Глава 72

Через две недели убеждаю себя, что ждать не стоит. Но сказать — это одно, а перестать надеяться — совсем другое. Сердце упрямо цепляется за каждый стук, за каждый шорох за дверью. И зря.

Бреду за продуктами, сжимая в руках пустую корзинку. Уже ощущается приближение осени: воздух пахнет по-особому, и под ногами шуршат первые жёлтые листья. Скоро начнутся осенние дожди, но пока стоят погожие деньки, стараюсь ходить в магазин Анаисето почаще, чтобы немного пополнить погреб. Про зиму страшно думать. Ни дров, ни серьёзных припасов. Как я по глубокому снегу буду добираться до Дородо, ума не приложу. Лошадь я нескоро смогу купить, а пешком ходить станет в разы тяжелее. Сейчас я напоминаю себе стрекозу, ту самую, что «лето красное пропела». Хоть я и не «пела», но мысли о зиме вызывают всё большую тревогу, и моя уверенность, что поселиться в старой усадьбе — это разумное решение, даёт трещину.

На выходе из магазина лейры Анаисето, у того самого злополучного пожарного колокола, мне не счастливится встретить Тессару. Правда, рядом с ней Алин — тот, который под луной, — и это словно смиряет её пыл.

— Дэрейер уехал, да? Больше не приехал, да? — пристаёт Тессара, ловко поигрывая венком из полевых цветов.

Алин что-то шепчет ей на ухо, и Тессара закусывает губу.

— Извини, — говорит она мне, опуская глаза.

Вот что любовь творит: даже Тессару смогла утихомирить и научить извиняться. Наверняка на Алина теперь весь Дородо молится, чтобы он держал её в узде. И не сбежал.

Небо мрачнее, но солнечные лучи ещё пробиваются сквозь тучи, освещая верхушки деревьев. Лазурная высота быстро сменяется глубокой синью.

Алин что-то опять шепчет Тессаре.

— Да, точно, — оживляется она. — Смотри, дождь собирается. Пережди у нас. Я тебя с мамой познакомлю. А лучше пойдём к Элисвел или Барнин, или даже к Райви.

Но я не собираюсь заглядывать ни к Тессаре, ни к её подругам. У меня не то настроение, чтобы по гостям ходить. Вежливо отказываюсь и спешу домой.

Поднимаю взгляд и наблюдаю, как птицы кружат в темнеющем небе, легко и свободно. Поднявшийся ветер ласкает лицо, приносит прохладу и свежесть. Я ускоряю шаг, успеть бы до дождя. Но с полной корзинкой продуктов особо не побегаешь.

Капли уже барабанят по пыльному двору, когда я влетаю домой и захлопываю дверь. Внутри серо и тихо, — только часы размеренно тикают. Занавески надуваются пузырём от ветра, а из открытых окон уже пахнет сыростью. Бегу их закрывать, пока лужи не натекли.

В дверь решительно, часто стучат, и я растерянно смотрю на вход, словно могу видеть сквозь дерево. Но увы, суперспособностей у меня нет, поэтому иду открывать.

На пороге стоит он. Мокрый от дождя, с глубокими тенями под глазами, но счастливая мечтательная улыбка светится на лице. В руках он держит не чемодан, а сумку, из которой торчит саженец какого-то деревца.

Он шагает ко мне. Сумка мягко шлёпается на пол. Его пальцы касаются моей щеки, неловко, как в первый раз.

— Там слишком одиноко без тебя. Тяжело жить без половинки сердца.

— Вельен…

Прижимаюсь к нему, вдыхая новый непривычный запах. Мне кажется, будто это сон.

— Тебя так долго не было.

— Знаю. Прости.

Наверное, я должна обижаться. Но вся обида, вся тоска, что копились в сердце, словно растворяются в этих мгновениях. Через бесконечность, сотканную из поцелуев, улыбок, шума дождя я тяну Вельена в дом.

— Прости. Я задержался, — вздыхает он, снимая мокрую куртку. — Каждый день начинал письмо для тебя, но получались такие глупости. И я ведь рассчитывал, ещё немного и вот-вот вернусь сам, поэтому каждый раз сжигал то, что успел написать. На меня столько навалилось! Начиная с серьёзной беседы с родителями — я рассказал им о тебе, — заканчивая бесконечными отчётами. А под конец отловил Берениз и всё выпытал. Ты же его знаешь, от шеса ничего не скроешь. Ручаюсь, он меня проверял, намеренно мучил вопросами, чтобы увериться в моей решимости изменить свою жизнь. А потом дал подзатыльник за то, что я тяну с возвращением в Дородо.

Я смеюсь, хоть глаза ещё полны слёз.

— Знаешь ли, очень обидно. Я уже взрослый, чтоб меня подзатыльниками воспитывать. Берениз передал тебе, — Вельен достаёт пухлый конверт. — Здесь твои документы, немного подправленные. Больше никто не будет сомневаться, что ты из Кархима и росла с дедушкой, как Эстро и придумал. А это… — Вельен с улыбкой протягивает плотную карточку жёлтой бумаги.

— Ого! — не могу сдержать восторга.

— Да, это банковские документы. Марраши согласились отдать тебе твои сто тысяч, и орден серебряной звезды выразил тебе признательность за помощь в поисках утраченных ценностей, наградил небольшой денежной премией. Я вызвался доставить эту радостную новость. Но взял на себя смелость и всю сумму положил в общественный банк, для сохранности. Ты сможешь получить деньги в Эомларе, когда захочешь.

Вельен, спохватившись, убегает из гостиной и возвращается с сумкой, поудобнее устраивает саженец в углу.

— Я привёз тебе яблоню. Выкопал её в саду у Эстро в Аска-Зарго. Меня чуть не поймали, — почему-то с довольством говорит Вельен, — приняли за воришку.

Я снова смеюсь. Глупый Вельен! Пока я умирала от тоски по нему, он воровал для меня яблони!

— Ты говорила, что хочешь возродить здесь сад. Пусть эта яблоня станет незримым мостиком между прошлым и будущим. Нашим общим будущим.

Сердце замирает.

— Ты покинул орден? — от волнения перехожу на шёпот.

— Нет, — Вельен качает головой. — Однако я буду жить здесь, в Дородо. Я останусь с тобой.

Он берёт мою руку и крепко переплетает наши пальцы. Мы садимся у камина, и тепло огня постепенно разгоняет холод и сырость, что принёс с собой дождь.

Вельен протягивает мне небольшую коробочку.

— Открывай, — говорит он, и в его глазах горит что-то такое, от чего сердце бьётся чаще.

Открываю коробочку, и оттуда, словно от порыва ветра, разлетаются белые лепестки. Внутри мерцает брошь — большая звезда, усеянная блестящими камнями. Когда я касаюсь украшения, от неё сыплются серебристые искры.

— Ты… возьмёшь? — голос Вельена звучит так тихо, что я едва слышу.

— Да, она прекрасна.

Вельен светится, вместо лампочки использовать можно, но лёгкое замешательство вдруг пробегает по его лицу.

— А ты знаешь, что это значит? — чуть хмурится он.

— Подарок, — теперь хмурюсь и смущаюсь я, потому что Вельен странно на меня смотрит. — Нет?

— Да будет тебе известно, Наталина Ардилиан, — говорит он, наклоняясь ближе, — что маг, делая предложение избраннице, дарит ей украшение с символикой своего ордена, так как жена — поддержка и опора, будущая шесра и мать, которая даст жизнь новым магам и продлит славный род.

— О, я не знала. Мне ещё никогда не делали предложение, — лепечу я, сжимая брошь в руках. Щёки горят от стыда. Наверное, надо говорить что-нибудь красивое и возвышенное, но в голове вдруг стало пусто. Бабочки не просто порхают в животе, они меня сейчас под потолок унесут.

— Возьмёшь ли ты это украшение в знак того, что готова связать со мной свою жизнь?

Вельен наклоняет голову, чтобы заглянуть мне в глаза. Я молчу — моя маленькая женская месть. Мы смотрим друг на друга, и любовь накрывает с головой, я словно парю в невесомости. Что готовит нам будущее, какие испытания и радости? Не знаю. Но одно знаю точно: эту жизнь, всю, до самого конца, я хочу провести рука об руку с Вельеном.

Я ничего не говорю, заставляя Вельена нервничать, а потом вместо ответа прицепляю брошь к платью.

❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀❀