Глава 14

Две недели после помолвки пролетели как один день. Я не успела оглянуться, а мир вокруг уже закружился в предсвадебной суете — весёлой, суматошной, почти безумной. И я, привыкшая к тишине и одиночеству, вдруг поняла, что мне это нравится. Шум. Голоса. Смех. Люди, которые хотят мне помочь, которые рады за меня, которые ждут этого дня, как праздника.

Лиоретта, конечно, взяла на себя роль главной распорядительницы. Она появлялась в моей усадьбе (да-да, я вернулась домой, но ненадолго — Кассиан настаивал, чтобы мы жили вместе, но я попросила месяц до свадьбы побыть в своей берлоге, «чтобы привыкнуть к мысли, что я больше не одна») каждые два дня с новыми идеями.

— Аделина, ты должна венчаться в белом! — заявила она, ворвавшись в гостиную с образцами тканей. — Я заказала кружева из самой столицы, представляешь? Искусная работа!

— Лио, — вздохнула я, откладывая книгу (я пыталась читать, но мысли всё равно возвращались к нему), — я не против белого. Но, может быть, не такого вычурного? Мне тридцать пять, я не дебютантка.

— Ты невеста! — отрезала кузина. — А невестам положено быть красивыми. И возраст тут ни при чём.

Она развернула ткань — нежнейший шёлк цвета слоновой кости, с тончайшей вышивкой по подолу — маленькие розы и драконы, переплетающиеся в затейливый узор. Я провела пальцами по кружеву и почувствовала, как к горлу подступает ком.

— Это… это прекрасно, — сказала я тихо. — Лио, откуда?

— Заказала у мастерицы в столице, — ответила кузина с довольным видом. — Она делает платья для самой королевской семьи. Но для тебя, любимая, постаралась особенно. Говорит, что драконы на подоле — это знак удачи.

— Драконы на подоле, — повторила я, улыбаясь сквозь слёзы. — Ты невыносима.

— Знаю, — кивнула Лиоретта. — Но ты меня любишь.

— Люблю, — согласилась я. — Очень.

Примерка была назначена на следующий день. Портниха — женщина лет пятидесяти с цепкими глазами и вечно торчащей изо рта сантиметровой лентой — вертела меня перед зеркалом, цокала языком и то и дело восклицала: «Убавить в талии! Прибавить в груди! Аделина, вы такая худая, неужели вы не едите?»

— Ем, — оправдывалась я. — Просто у меня такая конституция.

— Конституция, — фыркнула портниха. — Молодой лорд захочет жену с округлостями, а не скелета!

Лиоретта за моей спиной тихо хихикала. Я бросила на неё сердитый взгляд, но она сделала вид, что рассматривает кружево на рукавах.

Платье получилось — сказка. Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя. Женщина в белом шёлке, с вышитыми драконами, с кружевной фатой, которая падала на плечи мягкой волной, была не мной — или мной, но той, о которой я всегда мечтала, но не смела надеяться.

— Ты будешь самой красивой невестой в королевстве, — сказала Лиоретта, и в её голосе не было привычной шутливости. Только гордость и любовь.

— Спасибо, — ответила я, смахивая слезу. — Без тебя я бы никогда…

— Справилась бы, — перебила кузина. — Но со мной — веселее.

Я улыбнулась. Она была права.

Кассиан приезжал каждые три дня — верхом, несмотря на дожди и ветра, потому что «экипаж слишком медленный, а я хочу видеть вас как можно скорее». Я выбегала к нему на крыльцо, и мы стояли, обнявшись, посреди двора, пока слуги деликатно отворачивались и делали вид, что заняты важными делами.

— Вы худеете, — сказал он однажды, отстраняясь и оглядывая меня с тревогой. — Вам нужно больше есть.

— Вы говорите как портниха, — вздохнула я.

— Я говорю как жених, — поправил он. — Я хочу, чтобы вы были здоровы. И счастливы.

— Я счастлива, — ответила я, и это была правда. — Просто волнуюсь.

— О чём?

— Обо всём, — призналась я. — О том, что свадьба будет идеальной. О том, что я не подведу вас. О том, что…

— Адель, — он взял моё лицо в ладони, заглянул в глаза. — Мне не нужна идеальная свадьба. Мне нужны вы. В любом платье, с любыми причёской, с любым настроением. Вы — моё счастье. Всё остальное — просто детали.

Я закрыла глаза, чувствуя тепло его ладоней на своих щеках.

— Вы слишком хороши для меня, — прошептала я.

— Это вы слишком хороши для меня, — ответил он. — Но я не жалуюсь.

Мы гуляли по моему саду — уже не такому ухоженному, как у Лиоретты, но родному. Я показывала ему клумбы, которые разбила своими руками, теплицу, где росли целебные травы, старую яблоню, под которой в детстве любила сидеть Аделина (или не Аделина — я уже путалась, где мои воспоминания, а где чужие).

— Вы построите здесь свою жизнь? — спросил он, кивая на усадьбу.

— Я построю здесь нашу жизнь, — поправила я. — Если вы не против.

— Я не против, — сказал он. — Я буду жить там, где вы. Даже в самой маленькой комнате. Даже в сарае.

— Вы дракон, — напомнила я. — Драконы любят простор.

— А я люблю вас, — ответил он. — Простор подождёт.

Свадебные приготовления шли полным ходом. Лиоретта составляла список гостей (он был огромным — я и не знала, что у меня столько родственников), Жоффруа отвечал за вино (он лично объездил три винодельни, выбирая лучшее), слуги драили мою усадьбу так, что стены блестели. Я занималась цветами — настояла, чтобы в букет и в украшение зала пошли те самые чёрные пионы из сада Лиоретты. Кузина сначала сопротивлялась («чёрные цветы на свадьбе — дурная примета!»), но я переубедила её:

— Они символ того, что ожидание закончилось. А я ждала слишком долго. Пусть будут чёрные пионы.

Лиоретта вздохнула и сдалась.

Кассиан прислал мне кольцо — старинное, фамильное, с большим тёмно-синим камнем, который переливался на свету как драконья чешуя. Внутри была гравировка: «Из огня в огонь». Я надела его на палец и не снимала до самой свадьбы — даже спала в нём, боясь расстаться.

— Оно вам идёт, — сказал Кассиан, когда увидел кольцо на моей руке. — Как будто всегда было вашим.

— Может быть, так и есть, — ответила я, глядя, как камень вспыхивает в лучах заката. — Может быть, я просто не знала, что оно меня ждёт.

За три дня до свадьбы я проснулась от того, что сердце колотилось как бешеное. Я села на кровати, обхватила колени руками и уставилась в окно. Было ещё темно — только на востоке занималась бледная заря.

«Света, — сказала я себе. — Ты выходишь замуж. Через три дня ты станешь женой дракона. Ты готова?»

Ответа не было. Я не знала, готова ли. В прошлой жизни я ни разу не была даже близка к замужеству — только короткие романы, только разочарования, только пустота. А здесь — всё по-настоящему. Венчание. Клятвы. Общая жизнь. Дети, возможно. Всё то, о чём я мечтала, сидя у окна под дождём.

— Готова, — сказала я вслух, чтобы проверить, не дрогнет ли голос. — Готова, чёрт возьми. Я ждала этого всю жизнь. Не отступлю.

И успокоилась. Не до конца, но достаточно, чтобы снова заснуть — уже без снов, крепко, как в детстве.

В последний вечер перед свадьбой ко мне пришла Лиоретта. Мы сидели в моей спальне, пили травяной чай и смотрели на огонь в камине. Кузина была непривычно тихой — без шуток, без подколов, просто женщина, которая любит меня и волнуется.

— Адель, — сказала она, отставляя чашку. — Ты уверена?

— В чём? — спросила я, хотя знала.

— В нём. В этом браке. В том, что это не ошибка.

Я посмотрела на огонь, на танцующие языки пламени, на искры, которые взлетали вверх и тут же гасли.

— Уверена, — ответила я. — Как никогда в жизни.

— Даже после того, что было? — Лиоретта, кажется, знала о прошлом Аделины больше, чем я. Или догадывалась. — После тех мужчин, которые тебя обижали?

— После них, — кивнула я. — Потому что Кассиан — не они. Он другой. Я чувствую.

— Ты его любишь?

Я улыбнулась. Вопрос был простым, а ответ — сложным. Потому что любовь в моём возрасте — это не бабочки в животе и не бессонные ночи. Это тихая уверенность. Это спокойствие. Это знание, что с этим человеком ты можешь быть собой — уставшей, несовершенной, иногда злой и несправедливой, — и он не отвернётся.

— Люблю, — сказала я. — По-своему. По-взрослому. Не как в юности — до потери пульса. А как… как дышать. Без этого не могу.

Лиоретта кивнула, и в её глазах блеснули слёзы.

— Тогда я спокойна, — сказала она. — Ты заслуживаешь счастья, Адель. Ты ждала его слишком долго.

— Знаю, — ответила я. — Теперь оно идёт ко мне. Само. Без моего разрешения.

Мы обнялись. Сидели так долго, слушая, как потрескивают дрова в камине, как ветер за окном шумит в ветвях, как тихо-тихо, едва слышно, кто-то поёт вдалеке — может быть, слуги, может быть, сама ночь.

— Ложись спать, — сказала наконец Лиоретта, вставая. — Завтра важный день.

— Завтра, — повторила я. — Самый важный.

Она ушла, а я осталась сидеть у камина, глядя на огонь. Кольцо на пальце было тёплым — будто живым. Я погладила его большим пальцем и прошептала:

— Ну что ж, Кассиан. Завтра мы станем мужем и женой. Ты готов?

Он не мог ответить — он был в своей усадьбе, за много миль отсюда. Но мне почему-то казалось, что он слышит. Что он тоже сидит у камина и думает о завтрашнем дне. Что мы связаны невидимой нитью — той самой, о которой говорят в легендах.

Я легла в постель, укрылась одеялом, пахнущим лавандой, и закрыла глаза.

«Света, — сказала я себе уже в полусне. — Ты выходишь замуж. Не за кого-нибудь, а за дракона. Ты представляла такую жизнь, когда сидела в своей однушке с ипотекой?»

«Нет, — ответила я себе честно. — Но теперь я здесь. И я счастлива. Впервые по-настоящему».

Я заснула с улыбкой на губах.

А за окном занимался новый день — солнечный, тёплый, обещающий. День, который навсегда изменит мою жизнь. День моей свадьбы.