Глава 25. Семейные тайны

Тания шла через сад, погрузившись в воспоминания, перед глазами так и стоял образ катьяра: его рыжие волосы, хитрющий взгляд, красивые губы и даже золотистый свет вокруг лица. Уж чьи это были видения – её или пантеры, кто ж теперь разберёт? Её звериная половина испытывала радость, предвкушая новую встречу с катьяром, и без конца подкидывала картины своих любимых мест, куда она собиралась его отвести.

Тания остановилась и тряхнула головой.

– Да жертвенные ж ёжики! Прям наваждение какое-то. Вот кто меня за язык тянул? Зачем сказала, что приду?

Это обещание нешуточно спутало все её планы, и теперь надо было как-то подстраиваться.

– Предупрежу Тенонеля, – решила она и зашагала быстрее.

Тания совсем не хотела встречаться сейчас с учителем: это ж придётся всё рассказать, объяснить свою мотивацию и, возможно, даже ответить на неудобные вопросы, а к этому она была не готова. Поэтому она решила подняться к себе, написать для Тенонеля короткое послание и передать его с Алишей, а затем переодеться и пойти поговорить с Тагирой… обо всём.

Поднялась на второй этаж, зачем-то подошла к открытому окну и посмотрела в сторону озера. Где-то там сейчас находился Кирьян, которому удалось растревожить её сердце и заронить зерно сомнения. А ведь когда она шла к нему, всё было просто и понятно: «Мне нравится Тенонель! Мне нужен Тенонель!» А сейчас откуда-то взялась эта неожиданная симпатия к угрюмому валарийцу, и не потому, что он её поцеловал и она тут же растеклась тёплой лужицей, а потому, что он реально оказался хорошим катьяром… красивым мужчиной, сильным самцом.

Тания округлила глаза.

– Нет-нет, последние мысли точно не мои! Прям катьярская магия в действии. Да на фиг всё! Подумаешь, поцеловал, – отмахнулась она и прошла к своей комнате, открыла дверь и застыла истуканом.

На кровати сидела Тагира, рядом с ней лежал походный мешок, который Тания собственноручно припрятала накануне турнира, а на столе на развёрнутом платке, который она обычно использовала для маскировки, отправляясь на вылазки с братьями, лежал мешочек с монетами и парочка драгоценностей – это должно было стать для неё финансовой подушкой в путешествии. Какой бы мир ни был, а золото ценится везде и всегда!

«Ну, что ж? Значит, сначала поговорим с Тагирой, а потом будем писать записку Тенонелю».

– Вы пришли отговаривать меня? – прямо спросила Тания, заходя в комнату и прикрывая за собой дверь.

– А это поможет? – так же прямо ответила вопросом на вопрос Тагира, едва заметно улыбнувшись; ей понравилось, что дочь не стала юлить и отпираться.

– Нет, не поможет, я уже всё решила для себя. – Тания испытывала неловкость от того, что Тагира узнала об этом таким образом. – Значит, девчонки всё же не устояли перед искушением, – предположила она. – А ведь я просила не рассказывать, потому что хотела сделать это сама.

– Да я сразу заподозрила неладное, когда увидела тебя в этом наряде, – призналась Тагира. – Так что я в любом случае пришла бы с тобой поговорить до того, как ты уехала бы из Танлендара. – Похлопала ладонью по постели рядом с собой. – Присаживайся. Разговор предстоит серьёзный.

Тания тяжело вздохнула и прошла к кровати. Тагира какое-то время внимательно изучала лицо дочери, а потом ровным тоном спросила:

– Скажи, ты его любишь или это обычная влюблённость ученицы в своего учителя?

На лице Тании читался немой вопрос.

– Мне об этом рассказал Катар, когда в самый первый раз вернулся из академии Белые Столбы. Он ещё тогда заметил твою привязанность к преподавателю, и, если честно, ему совсем не понравилось, что твой выбор пал именно на эльфа.

– Тагира, я…

– Подожди! – Королева-мать накрыла своей ладонью руку дочери. – Чтобы дать правдивый ответ, тебе прежде всего нужно самой разобраться в своих чувствах, а для этого нужно время. – Твёрдо встретила пытливый взгляд коричневых глаз с золотыми искорками. – У меня, кстати, в своё время так и не получилось отличить любовь от симпатии, но мне повезло, мой учитель был мудр и помог мне.

– Вейн Линг? – тихо спросила Тания и осеклась; нельзя быть такой прямолинейной, особенно с правящей атшарой, негромко добавила: – Простите!

– Да, это был Вейн Линг, – ответила Тагира и лишь снисходительно улыбнулась.

Тагира поднялась с кровати, прошла к окну и выглянула во двор; в саду резвились юные катьярки, а неподалёку сидели принцы со своими друзьями и упорно делали вид, что их совсем не интересуют девичьи прелести, они просто собрались ради важного разговора.

– Знаешь, мне не стыдно за это, каждому свойственно ошибаться. – Тагира повернулась и посмотрела на дочь напряжённым взглядом. – Но знаешь, что меня удивляет больше всего? – Тания отрицательно покачала головой. – Судьба постоянно ставит атшар перед сложнейшим выбором. Я ведь тоже любила одного мужчину, точнее, мне казалось, что я люблю его. А другой до исступления любил меня и порой творил нехорошие вещи, чтобы достигнуть своей цели, а третий – незнакомый, непонятный, из далёкой страны – просто пришёл и завоевал сначала право стать моим мужем, а потом и моё сердце. И мне жаль, что я не смогла сразу этого принять: столько времени было потрачено зря. – Грустно улыбнулась. – История раз за разом повторяется.

Тания сидела с распахнутыми глазами, она не могла поверить своим ушам. Значит, когда-то Тагира тоже стояла на распутье: испытывала симпатию к Вейну, женой стала Роргу, но кто же тогда был тот, кто так сильно любил её? Но спросила она совсем о другом:

– А как вы поняли, что это была не любовь?

– А я этого и не поняла, – с грустной улыбкой призналась Тагира. – Я была слепа и глуха. Я просто хотела, чтобы было так, как я хочу, и никак иначе! И не желала покориться судьбе.

– Тагира, а можно мне задать вопрос?

– Спрашивай, – благосклонно разрешила старшая атшара.

– А кто был тот второй, кто любил вас? – смущённо спросила Тания, ей почему-то было важно узнать его имя; она часто думала о том, что кто-то ведь должен был выкрасть маленькую атшару из дворца. А вдруг это всего лишь месть несостоявшегося жениха? – Или это семейная тайна?

– Нет никакой тайны. Это Михур Мор – катьяр самого древнего и почитаемого рода в Катьярне. Моры всегда находились подле королевских атшар и служили им верой и правдой. А мы ещё и выросли вместе, ходили к одному учителю, и никто бы не удивился, если бы однажды, так же вместе, рука об руку, мы пошли бы к священным водам озера Правды. Михур был лучшим на турнире, но не настолько хорош, как Рорг.

Вот это новость! Тания изо всех сил старалась выглядеть бесстрастной. Тотчас вспомнились все обиды, унижения, насмешки, через которые ей пришлось пройти на обучении у Мухомора. Теперь всё становилось понятно: Михур сумел смириться с поражением на турнире, но не смог простить уход любимой к другому мужчине. И мальчиков он не тронул, забрал у семьи самое дорогое – маленькую атшару, которая в будущем должна была стать продолжательницей рода. Эдакая мужская месть за нелюбовь. Но! Всё это были всего лишь её предположения.

Тания прислушалась к тому, что говорит королева-мать.

– Кстати, после турнира я, как и ты, собрала вещички и сбежала из дома. Но что интересно, бабушка, которая строго следила за каждым моим шагом, не стала меня останавливать. Поэтому и я не буду. – Тагира улыбнулась. – Единственное, о чём я попрошу, Тания, пожалуйста, вернись в Танлендар до того момента, как валариец в праве будет расторгнуть договорённость с нашей семьёй.

– Но зачем? – Тания недоумевающе посмотрела на старшую атшару. – Чтобы лично услышать отказ от него и поприсутствовать на новом турнире? – предположила она.

Тагира понимающе покачала головой, но при этом продолжала немного грустно улыбаться.

– А вдруг ты передумаешь? – И подняла руку, останавливая слова, готовые сорваться с уст дочери. – Понимаешь, Танлендар – это особенное место. Катьяры верят, что тот, кто победил на турнире – это именно тот самый, кто и должен был победить. А то, что этим победителем к тому же стал тот, кто однажды уже был предназначен в мужья атшаре, наводит на мысль, что это не простое везение или совпадение, а самое настоящее предназначение.

– Я не нужна ему, – обиженно выпалила Тания и почувствовала, как вспыхнули её щёки.

А Тагира взяла и рассмеялась. Искренне так. Задорно.

– А вот сейчас вообще обидно стало, – негромко проворчала Тания, с осуждением глядя на королеву-мать.

– Прости, пожалуйста! Я не хотела задеть твои чувства, – проговорила Тагира, с сочувствием глядя на дочь. – Просто меня рассмешило то, что ты сказала.

– И что здесь смешного?

– Да то, что это глупости, – твёрдо произнесла Тагира и улыбнулась, потому что дочь выглядела обиженным взъерошенным котёнком.

– Но он сам мне об этом сказал, – настаивала на своём Тания.

– Он солгал!

Тания задумчиво молчала, мысленно вспоминая разговор с валарийцем. Сейчас все его слова, действия представлялись немного иначе.

– Даже если это так, я всё равно для себя уже всё решила, – твёрдо заявила она. – Я просто больше так не могу. Хотя я пыталась. Правда! Я очень хотела стать для вас хорошей дочерью и даже собиралась попробовать быть настоящей, истинной атшарой для катьяр, – виновато улыбнулась, – но у меня ничего не получилось.

– О, Духи предков! Что ты такое говоришь? Тебе не надо пытаться, ты и так моя дочь и атшара катьярского народа! А то, что не стала истинной, так не беда, таких случаев было очень много в нашей семье и будут ещё не раз!

– Но я не ваша дочь, точнее, я лишь наполовину ваша дочь. Простите меня! Я не хотела всего этого, не просила, не ждала. – Тания готова была сквозь землю провалиться, потому что Тагира выглядела так, словно на её плечи разом навалился неподъёмный груз и безжалостно придавил к земле. – Раньше меня звали Таней, и когда-то я была обычным человеком. – Замолчала, беспокойно поглядывая на королеву-мать, которая не шевелилась и, казалось, даже не дышала. – Я точно такого же возраста, что и ваша дочь.

Тагира продолжала упорно молчать.

– Вспомните день посвящения, – продолжала Тания. – Ноги бы моей там не было, если бы я хоть немного не верила в успех! И я ведь рассуждала правильно: настоящая Тания рождена в этом мире, на этой земле, она оборотень, с лёгкостью обращается в пантеру, а значит, священные воды должны будут признать её своей. Но оказалось, важно содержание, а не оболочка. Вот все и увидели, что нас двое в одном теле – пантера и человек. Блин, да я даже не из этого мира, – отрешенно договорила она.

– Я знаю, – грустно улыбаясь, сказала Тагира.

Тания ошеломлённо посмотрела на королеву-мать и негромко спросила:

– Но почему вы....

– Почему я не сказала тебе раньше об этом? – договорила за дочь Тагира. Тания кивнула. – А зачем? Ты всё равно мой ребёнок. Моё дитя. И мне неважно, какая ты, откуда, я всё равно люблю тебя.

От переизбытка чувств у Тании горло перехватило, а из глаз невольно потекли слёзы. Она никогда прежде не слышала таких слов, но самое главное, она впервые чувствовала, что сказаны они были искренне. Перед ней сидела женщина, которая без оглядки отдала свою любовь существу, которое лишь наполовину было её дочерью.

– Тагира, я… – Тания не могла вымолвить ни слова, просто тихо плакала. – Я…

– Мама, – поправила Тагира. – Я прошу тебя, называй меня мамой. Пожалуйста!

Но Тания не могла заставить себя вымолвить это слово, она считала, что не имеет на это права. «Но как? Как я могу занять ещё и это место?»

– А как вы узнали? – только и смогла она вымолвить, виновато отводя взгляд.

– Раблус Ен рассказала нам о твоей особенности. Но я и сама это поняла, как только увидела тебя в первый раз. Твой взгляд, манера выражаться, всё говорило о том, что ты другая. – Тагира ласково улыбнулась. – Но ты всё равно наш котёнок.

– Я хочу уйти, – настойчиво повторила Тания, вытирая слёзы. – Мне нужно подумать, разобраться в своих чувствах. Я хочу принять решение, и желательно, чтобы никто на меня не давил.

Королева-мать внимательно посмотрела на дочь, довольно долго молчала, а потом негромко произнесла:

– Ну что ж, ты вправе делать всё, что хочешь.

– И вы не будете меня останавливать?

– А смысл? – Тагира усмехнулась. – Невозможно принудить к чему-либо королевских атшар. Поэтому ты должна сама всё для себя решить.

– Спасибо! – Тания наконец смогла прямо посмотреть в глаза старшей атшаре; теперь можно было с чистой совестью уезжать.

– Когда ты отправляешься в путь? – поинтересовалась Тагира. – Я прямо сейчас распоряжусь, чтобы тебе собрали в дорогу сумку с продуктами.

– Нет-нет, прямо сейчас не надо. Я поеду завтра. Сегодня мне кое-что ещё предстоит сделать, – пояснила Тания.

– Хорошо. – Тагира выглядела довольной. – Тогда найди ещё время поговорить с братьями. Понимаешь, если Алерий примет любое твоё решение и не станет мешать, то вот с Дайрином всё гораздо сложнее, боюсь, он будет крайне недоволен и даже попробует разыскать тебя.

– Хорошо, я поговорю с ними, – пообещала Тания.

Тагира поднялась с кровати и раскрыла руки для объятий:

– Я рада, что мы с тобой поговорили.

Тания прильнула к груди старшей атшары и прикрыла глаза от удовольствия. Да, она не могла произнести такое простое, всем понятное слово – «мама», зато пантера в полной мере могла выразить свою радость громким довольным мурчанием.

Глаза Тагиры заблестели от слёз, её сердце сжалось в ожидании предстоящей разлуки.

– Скажи, куда ты отправишься? – спросила она сдавленным голосом. – Поедешь с подругами в Гекарон? Я помню, ты как-то делилась своими планами, что хочешь посмотреть степи, познакомиться с бытом орков.

– Так и есть, но сначала я отправлюсь в Эделиан, – Тания не стала обманывать. – Тенонель пригласил меня к себе погостить, – улыбнулась. – А потом, да, отправлюсь путешествовать по миру.

Надо отдать должное, на лице Тагиры не дрогнул ни один мускул при упоминании Эделиана и имени учителя дочери, она только спросила негромко:

– Ты заедешь повидаться с нами после Эделиана?

– Постараюсь, – неохотно ответила Тания. – Но точно не обещаю.

Тагира кивнула и с угрюмым видом направилась к выходу. Тания какое-то время стояла в задумчивости, а потом села писать записку для учителя. Прошла на балкон, позвала катьярок из сада.

Первой, как обычно, примчалась Алиша, но выслушав, чего от неё хотят, с подозрением спросила:

– Что это?

– Ты прекрасно знаешь, что это, – ровным тоном ответила Тания. – Письмо для друга. И отнести его нужно прямо сейчас.

Алиша поймала непреклонный взгляд принцессы, смущённо спросила:

– А кому? – С испугом посмотрела на запечатанный конверт, словно ей предлагали взять огромного кусачего паука.

– Тенонелю Саномату.

Алиша с опаской протянула руку, чтобы забрать конверт, но, услышав имя, отдёрнула.

– Не пойду я к эльфу.

– Это что ещё за фортели? – возмутилась Тания.

– А-а-а, – растерялась катьярка, не зная, что может означать это слово, – не положено юной атшаре письма слать гостям, – выпалила она откровенную несуразицу.

Тания подошла ближе к упрямой катьярке и с силой вложила письмо в её руку.

– Я лучше знаю, что мне положено, а что не положено. И я ведь могу найти другого посыльного, – пригрозила она.

– А королева-мать знает об этом? – никак не успокаивалась катьярка.

– Алиша! – повысила голос Тания, её начинала раздражать излишняя опека этой девушки. – Хватит уже. Иди!

Катьярка испуганно попятились от юной атшары, потому что снова заметила гневный всполох в её глазах. В последнее время это происходило довольно часто: карие глаза, в которых в спокойном состоянии посверкивали золотые искорки, вдруг превращались в тёмные омуты, в которых разгоралось пламя.

Тания тяжело вздохнула, ей совсем не понравилось выражение лица Алиши.

– Тагира знает, что я завтра уезжаю из Танлендара со своим учителем. – Как можно ласковее улыбнулась. – Мы только что с ней об этом беседовали. Я бы отправилась сегодня, но у меня остались незаконченные дела. Именно об этом я написала в письме.

Алиша тут же вспомнила, что, когда была в саду с подругами, видела королеву-мать в окне покоев юной атшары. Катьярка кивнула и отправилась выполнять поручение принцессы, её подруги последовали за ней.

А Тания какое-то время просидела в полном одиночестве, пытаясь разобраться в своих чувствах. По идее, она должна была бы радоваться и чувствовать подъём и окрылённость перед новым и неизведанным, но она испытывала только тревогу и непонятное беспокойство, они, словно змеи, оплели тугим клубком её сердце и не давали вдохнуть полной грудью.

– Всё. Не буду думать об этом. Хотела свободу? Я её получила.

Тания поднялась с кровати и отправилась в сад для беседы с братьями. И, пожалуй, это был самый сложный разговор в её жизни. Алерий не проронил ни слова, а вот Дайрин рвал и метал, и даже грозился пойти и набить морду одному ушастому снобу. И его не трогали заверения, что это решение сестры, и даже королева-мать обо всём знает. Дайрин успокоился лишь тогда, когда услышал, что Тания должна была сегодня уехать, но осталась во дворце специально для того, чтобы встретиться с валарийцем.

Вот тут братья оттаяли. Многозначительно переглянувшись, они сменили гнев на милость и даже начали высказываться в духе «Да, перед началом семейной жизни стоит повидать мир», или «Хорошее решение, чтобы немного отвлечься от всех этих хлопот, что пали на твои плечи». А ещё принцы пообещали, что сегодня придут к ней в спальню не под утро, как обычно, а проведут с ней всю ночь.

– Ты просто сильно не пугайся, когда вернёшься со встречи с Кирьяном. Два прекрасных тела на твоей кровати – это будем мы, – улыбаясь, сообщил Дайрин.

Тания уходила из сада со странным чувством, словно братья знали больше, чем говорили. Оставалось сделать самое сложное – встретиться с валарийцем, и теперь надо было решить, как к нему заявиться, на двух ногах или на четырёх лапах.

***

Кирьян сидел возле пруда, погрузив руку в студёную воду, и бесцельно водил ею, наблюдая, как за его пальцами стайкой курсируют рыбёшки.

– Интересно, какой ты придёшь? – прошептал он. – И придёшь ли вообще?

И словно в ответ на его вопрос, вдалеке раздался торопливый топот сильных лап. Кирьян повернул голову. Словно огненная искорка, петляя между деревьями, по саду к нему на всех парах летела красная пантера.

– Ты всё же пришла, – негромко сказал он, поднимаясь во весь рост и принимая устойчивую позу: ноги прямые, разведены на ширину плеч, нижняя часть живота напряжена, корпус немного наклонен вперёд, руки разведены в стороны. И как раз вовремя.

Пантера вырвалась из леса и, не останавливаясь, пролетела оставшееся расстояние и бросилась к нему в объятия. Удар был такой силы, что катьяр едва устоял на ногах, невольно проезжая по траве в сторону пруда. Кирьян засмеялся.

– Вот это я называю горячим приветствием.

Кошка поднялась на задние лапы, передние опустила на плечи катьяру и преданно заглянула ему в глаза.

– О, духи предков! – с восхищением прошептал Кирьян, ласково трепля пантеру по загривку. – Что же мне с тобой делать?

Пантера поняла его вопрос по-своему, игриво отпрыгнула в сторону и, кокетливо топорща усы, принялась скакать вокруг него на всех четырёх конечностях.

А Кирьян снова засмеялся, любуясь грациозностью кошки.

– Как нам теперь быть, Тания? – спросил он, скорее для себя, но пантера вдруг остановилась и с какой-то взрослой задумчивостью посмотрела на него.

Кирьян тотчас посерьёзнел: на него смотрела юная атшара, и в её взгляде читалась растерянность и грусть.

Но продлилось это недолго. Миг – и вот перед ним снова скачет счастливая кошка.

– Всё с вами ясно.

Кирьян присел на бревно и поманил пантеру к себе, а та рада стараться, лишь бы быть поближе к своему обожаемому сильному самцу, примчалась и напрыгнула на него, повалив на землю.

– Хулиганишь? – спросил Кирьян, разглядывая золотые искорки в глазах кошки. – Смотри у меня! Я ведь тоже могу обратиться, – пригрозил он.

Пантера тут же выразила своё согласие: потёрлась головой о плечо катьяра.

– В общем, ты напросилась.

Пантера в ожидании распласталась на том месте, где только что лежал катьяр, и принялась с интересом наблюдать за развернувшимся представлением.

Кирьян отошёл немного в сторону и без какого-либо стеснения принялся раздеваться, негромко поясняя:

– Мне ещё обратно надо будет возвращаться.

Снял куртку, стянул сорочку и вдруг услышал, как пантера довольно тарахтит.

Кирьян усмехнулся; он бы сейчас совсем не удивился, если бы, обернувшись, вновь встретил взгляд юной атшары. И эта мысль будоражила и беспокоила его. Взялся за завязки на штанах.

Кошка вдруг притихла.

Кирьян повернул голову. Так и есть, пантера поднялась на лапы и ожидающе смотрела на него.

«Ну что же, не будем заставлять принцессу ждать!»

И стащил штаны. Мгновение – и перед глазами Тании предстала золотая пантера. Зверь потянулся, словно после долгого сна, выгнул спину, демонстративно выпустил когти и, перебирая передними лапами, выдрал пару пучков травы. Ну, надо же показать себя во всей красе! С интересом покосился на юную атшару: получилось ли у него произвести должное впечатление? Получилось! Красная пантера сидела с открытой пастью и во все глаза таращилась на него. Вальяжной походкой подошёл к «девушке» и боднул её головой в плечо.

Атшара едва на лапах устояла и заискивающе посмотрела на самца, словно спрашивая: а мне-то что делать? Но тот снова её боднул. И тут до неё наконец дошло: это такое приветствие. Вытянулась, словно стала выше, вся напряглась и со всей силы ткнула лбом в морду кошака, да так, что у самой в глазах потемнело. Потрясла головой и с опаской посмотрела на самца.

Золотой катьяр довольно тарахтел, и глаза у него стали масляные-масляные. Он подошёл ближе и уже не так сильно боднул в ответ. И атшара на этот раз не отступила.

Так они и стояли, уткнувшись лбами. И со стороны казалось, что две пантеры – золотая и красная – ведут между собой немой диалог.

Так и есть! Катьяр вдруг отодвинулся, склонив голову, посмотрел на атшару и потопал к пруду.

И если бы кто-нибудь в этот момент проходил мимо, то перед ним предстала бы очень интересная картина. Принц Золотой Валарии, наследник апширских земель, гроза всех врагов и недругов, мрачный суровый катьяр в образе огромной золотой пантеры, с головы до лап перепачканный тиной и землёй, с упоением гонялся за рыбками в королевском пруду, а на берегу радостно скакала красная пантера.