Глава 22. Встречаем гостей

Девушки были на полпути к цели, когда прозвучал первый протяжный звук труб.

— Бежим! — Дранкива припустила быстрее. — Иначе пропустим открытие порталов.

Они ворвались на стадион, где все трибуны занимали зрители — родственники обучающихся и жители ближайших городов и поселений; ученики стояли в ряд, разделённые по факультетам.

Судрана приподняла руку, показывая опоздавшим, куда им нужно двигаться. Девушки, прячась от строгого взгляда Омуша Крюта, побежали за ровными рядами учеников. По полю снова поплыл протяжный звук, заставляя сжаться всё внутри в ожидании чего — то необычного. От трибун двинулась Раблус Ен в сопровождении Ротасия и Тенонеля, а за их спинами вышагивали преподаватели в торжественных одеждах; каждый нёс в руках жёсткий вымпел со знаком своего факультета.

— Фух, успели, — довольно вздохнула Дранкива и вдруг с силой вцепилась в руку Тани. — Мамочки! В нашу сторону движется Бартерлек.

— И не только он, — Таня обернулась и посмотрела в другую сторону, замечая Фаерзлоба. Орк бесцеремонно расталкивал учеников, стоящих у него на дороге. — Ну прям никаких манер. — Обратила внимание на Дранкиву. — Так. Отставить панику! Сделай лицо тяпкой. — У орчанки брови поползли на лоб. — Ну, такое, словно ничего не произошло. И прекрати смотреть на них как кролик на удава, — а про себя обругала нетерпеливых орков всякими нехорошими словами.

Дранкива отвернулась и уставилась на поле. А Таня какое — то время следила за приближением парней, буравя их гневным взглядом, но вскорости получила тычок от подруги и отвернулась. Дыхание перехватило, когда с ними поравнялась делегация из преподавателей. На Раблус Ен была одежда из змеиной кожи, а в качестве украшения на голове диадема тонкого плетения с мерцающим белым кристаллом. Ротасий был одет в красную одежду, сплошь покрытую чешуёй, пылающей на солнце, а на голове обруч грубой работы, в котором красовался кроваво — красный камень. Но больше всего её поразил Тенонель, с головы до ног облачённый в чёрную одежду, расшитую серебряными нитями, с которыми сливались его волосы, подхваченные диадемой с зелёным кристаллом, и лишь на плечах ярко — зелёный плащ, волочившийся за ним шлейфом.

— Батюшки! Да кто же он такой? — прошептала Таня, во все глаза разглядывая эльфа. — Прынц, что ли? — скрывая за иронией восхищение, спросила она орчанку.

— Ну да! — усмехнулась Дранкива. На лице Тани отразилось неподдельное изумление и что — то похожее на испуг. — Не понимаю, что плохого в принцах?

— Да ничего. — Таня прикусила нижнюю губу. — Наверное… — Перед глазами совсем некстати всплыл образ заспанного, растрёпанного, полуголого эльфа со светильником в одной руке и с эльфийским клинком — в другой. Это когда она к нему ночью в спальню забралась и в качестве приветствия запустила в него горшком с цветком. До боли зажмурила глаза, прогоняя неуместное видение.

Тенонель отделился от общей процессии. Подошёл к краю поля и на некотором расстоянии друг от друга воткнул в землю два тонких прутика. Поднял руки к небу и заговорил на незнакомом певучем языке. И тотчас на глазах изумлённой публики из земли, послушные чужой воле, начали расти два дерева, становясь всё толще и выше. Их кроны соединились, тесно сплетясь между собой ветвями и образовав арку. Эльф замолчал, разглядывая своё творение, напоминающее врата из живой зелени, удовлетворённо кивнул и опустил руки, отступил в сторону, пропуская вперёд Стража и Хранителя.

— Что они делают? — тихо поинтересовалась Таня, вцепившись в руку Бартерлека, который за это время подошёл к ним вплотную и сейчас стоял на месте Дранкивы. А орчанка, стараясь ничего не пропустить, переместилась вперёд и даже не заметила этого.

— Они создали врата, и сейчас Хранитель вместе со Стражем откроют первый портал. А препод по естествознанию пока создаст врата для других академий.

— А почему нельзя всем пройти через одни ворота? — Таня отпустила руку орка и наблюдала за эльфом.

— Потому что у каждого своя точка входа, а выход один, — ответил Фаерзлоб, подойдя к девушке с другой стороны.

Таня недовольно посмотрела на него и уже хотела посоветовать им, чтобы они не усердствовали так в своём стремлении очаровать Дранкиву, но в этот момент Омуш Крют торжественно объявил:

— Встречаем гостей из академии Красных Столбов.

Раблус Ен с Ротасием встали по обе стороны от врат и коснулись руками стволов деревьев. По листьям побежали голубые всполохи, а через мгновение они и вовсе исчезли, оставляя на своем месте искрящуюся дымку, через которую шагнули первые гости: преподавательский состав, а за ними следом ученики, заявленные в соревнованиях: орки, эльфы, оборотни. Миниатюрные девушки — маги шли по краям и запускали в небо огненных птиц, тихо напевая гимн своей академии.

А Страж с Хранителем перешли к следующим вратам и открыли проход для академии Синих Столбов. Эти появились в окружение волн и огромных чудных рыб.

Ученики из Зеленых Столбов двигались со зверями.

— Вот интересно, что значат все эти птицы, звери, рыбы? — Таня ни к кому конкретно не обращалась, но её услышали.

— Это символы академий, — ответил Фаерзлоб.

Таня только хотела спросить, а какой символ у Белых Столбов, как Раблус Ен запустила в небо огромного белого змея, который осыпался на гостей мелкими белыми цветами. Все приветственно захлопали. А преподаватели, словно близкие родственники или хорошие друзья, принялись обмениваться дружескими рукопожатиями и пожеланиями победы в предстоящих соревнованиях. Со всех сторон звучало: “Пусть победит сильнейший”, и на лицах расцветали улыбки. Таня невольно заразилась всеобщим настроением и с рвением хлопала в ладоши.

— Друзья, прошу, поприветствуйте друг друга, — довольный голос Ротасия, усиленный стократ магией, поплыл по полю.

— Пошли поздороваемся, — обернулась Дранкива и застыла как вкопанная, глядя на подругу в окружении орков. Таня скривила губы, разводя руками. Орчанка, стараясь не встречаться с братьями взглядом, заикаясь, добавила: — Я кое — кого знаю из Красных Столбов — мои земляки из горного района.

— Да, ты права, нужно поприветствовать друзей из красных. Я тоже многих там знаю, — произнёс Бартерлек, поправляя на себе идеально сидящую куртку.

— И я тоже, — вставил своё слово Фаерзлоб, ревниво поглядывая на брата.

И оба двинулись к девушке.

— Вообще — то, я обращалась к Тании, — нарочито спокойно произнесла Дранкива, проходя мимо и делая вид, что не заметила протянутых к ней с двух сторон рук. Вцепилась в руку подруги и, стараясь перекрыть шум голосов вокруг, громко сказала: — Пошли, познакомлю тебя с крутым Горзом.

“Молодец девочка! — Таню распирало от гордости. Правильно выбранная линия поведения — это залог успеха. С интересом посмотрела на недовольных орков: у обоих на лицах заходили желваки. Нужно было срочно подыграть: — Пойдём. Я всегда мечтала познакомиться с крутым Борзом.

У Дранкивы задёргалась щека от едва сдерживаемого смеха. Она подхватила Таню под ручку и поволокла за собой прочь от братьев.

— Не с Борзом, а с Горзом, и он реально крут, — в её голосе звучало неподдельное восхищение. — Сама сейчас увидишь.

Таня, едва поспевая за орчакой, удивлённо посмотрела на мужчин, которые при этих словах одновременно издали странный звук, напоминающий злобное рычание. Перевела взгляд на сосредоточенное лицо орчанки.

— Дранкива, — Таня старалась говорить тихо, чтобы её услышала только подруга, — если честно, я не жажду ни с кем знакомиться.

— А нужно. Он тебе понравится. Тем более он из старшекурсников.

— Да кто он — то?

— Мой двоюродный брат по отцовской линии. — Тайком бросила взгляд на отставших орков и хитро подмигнула. — Но они об этом не знают.

— Мне нравится твой настрой. — Таня похвалила орчанку и только хотела предложить сбежать на поле с мишенями, как девушку сграбастали, подняли в воздух и закружили, как пушинку.

— Кивушка, — голос орка — исполина был на редкость тонким и немного певучим. — Как я рад тебя видеть!

— Не называй меня детским прозвищем, — сердито зашипела Дранкива, неслабо врезав кулаком в грудь рыжему орку. — Меня перестанут уважать.

— Фу ты ну ты, перестанут уважать, — двинул в ответ сестрице кулаком брат. — А мы им по кумполам настучим за такое.

Таня на всякий случай отошла, потому что родственники начали по — дружески обмениваться тумаками, при этом радостно смеясь. Осторожно заглянула за спину Горза и застыла. Там стояли такие же три исполина и с одобрением наблюдали за происходящим.

— Здравствуйте, — решила быть вежливой Таня, поднимая руку в приветственном жесте, но хвост выдавал её волнение с головой. — Пусть победит сильнейший, — повторила она фразу, которую говорили другие.

— Пусть победит сильнейший! — повторили они одновременно, но при этом выглядели недовольными.

Все трое двинулись к Тане. Хвост молотил по земле так, что его было слышно, но она стояла на месте и по — возможности старалась доброжелательно улыбаться. Дранкива однажды обмолвилась про нравы своего народа: если отступишь и проявишь слабость, то пиши пропало — не будет к тебе никакого уважения.

— А скажи, хвостатая дева, — обратился к ней один из орков. — Почему твоё лицо покрыто синяками? — Его друзья одобрительно кивнули. — Тебя кто — то обидел, или же ты любишь на кулаках силой меряться?

Таня едва сдержалась, чтобы не засмеяться — так её насмешило прозвище. С сомнением посмотрела на Дранкиву, не зная, что отвечать в таком случае, но девушка была занята: увлечённо дубасила своего братца, проверяя его пресс на прочность.

— Да я вообще — то за любой кипиш, — лучезарно улыбнулась, — кроме голодовки, конечно.

— А вот это по — нашему, — зашумел полноватый орк, которого Таня про себя назвала добряком. Он подошёл к ней размашистым шагом и протянул руку. — Артерлаг. — И как только Таня протянула открытую ладонь для рукопожатия, он схватил её и притянул к себе. — В каких дисциплинах участвуешь?

— Стрельба из лука и метание по мишеням, — выпалила Таня, с усилием пытаясь высвободить руку.

— Очень интересно, — уважительно кивнул Артерлаг, многозначительно посмотрев на орка со смешной стрижкой под панка. Мужчина подобрался поближе и внимательно смотрел на Таню. — А чем? Пики? Клинки? Ножички?

— Топорики, — насколько позволяли силы, крепко пожала протянутую руку и улыбнулась: это стоило сказать, чтобы увидеть удивлённые лица орков. — И меня Тания зовут. — У неё получилось освободить руку, которая казалась вконец расплющенной.

— Багуум, — орк с ирокезом протянул руку Тане. — Тоже топоры — и я, и моя сестра Басана. Значит, мы с тобой в одной дисциплине участвуем. — Одобрительно хлопнул по плечу девушку и усмехнулся, наблюдая, как она пробежалась вперёд, но всё же удержалась на ногах. — Посмотрим. Но обычно с младших курсов никто никогда не доходил до полуфинала.

— Постараюсь не подвести, — уверенно сказала Таня, растирая себе плечо.

— Познакомились уже? — Дранкива приобняла её за плечи и улыбнулась друзьям своего брата. — А где твоя сестрёнка? — обратилась она к панку.

— С другом здоровается, — Багуум кивнул куда — то в сторону. — Они в прошлом году познакомились на летнем празднике, а судьба развела их по разным академиям. Всю плешь мне проела рассказами про своего ненаглядного.

Дранкива с Таней проследили за его взглядом и открыли рты. На шее Бартерлека висела орчанка и радостно щебетала.

— Если так дела и дальше пойдут, придётся на следующее лето собираться двум семьям за круглым столом и оговаривать условия союза; ведь насколько знаю, он из степных племён будет, а у них к таким вещам очень серьёзно подходят. Это наши могут умыкнуть себе невесту и плевать на то, дают за ней приданое или нет.

Орчанка сжала руки в кулаки до хруста в костяшках. Таня легонько дотронулась до её локтя, привлекая к себе внимание.

— Пошли, дорогая. Заглянем сначала в столовую, а после сходим к доске расписаний, посмотрим, какая завтра первая дисциплина. А потом пойдём потренируемся.

— Нет, — тихо произнесла Дранкива, не спуская глаз с обнимающейся парочки. — Вечером в честь гостей академия даёт торжественный ужин. Никто сегодня не будет тренироваться. А потом все собираемся у меня: Судрана вызвалась наплести тебе кошеты и сделать причёску, а я буду подгонять вещи под твой размер. Ты должна выглядеть как воительница в день соревнований.

— Что — то меня смущает слово воительница, — Таня решила выяснить этот вопрос сразу. — Я надеюсь, это не бронелифчик и шкуры в области бедёр; про раскраску на лице не спрашиваю: навряд ли вы такое делаете. — И перестала улыбаться: Дранкива смотрела серьёзно. — Всё ясно. Воительница, значит, воительница. — А про себя подумала: “Вот только пусть попробует кто — нибудь сказать, что я не красавица, сразу же голову с плеч”.

Девушки пробирались к выходу, стараясь обходить большие скопления народа. Таня размышляла о предстоящих соревнованиях, плетясь за орчанкой, которая своей грудью прокладывала для них путь и выглядела расстроенной. Перед ними вдруг уважительно расступились ученики, и навстречу им выплыла прекрасная эльфийка.

— Как же я рада тебя видеть, — в её голосе слышался шелест леса и журчание ручья. — Я так соскучилась по тебе.

Она протянула свои изящные руки в сторону Тани, заставляя ту остановиться и в недоумении посмотреть по сторонам. Дранкива осторожно толкнула подругу, показывая головой на объект радости преподавательницы из академии Зелёных Столбов. Тенонель в глубокой задумчивости брёл на некотором расстоянии от них. Он снял с себя плащ и нёс перекинутым на сгибе локтя, а диадему небрежно развернул задом наперёд. Воздушное создание вспорхнуло и полетело к "прынцу".

Кажется, у Тани даже рот открылся от удивления… и глаза стали ещё больше, и вообще, забыла как дышать.

— Пошли жрать! — тихо предложила Дранкива, наблюдая, как эльфийка обвила шею преподавателя по естествознанию и принялась его целовать. — Мне всегда это помогало.

— Пошли, — согласилась Таня, заставляя себя отвернуться. Более прекрасного зрелища она никогда не видела. “Не то что я: вся ниже пояса в шерсти, да ещё с хвостом”. Непонятно с чего разозлилась вдруг: — Мне тоже всегда помогало. — Посмотрела на Дранкиву: — А торты у вас здесь делают?

— Это что такое? — Орчанка пошла быстрее.

— Это как огромное пирожное.

— А — а — а, — понимающе кивнула орчанка, — так мы их попросим не разрезать для нас.

В столовой было пусто. Совсем пусто: не было ни столов, ни стульев. Девушки грустно взирали на пустой раздаточный стол и тяжело вздыхали. Выбежала девушка — помощница и удивлённо посмотрела на них.

— Нам бы чего — нибудь поесть, — с несчастным видом обратилась к ней Таня, выглядывая из — за верхней полки на раздаче и жадно ловя носом аромат свежей сдобы с кухни.

— Вы что, не знаете? — спросила девушка, подходя ближе. Дранкива с Таней переглянулись и одновременно покачали головами. — На время соревнований открыли зал для торжеств, это с другой стороны кухни в западном крыле. — Небось завтрак пропустили? — Подружки синхронно кивнули. — Бедненькие. Давайте я вас через кухню проведу на ту сторону, чтобы вам не обходить целое здание.

Кто бы был против! Подруги с радостью последовали за кухонной работницей, которая без конца сетовала на суматоху в связи с приездом гостей. Дранкива поддерживала разговор, а Таня едва успевала сглатывать слюну от запахов, витающих в воздухе, и пожирала голодными глазами угощения на столах.

— Мне даже вилок капусты сейчас кажется аппетитным, — глядя с особой нежностью на упоминаемый овощ, тихо произнесла она.

— Так, — остановилась девушка. — Давайте я вам сразу здесь соберу, что поесть.

А через какое — то время девушки с угрюмым видом уплетали за обе щёки угощение и молчали каждая о своём: у Тани перед глазами так и стояло прекрасное создание, повисшее на шее Тенонеля, а Дранкива принималась каждый раз тяжело вздыхать, как только вспоминала счастливое лицо орчанки, обнимающей сильного Бартерлека. И что — то никак не удавалось заесть эти вгоняющие в печаль образы ни прожаренным куском мяса, ни булкой, ни пирожным.

В помещении было шумно: гремели стулья, передвигались столы, и постоянно кто — то кричал, отдавая то одно, то другое распоряжение помощникам по кухне; тут же сновали ученики: кто — то просто заглянул любопытства ради, а кто — то, как девушки, зашёл поесть.

— Ну вот, — расстроено протянула Дранкива, садясь ровно и неотрывно за кем — то наблюдая за спиной у Тани. — Сантина со своими подружками. — Приподняла бровь: — И не только.

— Сколько их? — поинтересовалась Таня, не оглядываясь.

— Много, — орчанка старалась говорить тихо. — Видно, знакомые и родственники. — И совсем шёпотом: — Справа от тебя.

— Кого я вижу! Тания, дорогуша. Светоч нашей академии. Надежда преподавателей. — Сантина оперлась ладонями о стол, за которым ели девушки.

— Виделись ведь сегодня, — спокойно ответила Таня, незаметно поднимая вилку со стола. — И прекрати паясничать, дорогуша! — последнее слово произнесла с нажимом в голосе.

— Знаешь, у меня состоялся очень занимательный разговор с нашей уважаемой и всеми горячо любимой Раблус Ен, — последние слова она чуть ли не прокричала, привлекая к их столу всеобщее внимание. — И мне теперь многое стало понятно.

— И что же тебе понятно? — поинтересовалась Таня, обводя любопытным взглядом незнакомых девушек за её спиной.

— Всё, — Сантина наклонилась так, что их лица оказались на одном уровне. — Правду всё равно не утаишь.

— О какой правде ты говоришь? — Таня не понимала, о чём идёт речь. Она лихорадочно вспоминала, что могло быть компрометирующего в её записях и рисунках, а то, что речь идёт о потерянных записях орчанки и её тетради, не было никаких сомнений. “Подумаешь, Тенонеля немного не таким нарисовала. Это всего лишь видение автора!” А вслух произнесла: — Не трогала бы чужое, не пришлось бы беседовать с ректором.

— Однажды я выведу тебя на чистую воду, — всё одно гнула своё Сантина. — Я расскажу о тебе всю правду. — Орчанка зарычала. Девушка — оборотень бросила на неё быстрый взгляд. — О тебе и о ней.

— Если ты хотя бы словом обмолвишься о Дранкиве, морду тебе буду бить не только я. — Таня с напускным спокойствием улыбнулась Сантине и её группе поддержки

— Это мы ещё посмотрим. — Сантина выпрямилась и скривила губы в презрительной насмешке. — А пока… — она обвела взглядом пустые тарелки на столе и усмехнулась: — Пока вы тут сидите и набиваете свои животы, горячо любимый тобой преподаватель по естествознанию бьёт морду дрампиру.

— Врёшь ты всё, — рявкнула орчанка, поднимаясь из — за стола и грозно надвигаясь на девушку — оборотня. — Мы его оставили на поле с гостями.

— Да — да, именно туда и примчались распрекрасные за помощью к Тенонелю. Проклятый полукровка не был на общем построении, тренировался в гордом одиночестве. Там его и нашли эльфы. Решили потолковать с ним по душам о недавнем инциденте на отборочных. — Зло засмеялась: — Только ещё больше облажались. Говорят, он всех убил и теперь его за это тоже убьют, и карающей десницей будет рука нашего уважаемого преподавателя по естествознанию. Хотя, — выпустила когти и в задумчивости добавила, рассматривая их, — в этом случае я бы поставила на полукровку. Говорят, нет ему равных, и так мастерски владеет клинками только его отец.

От этих слов Тане стало плохо.

— Не веришь? — У Сантины был такой невинный взгляд. — Сама сходи посмотри. — Девушки подорвались бежать. — Вы их найдёте сразу за стеной, если двигаться через поле для поединков.

Как они добрались туда, Таня не помнила, но так быстро она ещё ни разу не бегала. Конечно же, Сантина наврала, никого дрампир не убил. Все эльфы были живы — живёхоньки: руки — ноги на месте, головы на плечах, вот, правда, носам их не так повезло. Неизвестно, что предшествовало этому, но чувствовалось: драка была знатная. А сейчас посередине небольшой лесной лужайки бились двое: Дарел и Тенонель. Бились страшно, словно от этого зависела их жизнь. А вокруг стояли представители прекрасной расы, в том числе и гости. Воздушное создание театрально заламывало свои тонкие руки и периодически промакивало глаза белым кружевным платочком, а иногда казалось, что и вовсе из — за переизбытка чувств оно вот — вот рухнет в обморок.

— А разве такое возможно? — тихо спросила Таня, с беспокойством наблюдая за дерущимися. Мечи мелькали так, что глаза не успевали следить за ними.

— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Дранкива, уверенно пробираясь в первые ряды.

— Ну, чтобы ученик с преподавателем сражался, — и в ужасе вскрикнула. Удар был такой силы, что сноп искр осыпал драчунов с головы до ног.

— Нет, так нельзя, — вместо орчанки ей ответил юноша, который невольно услышал их разговор. — Тенонель перед боем сложил с себя полномочия преподавателя, сказав полукровке, что сейчас он для него точно такой же эльф, как те, которым он разбил лица. — И с восхищённым придыханием добавил: — А всё же знатный боец наш препод по естествознанию. Одно загляденье!

Никто ничего не понял: вот они ещё бились в смертельной схватке, и казалось, никто не уступает друг другу в мастерстве, как вдруг всё прекратилось. Клинок эльфа оказался у горла дрампира.

— Достоинство воина не только в его силе и мастерстве, но и в чести. — Тенонель слегка надавил клинком, и по коже полукровки побежала тонкая струйка крови. — Я бы мог завершить бой ещё два движения назад, но не стал. Хочу, чтобы ты помнил об этом поражении всю свою жизнь. — Отступил на шаг, отводя клинок от шеи ученика. — Попроси прощения за оскорбление, что ты нанёс мне лично, и извинись перед сокурсниками.

— Ты можешь убить меня, эльф, — юноша развёл руки в стороны, открывая для удара грудь, — но я никогда ни о чём у тебя не попрошу!

— Однажды время нас рассудит, парень. — Тенонель подошёл вплотную к полукровке: — А за этот урок ты заплатил своей кровью, дрампир, — произнёс он, особо выделяя последнее слово. Его губы изогнулись в презрительной ухмылке: — Ты ведь понимаешь, что это значит?

Это понимали все, даже Таня. Однажды Дранкива немного рассказала о дрампирах, и она хорошо запомнила одну фразу: “Для них потеря даже капли своей крови — это как…смерть”.

— Свободен, — бросил небрежно Тенонель, поворачиваясь к нему спиной.