Глава 7

Мы вернулись в усадьбу, когда солнце уже коснулось края леса и небо над горизонтом загорелось нежно-розовым, как внутренность раковины. В холле нас встретила Лиоретта — она, конечно, делала вид, что просто проходила мимо, но её слишком уж невинное лицо выдавало с головой.

— Ну как? — спросила она, сверкая глазами. — Пионы впечатлили?

— Очень, — ответила я, осторожно высвобождая свою руку из руки лорда Кассиана (когда это мы успели так сцепиться пальцами? Я не заметила. Совсем). — Ты была права. Их стоит увидеть.

— Я всегда права, — самодовольно кивнула кузина и бросила быстрый взгляд на дракона. — Кассиан, вы, наверное, устали? Жоффруа в кабинете, ждёт вас.

— Благодарю, — он поклонился — мне? Лиоретте? Обоим сразу? — и, прежде чем уйти, задержал на мне взгляд. Всего на секунду. Но в этой секунде было что-то такое, от чего у меня пересохло в горле.

— Отдыхайте, баронесса, — сказал он тихо и вышел.

Я подождала, пока его шаги стихнут в конце коридора, потом пожелала Лиоретте спокойной ночи (та понимающе кивнула — о, эта женщина видела всё, абсолютно всё) и поднялась на второй этаж, в отведённую мне комнату.

Комната была угловой, с двумя окнами: одно выходило в сад, другое во внутренний дворик. Лиоретта, как всегда, постаралась: на кровати — свежее бельё с лавандовой вышивкой, на туалетном столике — кувшин с тёплой водой и флакон с чем-то душистым, в камине уютно потрескивают поленья. Всё дышало заботой и уютом. Я закрыла дверь на щеколду, не потому что боялась, что кто-то войдёт, а потому, что мне нужно было побыть одной. По-настоящему одной.

Я скинула туфли, подошла к окну, выходящему в сад, и прислонилась лбом к прохладному стеклу.

Закат догорал. Пионы внизу уже казались не чёрными, а тёмно-синими, почти сливающимися с сумерками. Где-то в ветвях заливалась последняя птица, и тишина была такой густой, что её можно было резать ножом.

«Что со мной происходит?» — подумала я.

Я провела рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него всё, что накопилось за последние часы. Улыбку. Смущение. То глупое, щенячье тепло, которое разливалось в груди каждый раз, когда лорд Кассиан смотрел на меня. Смотрел своими золотыми глазами — без надменности, без снисхождения, без той вежливой пустоты, которой обычно награждают «старых дев» на светских мероприятиях.

Он смотрел на меня так, будто я была интересна. Не как объект жалости («бедняжка, не вышла замуж, надо бы её приободрить»). Не как добыча («а вот это можно склеить, если не лениться»). А как человек. Со своим прошлым, своими мыслями, своей историей.

И это пугало.

Я отошла от окна, села на край кровати и уставилась в одну точку на ковре. Там был выткан узор — переплетающиеся ветви и листья, символ плодородия, наверное. Или просто красиво.

«Света, — сказала я себе голосом своей прошлой жизни, тем самым, который звучал в голове во время отчётов и планерок, — ты что, собралась влюбиться в дракона? Серьёзно? Ты, которая боялась знакомиться в приложении для знакомств, потому что „все мужчины козлы“? Ты, которая на корпоративах сидела в углу с бокалом и делала вид, что рассматриваешь обои?»

Я вздохнула. Хороший вопрос. Неприятный, но хороший.

Дело было не в драконе. То есть и в нём тоже — невозможно было не заметить, как он красив, как учтив, как внимателен. Но дело было во мне. В том, что я уже прилично долго жила в этом мире, и за это время никто — никто! — не смотрел на меня так, как он. Местные мужчины либо игнорировали меня (потому что «старая дева — неинтересно»), либо косились с подозрением (потому что «баронесса без мужа — странная»), либо пытались залезть в мои сундуки через предложение руки и сердца, которое было прозрачным, как оконное стекло.

А он — нет. Он не предлагал ничего. Он просто гулял со мной по саду, держал за руку (хотя мог и не держать, этикет не обязывал), рассказывал о пионах и смотрел. Смотрел так, что хотелось провалиться сквозь землю — и одновременно хотелось, чтобы он не отводил глаз.

Я откинулась на подушки и закрыла глаза.

Страх. Вот что это было. Холодный, липкий страх, который сидел где-то в солнечном сплетении и сворачивался клубком, как ёж.

Я боялась отношений. Не того, что они начнутся, а того, что они закончатся. Что я снова останусь одна, но уже не в своей прошлой жизни, где одиночество было привычным фоном, как шум за окном, а здесь, где всё казалось настоящим, важным, почти хрупким.

В прошлой жизни у меня были мужчины. Кое-какие. Короткие романы, которые длились ровно до тех пор, пока я не понимала, что меня снова используют. Коллега с работы — встречались два года, я переехала к нему, готовила ужины, стирала рубашки, а потом нашла в его телефоне переписку с тремя другими. Врач из поликлиники — показалось, что он серьёзный, взрослый, надёжный, но через полгода выяснилось, что он не разведён, а просто «взял время, чтобы выяснить отношения с женой».

После тридцати я перестала даже пытаться. Слишком больно. Слишком много сил. Лучше сидеть одной у окна, пить чай и не ждать, что кто-то придёт. Не разочаровываться.

А теперь этот мир. Этот дракон. Эта прогулка, после которой у меня до сих пор горели кончики пальцев там, где он касался моей руки.

«Может, он просто вежливый? — спросила я себя, открывая глаза. — Может, он со всеми такой? Может, я просто выдумываю то, чего нет, потому что мне хочется внимания?»

Я села на кровати, обхватив колени руками. За окном совсем стемнело, и в комнате стало темно, только камин отбрасывал оранжевые блики на стены.

Нет. Не выдумываю. Взгляд, которым он провожал меня до лестницы, нельзя было выдумать. В нём было что-то живое, настоящее. Интерес. Или любопытство. Или… я не знала. И это «не знала» пугало больше всего.

— Зачем тебе это? — спросила я вслух. Голос в пустой комнате прозвучал глухо и сиротливо. — Зачем тебе дракон? Ты приехала сюда отдохнуть, а не влюбляться. Ты вообще больше не хочешь влюбляться. Ты уже решила. Помнишь? Ты же решила.

Но когда я успела это решить? В прошлой жизни? Или уже здесь, глядя на дождь за окном и думая, что никому не нужна?

Я встала, подошла к туалетному столику, налила воды в таз и умылась. Холодная вода обожгла лицо, и это было приятно — ощущать что-то, кроме страха и сомнений. Я вытерлась мягким полотенцем, посмотрела в зеркало. На меня смотрела женщина тридцати пяти лет. Не старая, нет. С живыми глазами, с румянцем после прогулки, с лёгкой сеточкой морщин у уголков глаз — от смеха? от слёз? уже не важно.

«Ты боишься, — сказала я себе честно. — Ты всегда боялась. Сначала боялась, что не понравишься. Потом — что понравишься, но ненадолго. Потом — что понравишься, но он окажется не тем. А теперь ты боишься, потому что он может оказаться тем. Тем самым. И ты не знаешь, что с этим делать».

Я провела пальцами по стеклу, стирая капельки воды.

Что я вообще знаю об этом мире? О драконах? О лорде Кассиане? Ничего. Ровно ничего, кроме того, что он красив, вежлив и умеет держать за руку так, что сердце останавливается. А этого так мало. И так много одновременно.

«Может, не надо ничего решать? — пришла неожиданная мысль. — Может, просто… плыть по течению? Посмотреть, что будет. Не загадывать. Не бояться. Просто жить».

Я усмехнулась своему отражению. «Просто жить» — это было не про меня. Я всегда всё планировала. Ипотеку на двадцать лет. График отпусков. Список продуктов на неделю. Даже одиночество своё я распланировала — до пенсии, до старости, до того момента, когда можно будет завести кошку и никого не пускать в свою жизнь.

А тут — никакого плана. Только сад, пионы, золотые глаза и тёплая ладонь, которая лежала в моей, как живая.

Я вздохнула и начала расшнуровывать платье. Спать. Утро вечера мудренее. Это я помнила ещё из прошлой жизни, когда засыпала с мыслью, что завтра будет новый день, новая планерка, новые проблемы. И ничего хорошего.

Но сегодня засыпала с другой мыслью.

«А что, если завтра он снова позовёт меня гулять? Что я скажу?»

Ответ пришёл не сразу. Он кружил где-то на границе сознания, как тот самый вихрь магического вестника, и никак не хотел обретать форму.

Потом я легла в постель, укрылась одеялом и закрыла глаза.

«Скажу „да“, — решила я в полусне. — Скажу „да“ и посмотрю, что будет. Потому что если я снова скажу „нет“, я так и останусь у окна. Навсегда».

Камин догорал. Тени плясали на потолке. Где-то внизу, на первом этаже, слышались приглушённые голоса — Лиоретта и Жоффруа о чём-то спорили, смеялись. Жизнь шла своим чередом.

А я засыпала с лёгкой улыбкой на губах. Впервые за очень долгое время не грустной.