Глава 7. Сам заварил кашу — сам ее и расхлебывай

История ничему не учит, а только наказывает за незнание уроков.

В. Ключевский

Призвание каждого человека в духовной деятельности — в постоянном искании правды и смысла жизни.

Антон Павлович Чехов

— Лизетта, вы подарите мне первый танец? — называя меня на французский манер, спутник всю дорогу строил куры[1] и пытался преподнести себя с выгодной стороны. Конечно, тёмно-зелёный фрак невероятно шёл мужчине, а драгоценный камень в булавке для галстука указывал на благосостояние рода, но навязчивость «родственника» меня начала раздражать.

Я мило улыбнулась, кокетливо похлопала ресничками, выругавшись про себя после очередной кочки, и, конечно же, согласилась, что именно граф Мышковский необходим мне в качестве кавалера на вечер…

Особняк Орловых ослеплял ярким, практически солнечным светом. Горевшие повсюду свечи мешали нормально осмотреться.

По украшенной цветами лестнице мы с Михаилом неспешно поднимались наверх, мимо широких зеркал на стенах, в толпе гостей, стремясь влиться в общий поток, который разбивался на тоненькие ручейки уже в самом богато украшенном бальном зале. Высокий, тучный, по меркам этого времени уже пожилой мужчина, граф Григорий Владимирович Орлов, тайный советник, сенатор и камергер, вместе с супругой Анной Ивановной Орловой, моложавой голубоглазой шатенкой, бывшей фрейлиной Екатерины Второй, встречал гостей у входа. «Очень, очень рады вас видеть», — быстро произнесенная по-французски фраза служила неофициальным допуском в зал.

Один танец сменялся другим, я настолько была сосредоточена на деле, что забывала названия фигур, ноги жили своей жизнью, спасая от позора непутёвую хозяйку. Принимая то одно, то другое приглашения, я думала о рукописи. Там, в далёком будущем, мы понятия не имели, где именно хранил граф эту ценность. Обходить дом, тщательно обыскивая каждую комнату, я не могла. Время уходило… Что делать, я не знала… Наконец-то отказавшись от очередного вальса, никем не замеченная, я встала за ближайшей колонной, в тени тяжёлых тёмно-синих портьер, и принялась обмахиваться узорчатым костяным веером.

Чьи-то шаги, а затем и голоса, варварски нарушили моё уединение, буквально вторгнувшись в личное пространство.

— Кабинет. Больше нигде она лежать не может, — тихо объяснял кому-то голос, от которого по моему телу строем промаршировали мурашки. — Ключ у тебя есть. Быстро давай. Я отвлеку хозяев.

— Вот сам бы и пошёл, — буркнул чем-то недовольный другой голос, на этот раз незнакомый. — А если я с этой малахольной столкнусь?

— Не трусь, — в уже известном мне голосе послышалась ирония. — Ей здесь точно делать нечего. Всё, вперёд. И не тяни.

Тихое, медленно удалявшееся ворчание, затем и другие шаги стали постепенно удаляться от моего укрытия. Я украдкой перевела дух. Ну что, Лизка, поздравляю. Всё-таки граф Ричард Руссильонский. Собственной персоной, так сказать… Конкуренты, значит, появились здесь из далекого будущего и тоже что-то ищут. Ту же рукопись? Или у них другое задание? Как бы то ни было, встречаться с липовым Ричардом было нельзя — я не сомневалась, что мужчина был опытным агентом, а значит, простым сходством лиц уже не отговориться. Объяснять же непонятному «графу Руссильонскому», кто я, откуда и зачем появилась здесь, в мои планы не входило. Плюнув на маскировку, я выскользнула из-за портьеры и неспешно направилась к выходу.

Судя по плану, выданному нам с Алексом дома, в Академии, кабинет графа находился в левом крыле здания, на втором этаже.

Я осторожно шла по плохо освещённым коридорам, стараясь быть как можно более незаметной, внимательно всматривалась в полумрак перед собой и мечтала поймать «крысу», появившуюся на работе. В том, что малахольной назвали меня или Сару, я даже не сомневалась, как и в том, что ненавистная рыба на столе у графа во время моей прошлой командировки в Аквитанию появилась не просто так. Кто-то явно знал мои вкусы, кто-то следил за моими действиями в Академии, и этого кого-то следовало схватить за руку как можно раньше. Вот только понять бы, кто именно сливал информацию… Нет, у меня, конечно, были некоторые мысли на этот счёт. Но подозревать собственного брата… На такое даже моя паранойя не способна. Или всё же… Додумать мне не дали: почти что кладбищенскую тишину разорвал истошный женский крик. Причём кричали явно неподалёку от нужного мне кабинета. Мысленно помянув всех известных богов, я вызвала в памяти план здания. Ближайшей к кабинету комнатой оказалась спальня графа. Что ж, значит, отговоркой будет: «Я услышала шум. И прибежала. Да, прямо из бального зала». Размышляя таким образом, я подбежала к нужному мне помещению. Высокая полная блондинка в бальном платье, оголявшем и руки, и грудь, стояла у стены и мелко дрожала. Из раскрытой двери освещённого свечами кабинета выглядывали мужские ноги. Я осторожно заглянула в комнату. Похоже, труп. По крайней мере, с такими повреждениями черепа в этом веке не живут. Да и в последующих — тоже. Грязно выругавшись сквозь зубы, я повернулась к женщине:

— Нужно позвать кого-нибудь. Слуг, графа…

Блондинка часто закивала, но осталась на месте, продолжая трястись. Хорошо хоть орать перестала.

— Или зовёте вы, или ухожу за ними я. И тогда вы останетесь с трупом, — пригрозила я.

Женщина вздрогнула, затравленно посмотрела на меня и бросила прочь, снова вереща. Великолепно. Я в очередной раз вляпалась непонятно во что…

Уже через полчаса дворец стоял на ушах. Убитый приходился Орлову дальним родственником. Видимо, оказался не в том месте не в то время. А может, помогал убийце. У самого графа из кабинета пропали «некоторые важные вещи», как он сам заявил. Танцы, естественно, пришлось «свернуть». Меня, слава всем богам, никто не только не допрашивал, но даже и не подозревал. Так что домой удалось уехать беспрепятственно.

— Лизка, ты лечиться не пробовала? — не выспавшийся и из-за этого раздражённый Алекс сидел за столом на кухне и пил уже третью чашку чая. — Это ж паранойя чистейшей воды.

— Так Лизка и есть параноик, — усмехнулась Глашка, заканчивая готовить бутерброды. — Вся Академия в курсе, а ты как будто первый раз слышишь.

— Зато Лизка до этого дня частенько сухой из разных передряг выходила и реже остальных агентов «чистильщиков» вызывала, — буркнула я, зевая.

Опять мне полночи снились кошмары с глубокими подземельями, отвратными насекомыми и неожиданными тупиками. Оставшуюся половину ночи я пыталась думать, но момент для этого был выбран неверно. В голову лезла одна чушь, как то: кто круче, наши «чистильщики» или те, из будущего. Если логически мыслить, получалось, что те, вторые. Но… В общем, спала я от силы пару часов.

В коридоре послышались долгожданные шаги.

Ленка зашла в комнату с корзинкой. Я потянула носом, подозрительно уставилась на приятельницу.

— Пирог?

— Пирог, — улыбнулась женщина, доставая принесенную снедь. — И квас. Жарко сегодня. А тебе, Лизка, еще и молоко.

На этот раз напарник следил за мной с завистью. Я с наслаждением выпила полкувшина, потянулась.

— Сегодня отдыхаем. Завтра поедем в город. Я, Глашка, Алекс. Ленка останется на хозяйстве.

Через час в мою комнату постучали.

— Кому жить надоело? — саркастически поинтересовалась я.

— Не угрожай, — в спальню заглянул взъерошенный Алекс. — Поговорить надо.

Я отложила в сторону книжку — дурной перевод с французского какого-то любовного романчика — и кивнула напарнику на стул.

— Садись. Только дверь закрой.

Парень примостился на деревянном сиденье. Я откинулась на подушки кровати.

— И?

— Лизка, Митька, Ленкин сын, упорно твердит, что вчера весь день дома был.

Я нахмурилась.

— То есть так, да? Очень интересно… Кто и когда успел ему память почистить? Зови остальных. Да не тяни ты. Ни Ленка, ни Глашка в этой истории не замешаны.

Зайдя в спальню, обе помощницы опустились рядом со мной на кровать. Алекс, сев на стул напротив нас, повторил:

— Ленкин сын твердит, что вчера весь день дома был.

Тишина длиной в несколько секунд, затем Ленка прикусила нижнюю губу.

— Он утром с отцом в поле ходил. Может, там…

— Может, — задумчиво кивнула я. — Всё может. Меня, если честно, пугает такая оперативность. Одно радует — нам самим память вряд ли стирать будут.

— Почему? — вскинул брови напарник. — Считаешь, мы не представляем для них опасности?

— Потому что память до сих пор не стёрли, — буркнула вместо меня Глашка.

«Или стёрли, но мы не помним», — подумала я, но эту мысль параноика озвучивать не стала.

— Ленка, поговори с крестьянами Орлова. Глашка, ты с ней. Да попроще оденься. Идите прямо сейчас. Причину по пути выдумайте. Алекс, мы с тобой попробуем найти что-нибудь здесь.

— Лизка, — вопросительно потянул парень, когда мы остались вдвоём.

— Угу, — откликнулась я.

— А ты ж говорила, что работаешь без напарников…

— И? — не поняла я фразу.

— Ну… Глашка, Ленка… Ладно, Ленка — помощница. А Глашка тогда кто?

— Тоже помощница, — до меня наконец-то дошел смысл сказанного. — Тебе напомнить, чем помощник от напарника отличается?

— Судя по твоему поведению — ничем, — тяжело вздохнул мальчишка.

— В моем случае — именно так, — хмыкнула я, потянулась и встала, — ладно, давай осмотрим здесь всё, от крыши до фундамента.

— Параноик ты, Лизка…

Вот уж удивил.

Мебель из красного дерева, украшенную накладками из чеканной золоченой бронзы, мы трогать не стали. Оклеенные узорчатыми обоями стены тоже не ломали. Дактилоскопический прибор ожидаемо показал только четыре варианта отпечатков пальцев — всех сотрудников. Поиск «жучков» ни к чему не привёл. В общем, идеальный дом.

— Не нравится мне всё это, — я уселась на диван с украшенной лавровым венком спинкой.

— Я с тобой скоро сам параноиком стану, — напарник примостился в кресле с позолоченными ручками.

— То есть ты тоже чувствуешь подвох?

Парень дёрнул плечом.

— Я вообще всей ситуации не понимаю. Нас прислали за рукописью, но это ж девятнадцатый век, не Средневековье какое, должны сохраниться и воспоминания, и планы, да любая информация, связанная с этим документом. И что? Мы тычемся носом, как слепые котята.

Наивный ребёнок. Да тут о двадцатом веке порой знаешь меньше, чем о Средневековье… Хотя в чём-то мальчишка прав, конечно…

— Давай так, — вспомнила я игру своего детства. — Каждый по очереди высказывает самую бредовую мысль. Например: кто-то в Академии меня сильно невзлюбил, отсюда и все гадости.

— Почему бредовую? — удивился напарник, — твой дядя тебя точно терпеть не может.

— Дядя — отдельная песня, — отмахнулась я.

— Да? Как скажешь, — пожал плечами Алекс. — Значит, кто-то хочет сплавить тебя подальше. Насовсем.

— В смысле?

— Ну… Ты сколько времени в общей сложности дома проводишь?

Я задумалась… Посчитала…

— Чуть больше месяца за полгода — восемь месяцев.

— Вот! — торжествующе заметил парень. — Ты кому-то очень сильно мешаешь.

— Ага, из-за этого и родственничка Орлова вчера прибили, — скептически фыркнула я.

— Ты ж просила самые бредовые…

Да уж. Снова тупик… Попробуй пойми, в чём теперь проблема…

На улице через открытые окна послышались голоса.

— Ленка с Глашкой вернулись, — заметил Алекс.

Я кивнула.

— Давай перебираться на кухню. Всё равно скоро ужинать.

Когда вся компания оказалась в сборе, девчата достали из принесенных корзинок ещё тёплое молоко, яйца, овощи, хлеб, кусок бекона, разложили на столе. Мы с Алексом переглянулись.

— Откуда такое богатство? — подозрительно поинтересовалась я. — Кого и когда вы успели ограбить?

Ленка рассмеялась.

— Там живет дальняя родня моего мужа. Они же нам рассказали, что этот твой, из двенадцатого века, Ричард Руссильонский, да? Так вот, он часто появлялся в деревне вместе с Орловым.

— С самим графом? — уточнила я, жуя хлеб с беконом и луком.

— Именно. Вели себя оба так, будто что-то искали.

— Или кого-то, — влезла Глашка.

Вот еще не было печали. Сиди и думай теперь, что понадобилось сотруднику конторы из будущего в старой российской деревне.

— Лизка, — задумчиво позвал Алекс.

Я повернулась в сторону напарника.

— А из будущего в прошлое сбегают? Насовсем, я имею в виду?

Я открыла было рот, чтобы объяснить ребенку, что нужно читать поменьше всякой художественной чуши о пиратах и контрабандистах во времени, но вспомнила…

С Джимом Овернеем мы дружили со школы. Я и Сара. Мы не были не разлей вода, но свободное время частенько проводили втроём. Ну и работать в Академии, после учебы, стали втроем. Первый год всё было идеально. А потом… Потом Джим отправился в командировку во Францию семнадцатого века. И больше не вернулся. Слухи… Разные слухи ходили… Кто твердил, что «чистильщики» предателя убрали, кто — что Джим всех обошёл и с новоприобретённым семейством наслаждается жизнью где-то на севере страны… Кто вообще многозначительно молчал. Слухи, конечно, ходили разные, только нам с Сарой было от этого не легче.

— Сбегают, Сашка. Редко, но сбегают, — ответила за меня Глашка, тоже припомнившая эту нашумевшую в своё время историю.

Остальную часть разговора я пропустила мимо ушей. Народ о чем-то спорил, пытался доказать непонятно что, я же просто сидела и механически жевала принесённые продукты…

Эту ночь я спала без снов.

А на утро нам с Алексом и Глашкой нужно было ехать в Питер.

Два часа в карете по отвратной дороге кого угодно сделают мизантропами. И в столице мы трое очутились с огромным желанием убивать, причем медленно и жестоко.

Копыта неспешно цокали по мощённой камнем мостовой, я рассматривала из окошка особняки, соперничавшие роскошью друг с другом, костерила последними словами, правда, про себя, любимое начальство и пыталась вспомнить, с какого дня, а ещё лучше — часа, всё пошло по наклонной. Раз за разом перебирая события, я всё больше склонялась к мысли, что сегодняшние проблемы с заданием являются моим личным наказанием за Стефана. Протащила человека божьего в другой век? Отвечай, агент Лизка… Нет, я точно параноиком стала…

— Глашка, — повернулась я к помощнице, — четырнадцатый век, Испания. Там тебе ничего странного не показалось?

Женщина на несколько секунд задумалась.

— Слишком легко всё получалось. Перед нами будто все двери сразу открывались.

— Тогда — легко, сейчас — трудно, равновесие, блин, — буркнул из своего угла Алекс.

Я качнула головой.

— Скорее всего, к нам присматривались.

Карета остановилась у нужного здания.

— Лизка, ты параноик, — привычно вздохнул напарник и первым выскочил из экипажа.

В трёхэтажном доме с античным портиком и дорическими колоннами проживала герцогиня Ольденбургская, дальняя родственница Александра Первого, правившего в то время. Высокая плотная шатенка, надменно взиравшая на всех вокруг, смягчилась при виде письма — весточки от любимой внучатой племянницы. Текст в Академии сочиняла я сама, основываясь на различных архивных материалах. Как теперь выяснилось, ключ к сердцу Марии Ольденбургской был подобран правильный.

— Нет, вы слышали, что происходит?! И это в приличных домах! — возмущалась Мария Генриховна, угощая меня чаем в шикарно обставленной гостиной. — Убийство на балу, да еще и в особняке Орлова!

Длинное батистовое платье нежно-голубого цвета, с закрытыми руками и полным отсутствием выреза, чрезвычайно шло молодившейся сорокапятилетней герцогине, придавая ей вид этакой водной нимфы, внезапно появившейся на берегу реки для соблазнения проходивших мимо путников.

— А ведь всего через три дня я даю бал здесь, в этом особняке! И что мне теперь делать?! Сгонять сюда крепостных для охраны здания?!

Я сделала глоток из изящной фарфоровой чашки с изображением танцевавших пастушек.

— Я слышала, что убили родственника графа. Возможно, там просто сводили счеты…

Общались мы около часа. Всё это время Глашка и Сашка сидели в комнате для слуг, старательно впитывая сплетни. Усевшись в карету, я привычно откинулась на мягкие подушки.

— Приглашение на бал получено. А дальше что? Где гарантия, что этот тип здесь появится?

— Вообще-то, изначально нас посылали за рукописью. Следить за кем-то из двенадцатого века в наши планы не входило, — недовольно пробурчал напарник.

Я махнула рукой.

— Могу поспорить, что и в убийстве, и в краже ценностей из особняка Орлова замешаны наши старые знакомые. Алекс, пойми: до рукописи из-за шума в особняке Орловых нам всё равно не добраться. Надо немного переждать. Не сидеть же без дела.

К дому подъезжали в ужасном настроении — разбитые дороги бодрости не прибавили, а вот здоровье отняли.

— Лизка, — пробормотала глазастая Глашка, — по-моему, у нас гости…

Высокая черная карета перегораживала подъезд к особняку. Кучер, деревенский мужик, на требование сына Ленки посторониться, только гадко ухмыльнулся. Пришлось мне показываться из окошка. Приказ моей светлости деревенщина выполнил незамедлительно.

— Глашка — на кухню. Сашка — со мной.

В душе поселилось нехорошее предчувствие. Я готова была поспорить, что лично знаю посетителя.

— Все мои приказы исполнять в точности. Все, — я внимательно посмотрела на напарника. — Ты понял?

Мальчишка хмуро кивнул.

В гостиной нас ждали. Высокий, обманчиво худой мужчина с темно-вишневыми глазами, прямым носом и тонкими губами, сидел, откинувшись на спинку дивана. Светлый фрак с серебряными пуговицами, белые обтягивающие панталоны, чёрный цилиндр…

— Нарушаете этикет, граф Руссильонский, — усмехнувшись, я остановилась на пороге комнаты, заставив Алекса стоять в холле. — Или вас стоит называть Александр Дорогомыжский?

— Ну что вы, Лизавета фон Таубе, я действую исключительно в рамках этикета, — мужчина поднялся и в два шага оказался рядом со мной. Скользнув равнодушным взглядом по напарнику, стоявшему за мной, гость повернулся ко мне. — Снова бастард? Одна и та же легенда? Не надоело?

— Сашка, побудь на кухне, — не оборачиваясь, приказала я. Послышалось негодующее сопение, затем — удаляющиеся шаги.

Так, уже легче дышать. Мальчишку отослала, в случае чего у него будет фора в несколько минут. А мы… Поговорим…

Я решительно вступила в комнату, намеренно задев плечом стоявшего возле входа мужчину, подошла к креслу, села в него, указала гостю взглядом на диван. «Ричард» хмыкнул, сделал пару шагов и уселся, куда было сказано. Странно, но опасности я не чувствовала. Обычно моя паранойя чуть что вопит благим матом. А тут… Молчит, зараза… Как будто кого-то из родственников или хороших друзей встретила…

— Итак, ваше сиятельство, чему обязана? — я откинулась на спинку кресла, внимательно посмотрела на посетителя. Хорош, что и говорить: одет с иголочки, надушен, настоящий денди.

— «Фабрика истории» к вашим услугам. Тридцать седьмой век, — гость говорил вполне серьезно. Но поверить в сказанное? Да проще было самой лечь на место Сары и пару месяцев лечить мозги…

— Не веришь, — сделал правильный вывод из моего затянувшегося молчания мужчина.

— Согласись, поверить в подобную… — я чуть было не сказала: «чушь» — сложно…

— Сама-то откуда? Или ты считаешь, что после твоего века нет ничего? Так и в этом времени думают подобным образом…

— Как тебя зовут? По-настоящему? — я решила не спорить. Мало ли, может, я уже в психушке. Или с психом разговариваю. Правда, на психа мой гость совершенно не походил.

— Ричард. А тебя, если не мне изменяет память, Елизавета Дорская? — лукаво прищурился мой собеседник.

Несколько секунд я сидела в полном ступоре. Брат или дядя? Кто из этих двух умников, работавших в Академии, сдал меня? Никто со стороны этого сделать не мог. Или мог? Тот же Жерар, обиженный на меня за игнорирование «его сиятельства»? Или, может, у меня появился тайный недоброжелатель?

— Елизавета, отомри, — довольный произведённым эффектом, улыбнулся Ричард. — Всё равно не вычислишь.

— Зачем вы удерживали Сару? — знаю, не самый умный вопрос, но это было все, что пришло в голову.

— Она налетела на улице на моего напарника, — пожал плечами Ричард. — А тот, скажем так, был одет не самым надлежащим образом. Явно не по времени. Почистить её память мешал чип.

— И поэтому галлюциногены и одежда из будущего?

— Галлюциногены? — удивленно поднял брови мужчина. — Обычное успокоительное. Твоя подруга чересчур сильно нервничала. Такое поведение раздражало.

— После вашего успокоительного появляются големы, феи, сильфы и эльфы? — вспомнила я рассказ Сары.

Ричард хмыкнул.

— Эльфы, говоришь… Интересная реакция организма. Лизка, клянусь, не было там галлюциногенов.

Лизка? Точно свои. Убью. И Жерара, и Мартина, и дядю. Всех сразу. Чтобы не ошибиться.

— Ладно, не было, — не стала я спорить, — я тебе зачем? Ты иначе не раскрылся бы. Нет?

— Две конкурирующие фирмы на таком маленьком пятачке — перебор, тебе не кажется? — Ричард откинулся на вычурную спинку дивана. — Предлагаю не мешать друг другу. Нам нужна диадема жены графа Орлова. Вам?

— Рукопись, — ответила я и тут же уточнила. — Диадема? Пропажу заметят в момент, как и фальшивку.

— Не заметят, — ухмыльнулся мой собеседник. — У нас отличные мастера. Я правильно понимаю: ты собираешься появиться на балу герцогини Ольденбургской?

Я кивнула.

— Отлично. Потанцуем часик и поедем к Орловым. После того как мой напарник случайно убил его родственника, граф увез семейство в Питер, так что можно заняться поисками.

— С ума сошел? — ласково уточнила я. — Там полный особняк слуг.

— Не будет никого: ни слуг, ни господ, — небрежно отмахнулся Ричард и поднялся. — Увидимся на балу, Лизка.

К праздничному мероприятию в особняке герцогини я готовилась с особым тщанием. В таланты конкурентов я не верила, а значит, необходимо было продумать пути отступления. Да и пара сюрпризов для этих «господ» из будущего у меня имелась…

[1] Строить куры — заигрывать, ухаживать.