси бахнет», — зловеще сказала она, а потом руками вот так, вот так… Из стакана пена полезла, эти два утырка увидели и стали визжать как резаные. Потом заплатили и на выход. Не знаю из какого она королевства, но язык у них там очень убедительный и доходчивый. Ваша Светлость, выходит, она — маг? — тараторил Майкл.

Ричард потер лоб, чтобы брови, залезшие туда от рассказа Майкла, опустились на место. Он задумчиво тронул губами кончик металлического пера, потом спросил:

— Я, в конце концов, услышу, кто подал тебе жалобу?

— Так утырки же! Я их догнал, хотел сказать, чтобы не вздумали в «Булочку» возвращаться, а они увидели ваш знак и давай жаловаться, что какая-то магиня их прокляла, и у них эти… бубенчики чуть не отсохли. Ну я и… — Майкл потер сбитые костяшки правой руки. — Это… Принял у них жалобу. Два раза принял. Каждому.

— Имена узнал? — спросил Ричард. — Хотелось бы им лично ответ вручить.

Майкл цокнул языком и сокрушенно покачал головой.

— Ваша Светлость, завтра съездим туда?

— Зачем? — удивился Ричард.

— Ну, как. Вы же артефактора искали. Вдруг она согласится?

— Майкл, это были сода и уксус. Попроси Милли, она тебе без заклинания такую же магию покажет. И более впечатляющую тоже. Если ты прямо сейчас домой не явишься, — усмехнулся Ричард.

Капитан Форс побледнел, скомкано попрощался и исчез за дверью.

Ричард поставил локти на стол, положил подбородок на переплетенные пальцы и некоторое время сосредоточенно разглядывал замысловатые узоры на дверцах книжного шкафа. Потом откинулся на спинку кресла, посмотрел в потолок. Погрыз нижнюю губу, сел ровно.

— Да кого я обманываю! — сказал он сам себе и направился в гардеробную комнату за маской и плащом.