Глава 29. Возвращение домой

«Приходит время, когда каждый возвращается на свое место».

Харуки Мураками

Это был скорбный день. В родовом склепе собралась вся королевская семья. Сегодня провожали в последний путь юную атшару. Волшебники торжественно задвинули каменную плиту и написали на ней имя принцессы. Однажды они уже проделывали это, правда тогда саркофаг был пустой и похороны ненастоящие.

Рядом с Роргом и Тагирой в скорбном молчании стояла валарийская чета, но, как и в прошлый раз, рядом с ними не было их сына. Зато возле них застыли орчанки.

Наступил момент прощания. Катьяры, валарийцы по одному подходили к саркофагу, кланялись юной атшаре и шли в сторону священной пещеры, к озеру Правды. Оставалось сделать только одно: с почестями проводить душу Тании Чауррь к духам предков, дождаться, пока в пещере засветиться огонёк принцессы, спеть для неё в последний раз и расстаться навсегда.

Дранкива дождалась, пока склеп полностью опустеет, подошла к каменному коробу (так она называла саркофаг) и уселась прямо на земляной пол. Ей хотелось хотя бы ещё немного побыть с подругой, в какие-то там мистические огоньки она не верила.

– Где бы ты сейчас ни была, Тания, что бы ни делала, знай: ты всегда со мной… рядом. Ты живёшь в моём сердце, в моих мыслях, и я клянусь, что никогда не забуду тебя. – Дранкива всхлипнула. – Да беременные ж ёжики! Кажись, я и правда умею рыдать.

В тишине вдруг раздались шаги. Дранкива подняла голову и посмотрела на припозднившегося посетителя. Перед ней стоял Тенонель Саномат.

– Ваше Величество, – бесстрастным голосом проговорила Дранкива, даже не потрудившись встать. – Вы как раз вовремя. Говорят, пока огонёк не появился в волшебной пещере, душа находится рядом со своим телом.

Тенонель никак не отреагировал на язвительное замечание орчанки, подошёл к саркофагу и провёл рукой по начертанному на его крышке имени своей воспитанницы.

– Кстати, поздравляю с коронацией. – Дранкива не спускала глаз с лица надменного эльфа. – Вы ведь теперь глава Дома Утренней Зари. Вот только я не понимаю, как такое могло случиться, – она горько усмехнулась, – чтобы младший принц смог переплюнуть всех остальных претендентов и встать во главе дома!

Тенонель не сердился на орчанку, понимал: горе затуманило её разум, поэтому она сама не ведает, что говорит.

– Похвально, что тебя беспокоит наследование Дома Утренней Зари, – ровным тоном проговорил он, обходя короб и останавливаясь напротив орчанки. – Я бы никогда и не встал во главе своего Дома. Другая ветка должна была унаследовать трон. Вот только в погоне за властью они сами себя истребили. А род Саноматов является ближайшим претендентом. Это у вас всё просто: одна семья, одна ветка; у нас же Дом – это огромное Древо, в которое вписаны сразу несколько семей. Ну как, я удовлетворил твоё любопытство?

– Вполне, – без эмоций ответила Дранкива. – Мне вот интересно, почему вы не приехали вместе с Танией? Тем более обладая такой властью. Вы же могли целое войско привести с собой.

– Ты прекрасно знаешь почему. Светлый Лес никогда не вмешивается во внутренние дела других государств.

– А, ну да, ну да, – с издевкой проговорила Дранкива. – А зачем приехал сейчас? – уже без всякого почтения спросила она.

Тенонель посмотрел на орчанку холодно и осуждающе, тем не менее смог сдержаться и тихо ответил:

– Я понимаю, тебе больно и тяжело сейчас, но не надо меня винить в том, что одни катьяры подрались с другими, и в процессе погибла твоя подруга. Тания для меня тоже была не чужой! И я не меньше скорблю по ней, чем ты. И я здесь для того, чтобы попрощаться.

Дранкива зло прищурилась, наблюдая за эльфом, который склонился над плитой и что-то долго говорил на эльфийском, потом махнул рукой и каменный короб оплели серебристые цветы.

Тенонель холодно кивнул орчанке и быстрым шагом направился в сторону священной пещеры.

Дранкива поднялась с пола, тяжело вздохнула, коснулась плиты и негромко сказал:

– Я тоже пойду, Танюша. Мы с девчонками прямо сейчас уезжаем. Вот только с твоей семьёй попрощаемся и сразу же в путь-дорогу. Кстати, я тут для тебя подарки принесла, – махнула рукой куда-то за колонны, словно подруга могла её слышать и видеть. – У нас так положено! Где бы ты сейчас ни путешествовала, у тебя с собой должно быть всё только самое лучшее. Пойду-ка понадёжнее припрячу.

Дранкива зашла за колонны и принялась выкладывать содержимое походного мешка: топорики Судраны, плащ Арзады, кнут Заниры, с себя сняла амулет, заговоренный на победу шаманом её рода.

– Тебе там эта штука будет нужнее, – прошептала Дранкива и вдруг снова услышала торопливые шаги. Она осторожно выглянула из-за колонны.

Со стороны главного входа шли два валарийца. Дранкива не видела их на церемонии погребения, но сразу узнала наследного принца Золотой Валарии и его друга Скарта.

Валарийцы в недоумении остановились возле захоронения юной атшары. Эльфийский вьюн уже успел оплести каменную гробницу и продолжал разрастаться, укрывая надгробную плиту, словно пряча от посторонних глаз.

Кирьян подлетел к бурной зелени и с каким-то остервенением начал срывать мерцающие цветы, бросать на пол и топтать.

Дранкива в ужасе спряталась за колонну, осторожно потянулась за небольшим топором Тании.

– Кирьян, не стоит этого делать! – Скарт повис на руке друга. – Идём в пещеру, проводим юную атшару в последний путь, как положено.

Но Кирьян только отмахнулся и принялся открывать саркофаг. Каменная плита не поддавалась.

– Опомнись! – Скарт схватил принца за плечи и попытался оттащить от саркофага. – Прекрати! Так нельзя!

Бесполезно. Кирьян вывернулся из рук друга, зло посмотрел на него и твёрдо сказал:

– Просто помоги мне.

Из пещеры доносилось тихое пение. Старейшины катьярского рода только что начали церемонию «небесных похорон» – ритуала смерти и перехода духа на другую сторону.

– Кирьян, нельзя тревожить души умерших! – напомнил Скарт.

– Я хочу ещё раз её увидеть, – упрямо заявил Кирьян.

– Надо было вместе с родителями приходить, а не сейчас вот эту дичь творить.

Но Кирьян продолжал попытки сдвинуть плиту, он только мельком взглянул на друга и раздражённо спросил:

– Ты собираешься мне помогать или нет?

Скарт вздохнул и подошёл к принцу, вместе они отодвинули плиту. И как только короб открылся, они оба изумлённо вскрикнули и отскочили. Юная атшара лежала в гробу и выглядела живой, у неё даже румянец на щеках играл, а на пушистых рыжих ресницах повисли слезинки. Казалось, она вот-вот откроет глаза и с упрёком посмотрит на тех, кто нарушил её покой.

– О, Боги! – Кирьян глазам своим не верил. – Да она ведь просто спит. – Бросился к юной атшаре, схватил за плечи и притянул к себе. – Просыпайся! Ну же!

Скарт больше не мог на это смотреть, положил руку на плечо принца и тихо сказал:

– Отпусти её, Кирьян. Нельзя так с мёртвыми!

– Не говори глупости! Никакая она не мёртвая. – И в этот момент Кирьяну показалось, что кто-то легонько подул в его лицо, он наклонился ещё ниже и на полном серьёзе спросил: – Что? Что мне надо сделать?

У Скарта волосы дыбом встали.

– О, нет-нет! Это уже выше моих сил. Всё, я пошёл за твоим отцом. Если сделать всё по-тихому, может, удастся избежать скандала.

– Стой! – крикнул Кирьян, а сам не отводил взгляда от лица юной атшары. Притянул к своей груди и страстно зашептал ей на ухо: – Послушай, я смог отпустить тебя, смирился с тем, что ты ушла к другому мужчине. Но как мне жить, зная, что тебя больше нет в этом мире?

– Ваше Высочество, – голос Скарта дрожал от напряжения.

– Тш-ш-ш, не шуми! Я и так не могу разобрать, что она говорит.

– Да ничего она не говорит! – разозлился Скарт. – Она умерла. Её больше нет. Всё! – рубанул он рукой по воздуху.

Но Кирьян, словно не слыша его, осторожно положил юную атшару и негромко сказал:

– Я не понимаю. Помоги мне. Покажи!

И, похоже, его услышали. Откуда ни возьмись, подул ветер, перед глазами заискрились песчинки, сначала несколько, потом всё больше и больше, они кружились и вращались, соединялись и распадались, и так до тех пор, пока перед ними вдруг не появилась призрачная красная пантера. Мгновение она стояла неподвижно, а потом доверчиво прильнула к валарийскому принцу.

– Ты ж моя красавица, – прошептал Кирьян и попытался обнять её, но руки прошли сквозь видение.

Скарт застыл истуканом, не в силах ни рукой пошевелить, ни слова молвить.

– Что ты хотела мне сказать? – спросил Кирьян.

Пантера попыталась что-то показать на себе, потом на теле принцессы, но ничего не получилось. Тогда она пристально заглянула в лицо валарийцу и приложила лапу к его груди.

– Ты спрашиваешь, больно ли мне? Очень. Вернись ко мне! Какой хочешь. Какой можешь. Только вернись.

Пантера энергично затрясла головой, и видение тотчас распалось на хаотично движущиеся песчинки, правда, через мгновение вновь появилось, но лишь для того, чтобы исчезнуть уже окончательно.

– Что… что… это сейчас было? – едва смог выговорить Скарт. – Она что, приходила к тебе в образе пантеры? Или мне всё это привиделось? Пожалуйста, скажи, что это плод моего воображения.

– Нет, друг мой, тебе не привиделось, это была Тания, точнее, одно из её воплощений.

Кирьян не сумел обнять пантеру, но зато смог как следует попрощаться с юной атшарой. Он поднял принцессу, притянул к себе и поцеловал в последний раз. А когда опускал обратно, заметил на её груди медальон со странными символами. По какому-то наитию потянулся к украшению, взял в руки – и вновь услышал едва заметный шёпот. Медальон словно жёг ему пальцы, поэтому он не раздумывая сорвал его и отбросил прочь.

Со стороны главного входа послышался какой-то шум.

– Надо уходить! – прошептал Скарт, дотрагиваясь до плеча принца. – Пошли в пещеру, после церемонии вернёмся и закроем плиту. Не переживай, никто не заметит, что короб открыт: цветы снова оплели гробницу.

И это было правдой. Вьюн плотным покровом затянул гробницу и поднимался всё выше и выше.

Кирьян поднялся и поспешил за другом, поэтому не заметил, как затрепетали ресницы у юной атшары. А Дранкива так сильно воодушевилась увиденным, что бросилась за валарийцами. Она хотела попросить принца, чтобы он снова призвал Танию, пусть и в образе пантеры.

А Тания открыла глаза и подумала: «Ну, наконец-то!» Недовольно уставилась на живые серебристые цветы, которые закрывали ей обзор и норовили заползти внутрь короба. Да, она знала, где находится и почему, потому что всё это время была рядом со своим телом. Пошевелила пальцами рук и ног, попробовала самостоятельно сесть, не получилось, глубоко вздохнула и продолжила разминать затёкшие мышцы.

«Да ёперный театр! Двух дней не прошло, а я вся рассыпалась и не могу собраться».

А ещё её напугали новые ощущения. Почему-то теперь всё воспринималось иначе: зрение стало острее, слух – тоньше, запахи воспринимались чётче. И это были её – Тании – чувства, а не пантеры.

Пение в пещере стало громче. Старейшины призывали дух юной атшары. Тания от боли в мышцах сморщила нос.

«Надо бы пойти сообщить, что я жива».

Тело понемногу начинало слушаться. Тания разодрала цветочную растительность перед собой и села, а вот выбраться из саркофага сразу не получилось.

К склепу подошли стражники и встали по обе стороны от главного входа. В момент перехода духа на другую сторону нельзя тревожить тело. Поэтому на сегодня прощание с юной атшарой было официально завершено.

Тания слышала, что кто-то пришёл, но не видела, поэтому решила позвать:

– Мне нужна помощь!

Но именно в этот момент старейшины громко затянули заключительное заклинание призыва духа, и Тания решила, что больше медлить нельзя. Подтянулась за край и перевалилась через борт, больно ударилась об пол и вскрикнула.

Стражу послышался невнятный звук, доносящийся из склепа, он решительно вошёл… и в ужасе застыл на месте. Из-за каменного постамента на четвереньках, тяжело отдуваясь и пыхтя, выползала юная атшара.

Тания увидела стражника и поманила его рукой, а у того глаза на лоб полезли.

– Слушай, помоги мне подняться на ноги.

А дальше всё происходило, как обычно показывают в кино: катьяр с воплем удрал из склепа, второй стражник заглянул внутрь и тоже бросился наутёк.

Тания проследила за улепётывающим катьярами и удручённо вздохнула.

– Вставай! Тебе нужно идти к озеру Правды! – подгоняла она сама себя.

И у неё получилось. Сначала поднялась на ноги, немного постояла, а потом зашагала нетвёрдой походкой в сторону пещеры, и с каждым шагом её движения становились всё более уверенными и решительными. Вот что значит – место силы!

Глаза всех катьяр были направлены вверх. Считалось, что увидеть огонёк усопшего – к удаче. И когда Тания вошла под своды пещеры, раздался первый радостный крик:

– Вон он.

Но тотчас с другой стороны послышалось:

– И тут тоже.

– И здесь.

А через мгновение весь свод зажёгся голубыми огнями. Старейшины оборвали песнопение и ошеломлённо переглядывались. Тагира вцепилась в руку Рорга. Алерий помог Дайрину дойти до небольшого выступа (он ещё был очень слаб после ранения) и уложил его, а сам вернулся к родителям.

– Что происходит? – тихо спросил Алерий.

– Существует легенда, – негромко сказала Айсель. – Что, когда проснуться все Духи предков, это будет значить, что родилась огненная пантера. Вот только я не понимаю, почему это произошло сейчас, когда мы собрались здесь, чтобы проводить в последний путь юную атшару.

Дайрин сел, краем глаза заметил какое-то движение возле входа в склеп. Пригляделся и сначала даже глазам своим не поверил, а потом заулыбался и сказал:

– А я, кажется, знаю, почему.

Тания вошла в пещеру и в нерешительности остановилась, перед ней снова был тот самый волшебный мост, под которым бурлило озеро Правды. Приготовилась уговаривать пантеру пройти опасный участок, но не почувствовала ни страха, ни паники зверя. Уверенно ступила на шаткий мостик. И как только она это сделала, старейшины, как один, повернули головы в её сторону.

Нет, никто не кричал в ужасе, не бежал в страхе. Катьяры, завидев на стене образ огромной пантеры, Истинной атшары, за спиной которой, словно крылья, развевались языки пламени, тотчас опускались на одно колено и чуть наклоняли головы набок, открывая свои шеи и тем самым выражая безграничное доверие и уважение.

Королевская семья бросилась к юной атшаре. Тагира бежала впереди всех. Тания перебралась через мостик и оказалась лицом к лицу с королевой-матерью, улыбнулась и уверенно сказала:

– Я вернулась, мама. Надеюсь, теперь точно навсегда.

Тагира заплакала и обняла дочь. Рорг обхватил своих женщин за плечи и тихонько целовал в рыжие макушки. К ним подошли и все остальные: Айсель, Катар, Карог, Дайрин, Алерий, а дальше уже пошло-поехало по кругу. Как почётное знамя, юная атшара переходила из рук в руки, каждый хотел прикоснуться к огненной пантере, каждому нужен был кусочек своего чуда.

Тания словно парила в воздухе, она даже глаза прикрыла от удовольствия, но лишь до тех пор, пока не уловила знакомый запах и не почувствовала уже привычное волнение. Распахнула глаза. Так и есть. Она стояла перед валарийским принцем.

Кирьяну, как и другим, тоже хотелось дотронуться до юной атшары, чтобы удостовериться, что она живая, а не плод его воображения, но он мешкал, ждал, давал ей возможность сделать самой первый шаг.

В пещере повисла тишина. Все ожидающе уставились на пару, о которой только и говорили в последнее время. Но юная атшара сама подошла к валарийскому принцу.

– Спасибо, – прошептала Тания и робко обняла его за шею. – За то, что был рядом, защищал, отпустил, ждал, услышал и смог вернуть. Короче, за всё!

И Кирьян понял: юная атшара только что сделала свой выбор.

– Но больше я тебя никуда не отпущу! – с мрачной решимостью пообещал он.

Тания замерла, вскинула голову и дрожащим от надежды голосом сказала:

– И не надо!

Кирьян притянул её к себе и, чуть помедлив, поцеловал. Словно пригласил следовать за собой, словно всё ещё давал право выбора на случай, если атшара сомневалась. Но Тания не отпрянула и не замерла. Она сама приникла к нему – губами, всем телом, душой, – отдавая все права на Истинную атшару тому, кто был достоин её.

Пещера огласилась радостными криками. Катьяры бросились поздравлять валарийцев, валарийцы – катьяр. Вот так скорбный день превратился в начало самого мощного союза, который когда-либо видела Катария.

– Говорю же, ваш сын просто красавчик! – Дайрин по-свойски хлопнул правителя Валарии по плечу и смущённо улыбнулся, заметив, как осуждающе зыркнул на него отец. – Что здесь такого? Мы ведь как бы родственники.

– Всё правильно ты говоришь, – подтвердил Баррет, по-отечески обнимая Дайрина. – Мы теперь одна семья!