Глава 27. Время собирать камни

С последних событий прошло три дня, один из которых был посвящён поединку по фехтованию. Он, кстати, закончился по очкам на равных между двумя академиями — Белых и Красных столбов, и это было заслугой Дарела. Надо отметить, среди участников для него всё же нашёлся достойный соперник, точнее, соперница, но об этом все узнали позже, когда объявили результаты и девушка сняла с себя маску. Она тоже оказалась дрампиром, только вот никаким не изгоем, а душой компании красных. Девушка тут же взяла в оборот Дарела и принялась за его перевоспитание, что тому очень сильно поначалу не понравилось, но потом он просто смирился или устал убегать. Два остальных дня стали для всех самыми настоящими выходными: все участники перезнакомились между собой, возникли пары, а в одну из ночей даже запалили костёр на границе между академическим парком и лесом и до утра пели песни и танцевали.

А Дранкива наконец смогла поговорить с Бартерлеком. Точнее, как поговорить… Когда возле костра она его поздравляла с победой в турнире по стрельбе из лука, заодно пожелала и счастья в будущем с избранницей его сердца, а он взял и при всех её поцеловал, признаваясь во всеуслышание, что она и есть его избранница. Да — да, вот так вот запросто взял и поцеловал и продолжил дальше наблюдать за огнём, шокировав своим поступкам всех, в том числе и Басану. Но орчанка недолго расстраивалась; ближе к ночи она уже довольная кружилась в танце с Фаерзлобом.

За эти дни у Тани полностью зажила рука, а после турнира она в одночасье прослыла местным героем для учащихся — оборотней всех четырёх академий. Кстати, по просьбе Ослада — преподавателя практической магии — Раблус Ен отстранила Танию от участия в беге, для того чтобы она могла выступить вместе с другими первокурсниками в магическом поединке. Танию брали для количества, дабы не ударить в грязь лицом перед гостями и показать, что и у Белых столбов на первом курсе тоже имеются свои таланты. Участники должны были показать своё мастерство в управлении родственными им стихиями: каких достигли успехов и что научились делать за первый год обучения.

Как не странно, но у Тани свободно получалось создавать фантомы змей и огненных цветов, и в этом ей помогли конспекты предшественницы. Да — да, именно в эти дни Таня неожиданно обнаружила, что теперь свободно может прочитать любую книгу. Это было настолько удивительно, соприкоснуться с жизнью прежней Тании Чауррь, что Таня проводила бессонные ночи, изучая конспекты и особенно пометки мелким почерком, сделанные между строк и на полях тетрадей. Странное дело, но она нигде не нашла ни одного саркастического высказывания ни об одном учащемся академии, только записи, как быстрее и проще достигнуть нужного эффекта в применении того или иного заклинания.

Это было потрясающее зрелище, когда под неусыпным надзором Ослада девушки и юноши принимались ради озорства обмениваться между собой заклинаниями. Конечно, хулиганство чистой воды, и больше нескольких секунд никому не удавалось удержать фантом, но Таня в такие моменты была так счастлива, что всё остальное отходило на задний план. В одну из таких тренировок она предала огню форму гимнастических лент и продемонстрировала один из своих танцев, с которым выступала на других соревнованиях…в прошлой жизни. Тело свободно выполняло самые сложные элементы, а руки рисовали из огня волны и змейки, которые послушно то стелились вокруг её ног, то взмывали над головой и оттуда осыпались звёздным дождём. Она так увлеклась, что не заметила, какая воцарилась тишина в зале. Ученики разошлись, освобождая для неё место, и потрясённо наблюдали за невиданным зрелищем. А Ослад отставил стакан с водой, медленно поднялся со своего места и какое — то время не отводил ошеломлённого взора от девушки, кружащейся внутри огненных лент, а потом куда — то убежал. Конец своего танца Таня завершала под строгими, оценивающими взглядами Раблус Ен и Ротасия.

Именно в этот день решение, что Тания должна открывать этим номером выступление академии Белых столбов, было принято единогласно. И больше всех эту идею поддержали сами ученики. Единственно о чём поинтересовалась директриса, так это о том, сможет ли она всё то же самое повторить на поле перед высоким жюри.

“А что тут повторять? В моей прошлой жизни уже были изнурительные тренировки, когда я год за годом оттачивала каждый элемент в этом танце”, — подумала Таня, но вслух произнесла совсем другое:

— Я постараюсь!

— Очень хорошо. — Раблус Ен, довольно улыбаясь, ободряюще похлопала девушку по плечу. Подошла к преподавателям и отдала приказ: — Нужно организовать музыкальное сопровождение и сшить для неё соответствующий костюм. Это выступление должны запомнить надолго.

И вот сейчас Тания Чауррь — в прошлой жизни Таня Орловская — в белоснежном костюме с музыкантами за спиной в трепетном волнении ожидала своего выхода на поле для магических поединков, которое специально для соревнований возвели отдельно и соединили со зверинцем. По этому коридору должны будут пройти каураны, когда на поле выйдут студенты со старших курсов. Но это позже. Сначала выступление первокурсников.

Как только опустили магическую защиту, которой сегодня заведовал лично Ослад Вайрар, и с поля ушли участники из Красных столбов, музыканты отправились на свои месте, а Таня вошла внутрь. За ней стены тут же вспыхнули синим, и поплыли первые аккорды красивой эльфийской музыки, плавные переливы которой обволакивали и затягивали в прекрасную, таинственную даль…

Таня развела руки в стороны, прикрыла глаза. Она слышала, как зрители недоумённо переговариваются на своих местах. Никто ничего не мог понять, потому что никогда раньше первокурсники не выступали по одному. Они всегда выходили вместе и устраивали небольшое представление для публики, а сейчас на поле стояла одна девушка и звучала музыка. Таня видела, как на трибунах, где находилось высокое жюри, со своего места поднялся Тенонель и перешёл ближе к ограде. Нашла глазами Дранкиву. Орчанка со своими соплеменницами скандировала её имя на верхних рядах трибуны. Девушка счастливо улыбнулась и сосредоточилась на заклинании.

И вот на глазах изумлённых зрителей из рук девушки вырвались огненные ленты, которые живыми змеями закружились вокруг её ног. Девушка провела руками в одну сторону, затем в другую, её движения были плавными, как сама музыка. Но вот музыка зазвучала в разы громче и ускорила свой темп, откликаясь на ускорение движений Тани, вторя её пульсу. Наступила тишина. Все замерли. А потом зрители взорвались аплодисментами, когда Таня выполнила первую комбинацию, состоящую из сложных гимнастических элементов.

Сантина слышала, как ликуют зрители, она находилась совсем рядом… за трибуной, в зверинце, стояла возле рычага, который приводил в движение механизм, открывающий клетки кауранов. Она так и не смогла достойно принять тот факт, что подруги осудили её и отказались поддерживать. А сегодня, когда ещё увидела Танию в белоснежных одеждах — в облегающих цвергах и коротком платье, украшенном символикой академии, — и узнала, что та будет открывать выступление, она испытала самый настоящий шок. От ненависти у Сантины перехватило дыхание, она ничего не видела и не слышала. Словно красная пелена закрывала её взор, мешая здраво рассуждать о чём — либо и видеть очевидное.

— Вот сейчас и проверим твою уникальность. — Она положила руку на рычаг и с опаской посмотрела, оглянувшись через плечо; ей показалось, что она что — то услышала.

Пристальный взгляд пробежался по тёмным углам плохо освещённого помещения. Нет. Кроме неё больше никого не было здесь. Сантина видела, как гательтас вышел из зверинца, отправляясь со всеми вместе смотреть магическое выступление. С интересом заглянула вниз: там в своих клетках беспокойно метались звери, ощущая присутствие постороннего. В сомнении замерла.

“Такое точно мне с рук не сойдёт. Это уже грозит отчислением из академии”, — подумала девушка, но вслух произнесла:

— А кто узнает? — Ухватилась второй рукой за рычаг и с усилием потянула. Дверца клетки медленно поползла вверх. Зверь в предвкушении игры радостно замурчал. Руки предательски задрожали, и Сантина в бешенстве взвыла: — Нет. Не могу!

И тотчас на её руку легла широкая мужская ладонь.

— Что ты здесь делаешь? — строго прозвучало за её спиной, а её кисть сдавило, словно в тисках. Сантина в страхе обернулась. За её спиной стоял Омуш Крют. Мужчина приблизил к ней лицо и пристально посмотрел в глаза. — Отвечай!

— Я решила, что будут выступать старшекурсники, и гательтас забыл выпустить кауранов. — Голос Сантины предательски задрожал. Она понимала, что несёт полнейшую чушь, но от страха не могла ничего вразумительного придумать.

— С каких это пор ученики начали выполнять обязанности гательтаса? — зарычал Омуш, глядя куда — то в темноту за спиной у девушки.

,Только Сантина хотела посмотреть, что привлекло его внимание, как мужчина схватил её за руку и грубо дёрнул к себе. Его глаза смотрели в самую душу. — Не смей врать мне! — заорал разгневанный учитель. — Зачем ты здесь?

— Прошу вас, отпустите! Я ошиблась. Запуталась. — Сантина изо всех сил пыталась освободить руку из захвата. — Да, я хотела выпустить кауранов, но я же передумала! Да даже если бы и выпустила? Ничего плохого не случилось бы! Она ведь вся такая сильная, умная и всё — то у неё лучше всех получается. Да что для неё парочка каких — то обученных зверюшек?

— Вот давай и посмотрим, как она справится с такой задачей. — Взгляд учителя гипнотизировал.

— Пожалуйста, отпус… — Сантина ошеломлённо замолчала, с сомнением посмотрела на преподавателя, думая, что ослышалась.

— Только открой не эти клетки, а вон те. — Его голос опустился до заговорщицкого шёпота. — А я открою коридор, соединяющий зверинец с полем; там ещё нужно снять защиту, чтобы звери могли беспрепятственно пройти внутрь.

— Но в той стороне держат диких кауранов. — Сантина отшатнулась, но её снова грубо схватили за руку. — Нет. Нет! Я не могу! — закричала девушка, вырываясь из его рук. — Я не этого хотела.

— Нет. Именно этого ты и хотела! — Его голос был полон ненависти, а во взгляде плескалось презрение. — Просто в последний момент струсила. — Омуш Крют усмехнулся. — Какая же ты жалкая! Тебе нужно было не волчицей родиться. — Он с силой встряхнул девушку и поволок за собой в ту сторону, где находились клетки с необученными зверями. — Ну же, смелей! Ты ведь сама сказала, что ничего плохого не случится, — положил её руку на рычаг, — она ведь самая сильная, — надавил своей рукой на кисть девушки, — смелая.

Сантина завороженно наблюдала за тем, как медленно поднялась дверца на одной клетке, затем на второй. Два диких зверя вырвались наружу и тут же бросились друг на друга. В зверинце поднялся жуткий рёв. Каураны и другие питомцы в возбуждении принялись грызть прутья своих клеток и рыть когтями землю.

— Вот и славненько! — Мужчина одобрительно похлопал по плечу девушку, свесился вниз, прочитал заклинание и швырнул им в животных. Звери обезумели. — Вот так уж будет наверняка. — Выпрямился и посмотрел на девушку. — Беги смотреть, я тоже скоро подойду. Мне тут ещё кое — что доделать нужно.

Боясь смотреть по сторонам, Сантина медленно попятилась; ей показалось, что кто — то

По стенам вокруг площадки для магических поединков прошла рябь. И все вдруг отчётливо услышали скрип открывающихся створок. Считая происходящее частью представления, зрители поднимались со своих мест, пытаясь разглядеть, какой ещё сюрприз приготовила академия Белых столбов для этого и так поистине волшебного зрелища.

Таня как раз завершала свой номер, когда раздался жуткий скрежет металла. Она подбросила ленты в воздух и они огненным дождём осыпались на неё. Словно во сне, она медленно обернулась и посмотрела на щель, образовавшуюся в воротах, отделяющих её от зверинца.

— Что происходит? — непонятно к кому обратилась она, медленно отступая назад. Хвост нервно выбивал дробь по щебню под ногами. Внутри всё сжалось от предчувствия неминуемой беды. Таня повела испуганным взглядом по зрительским трибунам. В каком — то отчаянии тихо прошептала: — Тенонель. — Посмотрела в ту сторону, где видела в последний раз орчанку: — Дранкива.

Створки на воротах полностью разъехались в стороны. И по полю поплыл рёв животных. Из тёмного провала вырвались два каурана и на всех парах бросились к ней. Нет, они бежали не поиграться, они мчались убивать, и, видно, её зверь это почувствовал. Она посмотрела на свои руки: пламя медленно угасало. Подняла глаза и спокойно наблюдала за приближением врага; её ноздри гневно раздувались, а глаза изменились. Она словно стала видеть ярче, чище.

“Вот он — момент истины! Я думала, беда придёт из темноты коридора или вновь подстережёт в моей комнате. — Она словно во сне сделала шаг навстречу приближающейся опасности. — А тут посреди белого дня, да на глазах всех четырёх академий”.

Пошла быстрее и вдруг закричала:

— Да борись ты уже за свою жизнь! Не станет меня, — уже на бегу добавила она, — не будет и тебя.

— Ротасий, да сделай ты хоть что — нибудь! — кричал Тенонель, не в силах оторвать взгляд от происходящего внутри защитного круга. — Раблус! Да разорвите вы уже этот щит.

— Не получается, — гневно прошипел мечущийся вдоль стены дракон. — Да найдите кто — нибудь Ослада! Ведь кроме него никто не сможет снять его защиту.

— Ты дракон или кто? — Тенонель побежал вдоль стены, выхватывая тонкий клинок из ножен на поясе.

— Дракон, — утвердительно рявкнул Ротасий ему вслед, — но без Ослада будет гораздо дольше. — С надеждой посмотрел на директрису: — Может, у тебя получится?

— Не могу разобрать символы, что он вплёл в свой щит. — Раблус Ен выглядела удивлённой. — Ищите Ослада! Немедленно!!!

Ученики и преподаватели бросились в разные стороны.

Патрульные чуть ли не вплотную стояли возле синего свечения и ожидали лишь одного: когда уберут защиту. Каждый из них знал, что основную стену они свободно преодолеют за считанные мгновения, но маги почему — то тянули.

Все видели, как Таня бросилась навстречу приближающимся обезумевшим кауранам. Вот перед глазами ещё хрупкая девушка, одетая в белоснежные облегающие одежды, и вдруг это уже огромная рыжая пантера, почти такая же, как катьяры, которые с открытыми ртами остолбенело замерли за защитным кругом.

Три зверя внутри круга столкнулись между собой и клубком покатились по щебню. Звери рвали друг друга клыками, а их жуткий вой раздирал душу и бередил сердца. На зрительских трибунах творилось что — то невообразимое: кто — то делал ставки на то, кто победит в этой схватке, всё ещё находясь в неведении; а тот, кто понимал, что происходит, в ужасе молчал. На трибунах высокого жюри медленно поднялся наставник патрульных и на мгновение застыл на месте, не в силах поверить своим глазам. Он не отводил ошеломлённого взгляда от девушки, которая сейчас храбро билась за свою жизнь с двумя взбесившимися животными.

— Да не может быть! — Он рванул по ступеням, словно и не было столетнего возраста за плечами, закричал на неизвестном языке, привлекая к себе внимание каждого катьяра. А когда оказался внизу, в благоговейном восхищении тихо произнёс: — Любой ценой спасти атшару из дома огненных пантер.

Наконец нашли Ослада. Преподаватель в бессознательном состоянии лежал возле зверинца, точнее, рядом с коридором. Его принесли на трибуны, где находились преподаватели всех четырёх академий. Совместными усилиями и, надо признаться, не с первого раза кое — как удалось привести его в сознание.

И когда пал щит, два каурана были уже убиты, а огненная пантера с опущенной мордой, хромая на трёх лапах, бесцельно обходила поверженного врага, оставляя за собой кровавый след.

Как только спала защита, все ринулись на поле. Орчанка со своими соплеменницами бежала в первых рядах. Она едва не сошла с ума, когда увидела, как открылись ворота и оттуда вырвались дикие звери. Ведь нет ничего страшнее видеть, как близкому существу грозит опасность, и не иметь возможности помочь ему. Рядом бежал Дарел со своими клинками (и откуда только взял их?) Тенонель, все патрульные и их наставник, а также гости и зрители, которые не побоялись выйти на поле.

Дранкива оказалась рядом с Танией самой первой. Орчанка смотрела на израненного зверя, рыжая шерсть которого была сплошь покрыта кровью то ли своей, то ли убитых кауранов, и не могла поверить своим глазам, что перед ней стоит подруга. Протянула руку и тихо позвала её по имени. Зверюга вскинула голову и гневно зарычала.

— Тания. — Орчанка снова позвала, смело делая шаг к зверю. — Это я, Дранкива.

Огромная кошка, словно слепая, сделала шаг, другой… зашаталась и как подкошенная рухнула к ногам орчанки. Дранкива жутко закричала, падая на колени рядом с ней, обняла животное и притянула к себе.

— Не дури, Тания! — Ласково провела рукой по жёсткой влажной шерсти — Не смей! Слышишь?

Орчанка качала на руках подругу, словно малое дитя, и отказывалась поверить, что случилась беда. Рядом с ней опустился Тенонель и повёл рукой над зверем. Скорбно покачал головой, выпрямился и с гневом посмотрел на директрису, которая с невинным видом стояла тут же, рядом с Ротасием. Подошёл Дарел. Их окружили катьяры, и к девушкам протолкался командир патрульных. Знакомцы Тании стояли опустив головы и молчали.

— Тенонель Саномат, — дрампир торжественно вытянулся. — Я, Дарел Изгорс, прозванный Изгоем, прошу тебя ухватить нить жизни и вернуть её дух в это тело. — Юноша сжал пальцы в кулак и приложил к сердцу. — И я обещаю, что буду служить тебе столько, сколько потребуешь. — Подошёл ближе и твёрдо посмотрел эльфу в глаза. — Я знаю, тебе это подвластно! — нарушая все правила, обратился юноша к преподавателю не по форме.

На лице мужчины не дрогнул ни один мускул, его лицо словно окаменело. Он спокойно смотрел на юношу и думал: “Видно, и правда мальчишка испытывает к ней сильные чувства, раз готов себя в прислужники записать”. — А вслух произнёс другое:

— Я не могу это сделать!

— Почему? — взгляд дрампира сделался колючим.

— Потому что нет нити, соединяющей дух Тании с этим телом, — развёл руками, — и я не слышу дух зверя, чтобы обратиться к нему.

— Нет. Нет!!! — закричала Дранкива, прижимая ещё сильнее к себе тело неподвижной зверюги. — Попробуйте ещё раз. — В тёмных глазах орчанки стояли невыплаканные слёзы, она посмотрела на Ротасия. — Попробуйте вы, прошу вас. Ведь именно вам тогда откликнулся её зверь.

— Нет больше духа зверя, — тихо произнёс Ротасий. — Мне очень жаль!

И как только она это произнесла, Сантина тихо вскрикнула, прикрывая рот ладошками и медленно попятилась. Один из старых знакомцев Тании бросил быстрый взгляд в её сторону, переглянулся с напарником, и они вместе юркнули в толпу.

Сантина сделала ещё шаг назад и упёрлась в препятствие. Оглянулась. За её спиной стояли патрульные.

— От тебя пахнет страхом, — произнёс тот, что был повыше, его ноздри трепетали, а глаза горели жаждой мести. — И зверинцем.

— Говори, что знаешь? — зарычал другой, наступая на неё.

— Я, — растерялась Сантина, отступая в сторону, где лежало израненное тело зверя. — Я? Я ничего не знаю. — Повела глазами по рядам, встретилась взглядом с Омушем Крютом и указала на него пальцем. — Это всё он. Я не хотела. Клянусь!

— Хейс сурума! — отдал приказ командир патрульных, и катьяры тут же взяли в кольцо преподавателя.

— Эй, полегче! — Мужчина добродушно улыбался юношам, которые буравили его ненавидящими взглядами. Казалось, скажи наставник одно лишь слово, и его разорвали бы на месте. — Кому вы верите? Девчонка натворила дел и теперь хочет спихнуть на другого.

Тенонель двинулся к нему, но его перехватил Ротасий.

— Остынь! Если он виноват, его будут судить по законам нашего мира.

— Кого судить? Чего судить? Вы ведь шутите? — Омуш обвёл недоверчивым взглядом строгие лица преподавателей, потом нервно захихикал. — Да кому вы верите? Девчонке, которая через день устраивала с Таниёй склоки да драки? У неё же были личные счёты! И вообще, как можно сравнивать её со мной? У меня хорошая репутация, за плечами годы безупречной службы. Я вхожу в совет. Вы что?

— Омуш Крют, — голос Раблус Ен дрожал от гнева. — Вы обвиняетесь в преступлении против жизни и берётесь под стражу до выяснения обстоятельств.

— Да вы что? — Закричал Омуш, вырываясь из рук катьяров. — Я буду жаловаться! Вы ещё пожалеете об этом!

Дранкива ничего не слышала и не видела, что происходит вокруг, она словно внезапно оглохла и ослепла. Смотреть на столь неприкрытое горе было просто невыносимо, кто — то не стесняясь рыдал в голос, а кто — то молча стоял рядом, не в силах отвести взгляда от коленопреклонённой орчанки, в руках которой неподвижно застыл зверь, а за спиной девушки со скорбно опущенными головами стояли её соплеменницы и не решались подойти к ней. Первой не выдержала Судрана. Она подошла и осторожно тронула подругу за плечо:

— Отпусти её! Всё кончено.

— Что — о — о? — Дранкива непонимающе посмотрела на орчанку, зло сбросила её руку с плеча. — О чём ты? Ничего не кончено! — Она посмотрела на зверя в своих руках, осторожно обтёрла грязь с морды. — Она просто устала. Танька, слышишь, возвращайся уже давай! — Обвела гневным взглядом своих соплеменниц. — А то вот тут некоторые уже думают, что ты умерла.

Судрана многозначительно переглянулась с остальными, девушки без слов поняли, что нужно делать: надо было срочно забирать погибшее животное у подруги. Ведь понятное дело, орчанка на почве горя окончательно свихнулась. Они окружили её и медленно начали подкрадываться. Дранкива сразу поняла, что они задумали, и сильнее обхватила зверя за шею.

— Да услышишь ты меня наконец?! Возвращайся, кому говорю!!!

Веки у зверя вдруг дрогнули, медленно открылись глаза и удивлённо уставились на орчанку.

— Ну вот, точно такие же, как у моей Тании: коричневые с золотыми искорками возле зрачка, — Дранкива счастливо засмеялась, крепко прижимая к себе зверя, — как тёмное золото, из которого в нашем племени всегда делали самые дорогие украшения. — По её щекам покатились слёзы облегчения, она обвела торжествующим взглядом ошеломлённые лица присутствующих. — Ну, что я вам говорила? А вы всё "умерла" да "умерла".

Зверь в руках орчанки вдруг превратился в хрупкую девушку. Один из катьяров рывком сорвал с себя плащ и накрыл им нагое тело.

— Кхе — кхе, — подала голос Таня, обводя взглядом собравшуюся толпу и выискивая среди них знакомые лица. — Да не умерла я, не умерла, но если ты меня сейчас же не отпустишь, то как пить дать преставлюсь.

— Ах ты ж, беременные ёжики! — счастливо заорала Дранкива, напрочь перепутав слово в любимом ругательство подруги. Ослабила хватку. — Как же я рада тебя видеть! — И не удержалась, снова крепко стиснула в объятиях.

Тенонель вытер проступивший на лбу пот и, совершенно того не замечая, опёрся рукой на плечо дрампира, остолбенело стоящего рядом. Мужчины в полном изумлении встретились взглядами, сдержанно кивнули друг другу и разошлись в стороны.

Сантина не могла поверить в происходящее: только что на её глазах ожила мёртвая девушка. Она подошла ближе и не отводила от Тании изумлённого взгляда. “Такое ведь не под силу ни одному живому существу! А значит, она точно…” — внезапно возникла мысль. И Сантина громко закричала, обвиняющим жестом указывая на лежащую девушку:

— Шахкхар! Она шахкхар!!! Никто не может вернуться из — за грани! — Посмотрела на дракона: — Вы Хранитель этого мира, так сделайте хоть что — нибудь. — Перевела взгляд на Рублус Ен: — А вы ведь Страж, вы обязаны убить его!

Толпа в ужасе отшатнулась от девушки, лежащей на земле, а преподаватели из других академий начали плести заклинания. Катьяры как один окружили девушек кольцом, готовые защищать атшару из рода огненных пантер до победного, вместе с ними вошёл в круг и их старый наставник. Дранкива обвела благодарным взглядом патрульных, ещё сильнее притянула к себе подругу и громко произнесла:

— Если она шахкхар, значит, я друг шахкхара!

За спиной орчанки остановилась Судрана, дотронулась до её плеча и торжественно заявила:

— Если она шахкхар, значит, я друг шахкхара!

Подошёл Тенонель, положил руку на плечо Судраны и как клятву повторил те же слова, а следом Дарел, Леголас, эльфы, орчанки, оборотни, орки и ещё, и ещё… По полю плыли со всех сторон всё те же слова:

— Если она шахкхар, значит, я друг шахкхара!

А Таня спрятала лицо на груди своей подруги и тихо плакала. От счастья плакала!