Глава 37

Вельен вежливо провожает меня до усадьбы, и мы в темноте бредём до самой двери, где и прощаемся. Слава богу, этот мир полон добрых людей, а не только «карвинов» и «хальсенов».

Из благодарности за помощь мне бы стоит немного поболтать с Вельеном, но я слишком взбудоражена из-за Карвина и хочу остаться одна. Поэтому прощаюсь с Дэрейером, клятвенно обещая себе позже исправить оплошность.

Тщательно запираюсь, под дверьми и окнами раскладываю кастрюли и котелки. Теперь тихо проникнуть в дом никому не удастся, разве что только ниндзя. Если Карвин такой же дурак, как и его брат, и полезет в дом, то пусть готовится к громкому сюрпризу.

На кухне Киви лезет в корзинку проверять покупки, и приходится чуть ли не вытряхивать его, чтобы отнести продукты в холодный погреб. Едва не закрываю там бедного кота, не заметив, как он поплёлся за мной.

— Бедняжка! Ну куда же ты? Там так темно и холодно. И пахнет кабачками.

Расправившись с делами, сажусь за стол дожидаться чайника и пытаюсь разобраться, что вообще творится. Пока понимаю одно: не верю Карвину ни капельки.

— Лжёт он! Извинения и уверения мог бы и по почте отправить, — рассказываю я коту, который чавкает у своей миски и разбрызгивает молоко во все стороны. — И если бы ты только слышал, как он настойчиво просился сюда, в усадьбу.

Я вспоминаю, как Идаелира яростно не хотела отдавать вещи из дома в Аска-Зарго, а потом резко передумала. Но до этого… Служанка Найтилей утверждала, что всю ночь в доме горел свет. А ещё Фадра говорила, что вещи перерыты и не на своих местах, хотя это и пытались скрыть. Может быть, они там что-то искали? А теперь пытаются найти здесь! Вот зачем им старая усадьба!

Всю ночь я ворочаюсь с этими мыслями. Ни свет ни заря поднимаюсь и первым делом бегу протирать часы. К моей досаде часть из них отстаёт на минуту, а то и на две. Приходится тратить время на завод. А после часов начинается грандиозная… нет, не уборка, а ревизия.

Перерываю весь дом. Если здесь спрятаны сокровища, я обязательно их найду! Ищу везде, начиная с погреба и комнат слуг, заглядываю во все щели и даже залезаю в камин.

Ничего, пусто, только пыль, которую я проглядела при уборке.

Остаётся только чердак. Набравшись сил, — при ярком свете солнца не так и страшно — со второго этажа по маленькой скрипучей лестнице отправляюсь и туда.

Низкое широкое помещение с балками, подпирающими крышу, меня несколько разочаровывает: снова пыль, никаких пауков и никаких сокровищ. Только несколько больших кованых сундуков у стен.

С бьющимся сердцем откидываю тяжёлые крышки одну за другой. Но внутри только старая одежда, отрезы тканей, клубки ниток, пуговицы и прочие мелочи.

— Ну вот. Ничего нет, — вздыхаю я и усаживаюсь на сундук, подперев голову руками. — Глупая затея. Ведь если бы Эстро скрывал несметные сокровища, то рассказал бы мне. Наверное. И как ни крути, это довольно странное место, чтобы прятать золото и драгоценности тут. Усадьба с краю, народу мало, кто угодно может забраться и украсть. Я ошиблась.

Взгляд падает на сундуки. И меня осеняет, как я могу заработать на ярмарке. Пусть сокровищ я не нашла, зато какую бесценную идею обрела.

Забираю найденное «богатство» и несу вниз. В спальне лезу в самый дальний ящик, где на память о прошлом хранится то, с чем я пришла в этот новый мир — кеды и разноцветное мулине. Пришло время моих ниточек!

В кабинете раскладываю на столе ткани и мелочёвку с чердака. Вышивкой я вряд ли кого удивлю, да и не успею многое сделать: это долгая и кропотливая работа. Зато могу произвести впечатление формой и неожиданной подачей. Бискорню — маленькие вышитые подушечки-игольницы особой формы, вот чем я собираюсь поразить местных жительниц на ярмарке. Самое главное в бискорню не столько вышивка, сколько правильно собрать в симпатичную кривульку. Но года четыре назад я их уйму навышивала, теперь и с закрытыми глазами справлюсь.

С охоткой принимаюсь за дело. Руки соскучились по ниточкам и иголке. Вышиваю где гладью, где барджелло, так и схемы не нужны, и работа быстрее идёт. Быстро заполняется рисунок длинными стежками. Нитки прочные, блестящие, на шёлк похожие, — здесь такие редкость. Серединки бискорню стягиваю найденными бусинами и пуговицами, края украшаю мелким бисером.

А к следующей ярмарке нашью зайчиков и мишек, детские игрушки здесь почему-то не так популярны, но мои будут такими милыми, что обязательно понравятся. А ещё пэчворк! И ришелье. И ловцы снов из перьев. Я всё умею, не даром столько времени проводила в «Рукодельнице», хоть подружки и не понимали зачем. Кто ж знал, что пригодится именно сейчас.

Спешу вышивать, потому что когда стемнеет, будет не до работы. Но кушать тоже надо. Пока я уплетаю кашу, дверь на кухню тихонько скрипит, в проём просовывается кошачья голова. Киви прыгает на стул, потом на стол и бросает передо мной крысу. Живую. Вот это подарок с хвостиком!

Я чуть кашей не давлюсь. Крыса мечется по столу, я мечусь по кухне с криками «а-а-а», и только Киви спокоен: глядит равнодушно и совершенно не собирается меня спасать.

Я хватаю скалку, замахиваюсь над подарочком Киви.

— Ну же, — уговариваю я себя. — Бум, и всё.

Но я так и не решаюсь опустить руку. Да и огромная крыса оказывается всего лишь мышью, даже мышонком. Вот уж у страха глаза велики. Половником я кое-как загоняю мышь в первую попавшуюся кастрюлю.

Я знаю, что кошки иногда приносят своим хозяевам мышей. Но почему живую-то?! Хочет научить меня охоте?

— Киви, я начинаю понимать, почему тебя выгнали из дома. Неужели я так плохо готовлю? Давай без мясных деликатесов.

На вытянутых руках несу кастрюлю к выходу и вытряхиваю мышь за порог. Кажется, кот смотрит на меня с осуждением и, вильнув пару раз хвостом, выходит на улицу. Наверное, хлопнул бы дверью, если бы умел.

Пережив это мышиное нашествие, снова сажусь за вышивку, но настрой уже потерян. Рукоделие отвлекало от плохого, но стоило прерваться, как снова голову наполняют мысли о Карвине. Не даёт мне покоя его визит.

Нужно поговорить хоть с кем-нибудь. Но пока у меня в друзьях только милый эксцентричный писатель заметок в газеты.

Пора навестить Лао и всё ему рассказать.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀