Глава 46

Девушка задумчиво вертит в руках бискорню и наконец говорит заветное «беру». Ура! Прячу честно заработанные пятьдесят алов в карман.

— Поздравляю, — шепчет Вельен, наклонившись к моему уху.

Минут через пятнадцать девушка возвращается в компании своих подруг. Они долго шушукаются над моим рукоделием. Слов почти не разобрать, но я и так понимаю, о чём разговор. О ярких и блестящих нитках. Вот любопытно, если бы девушки узнали, что нитки из другого мира, то в ужасе разбежались бы или, наоборот, всё раскупили? Но больше всего девушек, конечно, интересует, как игольницы сшиты, чтобы получались такие загогулины. Эх, сегодня мой единственный шанс на удачную продажу. Они купят, распорют, изучат каждую деталь и поймут, как собирать такие кривульки, и мой секрет уже не будет секретом. Я готова спорить на что угодно, что к зимней ярмарке у многих будут такие бискорню. Придётся к зимней ярмарке придумать что-нибудь ещё. Снежинки из бумаги? Шоколадных зайчиков?

Возвращается Лао и развивает бурную деятельность. Ходит туда-сюда и зазывает покупательниц, причём врёт напропалую. И про «кусочек души, вложенный в каждый стежок», и про «лучшей мастерицы не сыскать», и про «уникальный шанс». Но, о чудо! Эти наигранные слова действуют как заклинание, и вышивки охотно разбирают. Подходит даже мужчина и, пленённый призывами Лао, скупает почти половину всего, чтобы порадовать дочерей подарками. Одна пожилая лейра спрашивает, сколько же стоит гирлянда из тыкв-котиков, и только я собираюсь ответить, что они просто украшение, как Лао успевает их расхвалить, назначить цену, продать и поздравить лейру с тем, что она успела ухватить такой «дивный экземпляр огородной благодати».

Нам с Вельеном остаётся только глазами хлопать. Лао и снег зимой продать сможет.

Когда последняя вышивка нашла своего владельца, а монетки приятно позвякивают в кармане, я наконец-то расслабляюсь. Даже не замечала, как до этого была напряжена.

— Ну вот и всё! — Лаодориус потирает руки. — А теперь настало время нам с тобой насладиться этим волшебным праздником.

Я бросаю украдкой взгляд на Вельена. Оставить его после того, как он полдня возится со мной, было бы грубо и невежливо. Тем более я не уверена, что хочу провести весь вечер с Лао.

И вот мы бродим втроём! Точнее, я брожу и наслаждаюсь ярмарочной кутерьмой, а эти двое заняты тем, что изощряются в остроумии, придумывая, как поддеть другого.

Уже вечереет, торговцы освободили площадь для музыки и танцев, и теперь здесь настоящая толкотня.

Вельен трогает меня за плечо, с улыбкой протягивает большую сладкую булочку, и её аппетитный аромат кружит голову.

— Наверняка проголодались. Я купил для вас.

Я горячо благодарю Вельена, подкрепиться и правда не мешает.

Лао коротко вздыхает, щурит глаза, затем вдруг улыбается, уносится куда-то и спустя пару минут вручает мне кружку с душистым напитком, пахнущим травами и мёдом.

Благодарю теперь и Лао и спешу уверить обоих, что мне больше ничего не надо, пока они половину ярмарки не скупили.

Музыканты наигрывают бодрые мелодии, те, кто помоложе, резво под них отплясывают. На улице наконец-то не жарко, лишь бы дождь не начался. Было бы обидно разойтись в самый разгар веселья.

— Минуточку внимания! — звучит недалеко голос, от которого кусок булочки застревает в горле.

Идаелира! Она, затянутая в шелка и усыпанная драгоценностями, изящной статуей останавливается невдалеке.

— Минуту же, проявите уважение! Имею настойчивое желание сказать пару слов жителям и гостям Дородо.

Музыканты нестройно обрывают мелодию, слышится недовольный гул голосов.

Идаелира нарочито медленно поворачивается, видимо, чтобы все успели восхититься её красотой и грацией, подходит ближе ко мне, изящно складывает руки на подоле и холодно улыбается.

Вот чёрт!