Глава 8

Бессонная ночь и неудовлетворенность Ричарда очень плохо сказались на судьбе графа Диссольского. Утром Его Светлость отмел прежний план и придумал вместо него новый, куда более действенный. Майкл получил длинный список и полдня провел на ногах, разыскивая редкие и запрещенные законом ингредиенты. Чарли рвался ему помочь, но ему не дали. «Мы уедем, а тебе тут жить. Ты должен быть вне подозрений. Лучше придумай, куда спрятать спасенных женщин», — строго сказал ему Ричард.

После обеда кухня превратилась в подобие химической лаборатории. Ричард заперся там и стал готовить зелья, которые в сочетании с магическим воздействием должны были дать нужный эффект. Пока травы настаивались, а растворы выпаривались, он успел приготовить к ужину жареную курицу в кисло-сладком соусе и запеканку с грибами, картофелем, помидорами и сыром. Сделал он это без всякой задней мысли, чтобы не терять времени… Лучше бы он этого не делал! От известия, что Его Светлость собственноручно готовил, у жены Чарли приключилась истерика. Она кричала, что умрет от стыда, что никогда не простит себе, что заставила гостя, тем более самого герцога работать! Чарли молчал, но его белое, как свежевыпавший снег, лицо было красноречивее любых слов.

Все это не добавило Ричарду хорошего настроения. Время поджимало, поэтому он не стал объяснять, что ему без разницы, что готовить: смертельные зелья или пирог с яблоками. И там, и там берешь подходящие продукты, соблюдаешь правильный способ обработки, температуру и время. Вместо объяснений и уговоров Ричард командным голосом сказал:

— Мы с Майклом уезжаем, а вы садитесь ужинать и съедаете все до последней крошки. Это приказ. Все понятно?

— Так точно, Ваша Светлость — неуверенно сказал Чарли и вытянулся по стойке смирно. Его жена всхлипнула и присела в глубоком реверансе.

— Вернусь — проверю, — холодно сказал Ричард. И напомнил Чарли, который до сих пор пребывал в легком ступоре: — Не забудь сделать то, что должен.

При мысли о деле Чарли отпустило. Он порозовел, отправил жену накрывать на стол и проводил Ричарда и Майкла до конюшни, чтобы еще раз проговорить с ними все детали.

В это позднее время в поместье графа Диссольского жизнь только начиналась. К парадному въезду подъезжали кареты, окна сияли огнями, откуда-то доносилась музыка и смех. Появление герцога Флорингемского вызвало всеобщее оживление и любопытство.

— Ваша Светлость, какими судьбами? — изумился Джастин Диссоль. Ему было всего около тридцати пяти, но на белобрысой голове уже появились залысины, а брюхо порядочно отвисло. Неприглядную картину дополняли блеклые отечные глаза и обвисшие щеки.

— Проездом, — сказал Ричард. — Надеюсь, здесь кормят лучше, чем в гостиницах.

— О-о-о… Аха-ха, да, конечно. Поверьте, Ваша Светлость, в этом доме знают толк в хорошей пище… — Джастин понизил голос и многозначительно подергал бровями: — И в других удовольствиях.

Ричард сделал вид, что пропустил дополнение мимо ушей и прошел к длинному столу, заставленному едой и вином. Рядом тут же возник слуга с чистыми приборами, но Ричард не спешил сесть. Он прогулялся вдоль стола, изучая блюда, придирчиво рассматривая этикетки на бутылках, и только потом сел и принялся не спеша есть и общаться с другими гостями. Спустя полчаса к нему подобрался Джастин и предложил выпить. Ричард согласился, отвлек внимание графа и добавил в его бокал несколько капель зелья из темно-зеленого флакона. Джастин выпил вино до дна, но ничего не заподозрил.

Через два часа Ричарду стало ясно, кто из гостей Диссоля приехал в особняк за особыми впечатлениями. Всем им досталось зелье из красного флакона, после чего Ричард сослался на дела, откланялся и они с Майклом выехали за ворота.

— Нашел? — спросил Ричард.

— Легко. Граф Диссоль не отличается особой смекалкой. Бордель в подвале в восточном крыле, и сейчас там только «мамаша», которая прислуживает извращенцам. Больше там никого нет. Ни слуг, ни охраны.

— Отлично. Ее мы тоже обработаем.

К полуночи все гости особняка и сам хозяин почувствовали непреодолимое желание спать и заснули, едва добравшись кто до кресла, кто до софы или дивана. Самые легкомысленные прикорнули прямо на полу.

Граф Диссоль с трудом раскрыл глаза и почесал живот. Тот почему-то оказался голым, Кряхтя, сел. Поясница затекла и болела. Вокруг было темно, холодно, воняло нечистотами. Он хотел подняться, но стукнулся головой о низкий потолок. В ногу впился железный обруч, звякнула цепь.

— Кха-кха, что это? — прохрипел он, и помещение залил яркий свет. Джастин прикрыл глаза рукой и часто заморгал, привыкая к освещению. Когда привык, огляделся. — Ч-что? К-как⁈

Джастин задергался, засучил ногами, потому что место, было ему отлично знакомо. Вот только он привык смотреть на него с другой стороны. Со стороны кресел, которые стояли на возвышении перед стальной клеткой, где он сейчас находился.

— Слышите? Сучке уже не терпится, — со стороны раздался пошлый голос «мамаши», которая приглядывала за его рабынями. — Слышите, как звенят ее кандалы, хи-хи…

— Тварь! Выпусти меня отсюда! — закричал ей Джастин. — Убью, всех убью! Что за шутки, кто посмел?

Он вцепился руками в прутья клетки, затряс ее, а потом замер, не зная, куда деваться: в кресла усаживались его особые гости. Те, кто любил «особые утехи». Сегодня их было пятеро. Джастин залепетал:

— Ч-что? Что происходит? Выпустите меня немедленно…

Но его никто не слушал. Приятели показывали на него пальцами и обсуждали его тело, как будто оно было женским.

— Представление начинается, — пропела мамаша и для Джастина начался ад. Тот самый ад, через который они с дружками заставляли проходить рабынь.

Сначала «мамаша», имени которой он даже не помнил, принялась поливать его холодной водой и елозить по нему щеткой на длинной ручке, отмывая его для «почтенных господ». Почему-то при этом она обращалась к нему, как к женщине, как будто бы он был рабыней. Затем, она повернула рычаг, и цепи кандалов разъехались в стороны, раздвигая его ноги перед теми, кто сидел на помосте. Джастин заорал от боли и стыда. Далее, по заведенной традиции, каждый из гостей озвучивал свои фантазии, рассказывал, что он будет делать с рабыней. Затем «мамаша» дергала другой рычаг, из ниши под возвышением выдвигалось огромное ложе и они переходили от слов к делу, но сегодня кое-что изменилось. Кровать выехала сразу, пятеро мужчин наперегонки сбросили одежду, улеглись на нее животами, как селедки на прилавке, и стали озвучивать свои желания.

Ричард даже не поморщился, слушая их вопли. Они заслужили. Пока один рассказывал о своих фантазиях, остальные корчились от ужаса, боли и стыда. Под воздействием зелья каждый думал, что все сказанное проделывают с ним. Затуманенный мозг заставлял чувствовать то, чего на самом деле не было. Джастину досталось больше всех. Во-первых, Ричард не стал его обездвиживать, поэтому тот, пытаясь избежать «насилия», изранил себя о клетку и кандалы. Во-вторых, зелье и магия заставили «мамашу» вспомнить и рассказать про излюбленные развлечения Джастина, и ему пришлось все их прочувствовать на своей шкуре. В-третьих, в отличие от своих дружков, он осознавал, что на него смотрят и почему-то принимают его за женщину. В конце концов, он решил, что все вокруг сошли с ума, и он навсегда останется в клетке.

Когда Ричард счел, что подонки достаточно наказаны, он послал магический импульс, который остановил действие зелий и погрузил тварей в сон. «Мамашу» он оставил на ногах, чтобы одела и привела мерзавцев в порядок. Все это время она думала, что привела хозяина и гостей к рабыне и все идет своим чередом, просто гости перебрали вина и заснули. Ее Ричард наказывать не стал. Он был уверен, что хозяин сам с ней разберется. Потому что гостей они с Майклом перенесли в гостиную, а Джастин остался в клетке, и именно «мамаше» придется отвечать за все, что он испытал.

Всего в подвалах Джастина Диссоля они нашли двенадцать девушек. Пока Ричард занимался наказанием, Майкл и Чарли незаметно вывели их из поместья и спрятали в двух фургонах между бочками подсолнечного масла.

— Тяжело им придется, — прошептал капитан. — Не скоро в себя придут. Знать бы, как им помочь… Не едой и кровом, а этим… Я имею в виду с головой…

Капитан постучал пальцем по голове, и Ричард сам не понял, почему в этот момент вспомнил об Элис. С чего решил, что именно она сможет найти подходящие слова и убедить девушек забыть страшное прошлое и жить дальше.

Когда фургоны тронулись, Ричард сообразил, что место, куда они хотели спрятать бывших пленниц, может показаться им новой тюрьмой, а Чарли и Майкл не смогут ничего объяснить, ведь все пленницы были чужеземками. Он галопом подскакал к первому фургону и приказал остановится. Надел плащ, маску, забрался внутрь и засветил небольшой огонек. Из-за бочек на него уставились шесть пар перепуганных глаз.

— Девы, сейчас вас отвезут в безопасное место. Это пустой амбар, в котором вам придется провести несколько дней. Внутри будет все необходимое: вода, еда, одежда, постели. Но снаружи он будет заперт, выйти вы не сможете. Это временно и только для вашей безопасности, пока мы не придумаем, что делать дальше. Тот человек, что держал вас в плену может попытаться найти и убить вас. Вы меня поняли?

Девушки закивали. Их губы задрожали, из глаз полились слезы радости. Одна, посмелее, спросила осипшим голосом:

— Кто вы? Кого нам благодарить за спасение?

Ричард навеки запомнил ее смуглое лицо с заплывшим глазом, в синяках и шрамом через скулу.

— Неважно, кто мы… Вам лучше не знать. Если фургон остановится, накройтесь тряпьем и замрите, не показывайтесь. Понятно? Тот, кто будет заботиться о вас, заговорит с вами на вашем языке, вы поймете, когда можно будет выходить.

Ричард повторил свою речь во втором фургоне, сел верхом и подъехал к Чарли, который сидел на козлах первой повозки.

— Ты понимаешь их речь?

— Нет, Ваша Светлость. Будем изъясняться жестами, переводчика брать опасно. Чем меньше людей знают, тем больше шансов, что подонок Диссоль не найдет их и не убьет.

— Не надо жестами. Держи. — Ричард снял с шеи артефакт и отдал Чарли. — Это переводчик. Ты будешь понимать их, а они тебя. Храни его в тайне… И вообще храни, второго такого нет. — Ричард вздохнул, вспоминая непревзойденного мастера Нилса.

— Ваша Светлость, у меня нет слов, — растроганно сказал Чарли. — Спасибо вам… Легкого пути и светлых людей.

Ричард ничего не сказал. Снял маску, повернул коня в другую сторону и пустил широкой рысью. Ему предстояла долгая дорога в соседний город, куда он якобы направлялся, по пути заглянув к графу Диссолю. Все-таки то, что они провернули, было не совсем законно, точнее совсем не законно, поэтому надо было подстраховаться.

Дружки графа Диссоля очнулись поздним утром, когда остальные гости уже разъехались. Пробуждение вышло тяжелым. Сначала все пятеро, очнувшись на диванах и креслах в знакомой гостиной, да еще и одетыми, решили, что им приснился жуткий кошмар. Спустя несколько секунд обманутые зельем мозги сполна вернули им болевые ощущения на коже, в мышцах и задних вратах. Дальше они обнаружили беспорядок в одежде. Расстегнутые пуговицы, жилетка наизнанку, чужой камзол и даже отсутствие трусов у одного из извращенцев.

— Сволочи! Как вы могли⁈ — разрыдался один, схватившись рукой за задницу.

Второй рассматривал в зеркало уголки рта, которые на вид были целыми, а по ощущениям разорванными чуть ли не до ушей. Третий то и дело сглатывал, хватаясь за горло.

— Где Джастин? — прорычал четвертый. — Он что-то подмешал вам, чтобы вы обезумели!

— Его там… не было. Только рабыня и старуха, — прошипел пятый. — Почему ты говоришь «вы», забыл, что сам вытворял со мной?

— Их надо убить, они все видели! — взвизгнул сквозь рыдания первый. — Они видели, что вы делали со мной, ублюдки!

— Почему нет следов? Ох, как больно-о-о… — простонал второй. Вспомнил, от чего у него саднили губы и зашелся приступом рвоты.

Они смотрели друг на друга, а их память услужливо подсовывала сцены из ментального представления. С каждым словом взаимных обвинений все, что они чувствовали ночью, становилось для них унизительной, грязной реальностью. Они поклялись друг другу молчать, но это уже ничего не меняло. Пятеро, обласканных судьбой, пресыщенных хозяев жизни исчезли навсегда. Аристократы превратились в запуганных, сломленных жертв.

В подземелье голый, дрожащий Джастин избивал свою пособницу, которая искренне не понимала, как он мог оказаться на месте рабыни. Она помнила, как мыла девку, как ее попросили сразу выкатить кровать, как заставили перечислять любимые приемчики Джастина. Помнила, что было пять гостей, но Его Сиятельства с ними не было! Она кричала об этом расквашенными губами сквозь разбитые зубы, но Джастин не слышал ее. Отшвырнул избитую до полусмерти в сторону и стал рвать на себе волосы. Из-за действия зелья, он считал, что его отымели пятеро! Пятеро! Одного-двух он бы убил, не задумываясь. Но пятерых… Это невозможно. Оставить графство и бежать? Десять лет назад это могло стать выходом, но сейчас даже у самого захудалого дворянина был летмиттер, и сплетни разлетались мгновенно. Диссоль представил содержимое писем и его стошнило. Изнеженная психика аристократа, который вырос в сытости и достатке и никогда не сталкивался с трудностями, не выдержала. На подламывающихся ногах Диссоль добрел до пыточной и взял веревку, но попытка повеситься на балке провалилась. Он не сумел закрепить веревку и не знал, как делать скользящий узел. Сорвавшись со стола, он приложился о каменный пол копчиком и тонко завыл, сходя с ума.

На обратном пути Ричард и Майкл думали, как быть с несчастными девушками: тайно отправить домой или попытаться добиться для них справедливости в королевском суде. Второе было намного сложнее, но предпочтительнее. Подонков надо было наказать в назидание другим.

— Майкл, что если попросить помощи у Элис? — Ричард наконец решился вслух высказать то, что уже третий день вертелось у него в голове. — Я имею в виду, попросить ее поговорить с ними, уговорить обратиться в суд?

— Элис? — удивился капитан. Он почесал кончик носа, повертел головой, как будто рассматривал предложение герцога с разных сторон. — А что… Можно попробовать. Она тоже женщина. Смелая. За словом в карман не лезет. Тоже чужеземка и из простых.

— Да, она из их круга… Вот почему я в первую очередь подумал о ней. — Ричард обрадовался, что нашел логичное объяснение своей странной идее, но в голове тут же всплыло царапающее: «Их круга, не моего».