ГЛАВА 31. Внезапный подвиг

Триумф, который я испытала после того, как мне удалось закрепиться на спине лошади, словно ветром сдуло, стоило герцогу сказать: – Все в седле? Тогда трогаемся! Трогаемся. Я скорее умом тронусь, чем лошадью! Кроме того, посадка в дамском седле выглядела довольно опасной. Обе ноги спущены на одну сторону, а не по бокам коня, как у мужчин. Что-то мне подсказывало, что так и вылететь легче. А охотиться как? Я же скачусь вниз, словно с горки, если мне выстрелить из ружья приспичит. Да, кстати, есть ли тут они? Или нам выдадут луки? Я уже ненавидела лорда Флечтона, благодаря которому осталась совершенно неинформированной в чужом мире. Правая нога моя была вставлена в стремя, левая опиралась на нижнюю луку. Слава небесам, здесь дамские седла все же предусматривали постановку второй ноги хоть куда-то, еще и петелька для пятки была. – Держитесь ровно, – прошептал Клод, подъезжая ко мне ближе, – ваша спина должна быть очень прямой. Как стрела. В левую руку возьмите повод, правой держите хлыст. Теперь слегка дерните за узду, лошадь тронется… Слегка! Он повысил голос, когда я слишком уж рванула на себя кожаный ремешок, и от этого наклонилась назад, а лошадь стремительно дернулась с места. – О, да леди Рогозе – лихая наездница! – одобрительно сказал оставшийся позади Дэвид. Какой ужас! Сейчас я свалюсь, переломаю все ноги себе и репутацию тоже. Не упала я чудом, наверное. Как-то удалось найти баланс и удержаться в седле. А потом я почувствовала правильное положение, при котором перестаю заваливаться в сторону. Шепотом я уговаривала свою лошадь, сама не отслеживая, о чем именно ее прошу. Животное звали Лавира. Красиво и непонятно. И я переиначивала эту кличку на все ласковые лады. Напряженная спина затекла, нога, вставленная в стремя, тряслась. Долго я так не выдержу. А остальные вели светские беседы, как ни в чем не бывало. Вот она какая, высшая знать! Железные люди. Или гуттаперчевые наоборот. – В моих лесах полно всякой птицы и еще больше живности, – говорил Дэвид с таким спокойным и уверенным достоинством, что и в голову не приходило счесть это за хвастовство. Впереди коней бежали собаки. Борзые, легавые. Ушастые спаниельки и собаки незнакомой мне породы, очень лохматой. Ими я особенно заинтересовалась. – В это время года лучше всего идет охота на кабана и оленя. Но попадаются и зайцы,а то и пушной зверь пробежит. Правда, сейчас он облезлый. – Так ведь и мы не ради мехов охотимся! – добродушно засмеялся эрцгерцог. А мне захотелось, чтобы они со своих коней попадали! Как можно вот так, шутя, обсуждать убийство беззащитных животных. Я увидела, как собаки приняли стойку. А егерь, уехавший вперед, вернулся, подобрался к герцогу и возбужденно прошептал: – Там, впереди, косуля. Три. – Вот и добыча! – обрадовался эрцгерцог, тоже шепотом. Я увидела, как мужчины отвели правые руки назад, открепили от седел продолговатые короткие ружья. Оглянувшись, и с трудом при этом удержавшись в седле, я увидела, что и у меня такое же есть. В голову пришла бедовая идея: палить вверх, чтобы напугать животных. Но тогда я уж точно не произведу благоприятного впечатления на герцога. И он не пожелает со мной породниться. Женевьев же даст мне еще тысячу очков вперед. Могу ли я рисковать собственной жизнью, ради животных, которые уже не следующей охоте вновь попадутся в кольца Удава? Какая-то бессмысленная жертва выходит. Нет, сама я точно не стану стрелять в бедных зверей. Но нужно ли мешать остальным охотникам? Пока я размышляла, на дичь уже спустили собак. Они вывели нас к поляне, где мирно паслись три великолепных косули и с лаем кинулись за ними. – Я думала, сначала надо стрелять, потом гнаться! – крикнула я, без надежды, что меня услышат. Потому что все резко тронулись с места. Но неожиданно получила ответ от Женевьев, которая тоже еще не разогналась, как и я. – Это если главная цель – быстро завалить зверя и утащить его на кухню, – сказала дочь эрцгерцога вполне дружелюбно, – а у нас это спорт. Будет трофей – прекрасно. Но за ним надо погоняться. Узнав, что смертельный выстрел – это не главная цель мероприятия. я почувствовала некоторое облегчение. И даже что-то, отдаленно напоминающее азарт. Чуть тронув правый бок лошадки хлыстом, я удивилась, как она меня быстро послушалась и ускорилась. Мы неслись по лесной тропе, и я невольно начала наслаждаться этой поездкой. Свежий ветер обдувал лицо, приятно холодил разгоряченную кожу, мягко трепал собранные в прическу волосы. Собачий лай же для меня был музыкой. И вдруг эта музыка приобрела новое, неприятное звучание. Песня азарта сменилась рычанием и клокотанием агрессии. Неужели бобики уже нагнали косулю и начали ее рвать? Сердце сжалось в груди. До моих ушей донесся испуганный вой. Человеческий, мужской. – Отпустите! Я не вор, не душегуб! Не надо! Доехав до места, где уже выстроились мои спутники, я смогла лицезреть ужасное зрелище. Две лохматых псины загадочной породы напали на какого-то мужчину. Судя по растерянным лицам герцога, Клода и эрцгерцога, это была незапланированная дичь. Что делать? Остальные псы пока не присоединились к расправе, но настроженно наблюдали, словно решаясь, бросаться ли на подмогу. Действовать надо было быстро. Собаки, надеюсь, дрессированные, но я, как никто, понимала, что мешать разъяренным животным – чистое безумие. Они переключатся на меня, причем всей стаей. Ни в коем случае нельзя оттаскивать собаку от жертвы. И наоборот, вырывать пострадавшего из зубов барбоса тоже категорически запрещено. Пес только крепче сожмет челюсти. Единственное, что имело смысл – показать агрессорам, кто главный. Чтобы отбить несчастного, мне придется выглядеть их вожаком, альфой. Напугать их, показать, что на моей стороне сила. Тут может пригодиться и ружьецо. Кажется, герцог тоже вспомнил об оружии, потому что принялся прицеливаться в одного из псов. – Не надо, Дэвид! – заорала я. – Вы так попадете в несчастного. А если застрелите собаку, она сожмет зубы так, что мы беднягу спасти не сумеем! Крича все это, я времени не теряла. Вытащила из-под седла свернутый рулончиком пледик, обмотала правую руку, чтобы сделать подобие защиты. Спрыгнула с лошади. Да-да, сама, и не упала, не запуталась в стременах! В состоянии стресса я действую намного собраннее. В левой руке сжимала то ли мушкет, то ли короткоствольное ружье, и стремительно бежала к заварушке. Песики, те, что еще раздумывали, лезть ли в драку, принялись на меня рычать. Но я рявкнула на них своим профессионально поставленным рыком. – Стоять! Фу! Один пес тут же шлепнулся на пятую точку, растерянно на меня глядя, второй заскулил и попятился. Или это их ружье напугало? Подбежав ближе к безобразию, я постаралась встать так, чтобы нападавшие собаки меня заметили, и крикнула, стараясь сделать свой голос как можно более грубым и низким: – Отставить! А то своими руками порву вас сейчас на сотню маленьких бобиков! Один из агрессоров от неожиданности разжал зубы и навострил уши, второй пока не реагировал. Тогда я подняла ружье вверх дулом, потрясая им, и нажала на спусковой крючок. Ничего не произошло. Я ведь не умею с предохранителя снимать. А если сейчас начну это делать, то придется снять защиту с правой руки. Лохматое чудище, которое меня заметило, испугалось уже вида оружия и стушевалось. А вот его подельник все еще рычал и пытался что-нибудь откусить бедолаге, который визжал на весь лес. Отбросив ружье в сторону, я подбежала и схватила агрессора за ошейник. Крепко, так, чтоб не вырвался. Не советую повторять такое, это трюк только для профессионала, и то если ситуация критическая. Завела толстую кожаную полосу так высоко под горло, как смогла, перекрутив рукой, так что он чуть вывернулся. Почувствовал, что челюсти мохнатика разжимаются, быстро рванула вверх и назад, оттаскивая тяжелую собачку от жертвы. Мужчина тут же отскочил, а потом кулем свалился на землю. Сама же я чуть не оседлала пса, сжав его ногами в районе талии. Кто-то из собачьего “зрительного зала” предпринял попытку отбить товарища, бросился на меня, но я успела подставить укутанную в одеяло руку, опять же, грозно рявкнув. Так, будто имела на это полное право. Хорошо поставленным инструкторским матом. Пес понял, что категории неравные, и тут же отступил. Ко мне уже поспешили два егеря, помогли слезть с агрессивного бобика, и тогда я сообразила, что платье мое задралось и собралось в районе бедер. Ох, неудобно-то как! Собаки успокоились и дали себя увести уже без проблем. – Этот идиот замахнулся на Лобби палкой, – сказал один из егерей, обращаясь к Дэвиду, – не надо стрелять пса, господин! – Не буду. Герцог спешился и подошел к месту происшествия, глядя на меня очень внимательно. – Где вы научились такому обращению с охотничьими псами, Лили? – спросил он. – Если ваш батюшка не брал вас с собой на охоту? Никогда еще Штирлиц не был так близок к провалу.