Глава 20

Следующим утром, проснувшись, Рейтана я не обнаружила. Умывшись водой в небольшой туалетной комнате, я оделась в плотные шаровары, длинный топик и вышла из комнат. У первой же встреченной женщины поинтересовалась, не видела ли она повелителей, на что мне был дан незамедлительный ответ:

— Тренировка у них, в амфитеатре. С самого утра все наши мальчишки собрались туда, глазеют, бахвалятся, что лучше могут, — женщина хихикнула, — иди по главной лестнице на второй ярус.

— Спасибо, — откликнулась я и убежала в указанном направлении.

Амфитеатр как и было сказано находился на втором ярусе, но лишь вход в него, основная площадка уходила вниз и располагалась непосредственно на первом. Еще на подходе я услышала странные звуки боя. На арене сражались Великие: не друг с другом, а с различными тренировочными преградами, в том числе и магического происхождения. Помимо этого они могли внезапно воздействовать на друг друга, мешая и одновременно тренируя. Я сразу же нашла взглядом Рейтана: он сражался с големом на мечах, при этом периодически отбивая атаки огненными шарами со спины.

Свободных мест в амфитеатре было достаточно, хотя они на треть были заполнены молодежью, которая следила за ходом тренировки и оживленно обсуждала происходящее. Я присела на лавку, следя за Рейтаном: его движения были точными и выверенными, смотреть за ним было захватывающе и волнующе.

Почувствовав на себе взгляд, я посмотрела вправо: там сидела Элея. Девушка тут же отвернулась, словно и не следила за мной, а я решила, что пора поговорить откровенно. Мы с ней в одной лодке.

— Привет.

— Привет, — неохотно отозвалась Элея, делая вид, что следит исключительно за происходящим на арене.

Я несколько секунд сидела молча, не зная, с чего начать, но в итоге все-таки решилась — лучше сейчас, чем мучиться в сомнениях.

— Я знаю, кто ты, — призналась я, внимательно посмотрев на девушку.

Она напряглась и оглянулась на меня, расширив глаза от удивления. Такого она явно не ожидала услышать. Что ж, я тоже не думала, что начну так топорно.

— О чем ты?

— О том, откуда ты родом и зачем пришла в этот мир.

Девушка отшатнулась и огляделась, проверяя, никто ли нас не услышал.

— Откуда ты знаешь?

— Ты не могла бы быть потише? — прошептала я. — Не уверена, что кто-то должен знать об этом, кроме нас.

Фасхаати кивнула, вновь посмотрев на поле, в частности, на своего Великого. Илантри сражался с каким-то дымовым газом, причем судя по всему — жалящим, потому что он только и успевал рассеивать его магией.

— Ты права, — прошептала девушка, вновь повернувшись ко мне. — Просто не ожидала…

— …что ты не одна такая? — хмыкнула я, и глаза девушки стали еще больше.

— Ты тоже?..

Я кивнула.

— Да. И очень подозрительно, что ты тоже фасхаати. Ты слышала, что Джарум Третий умер от рук наложницы, которая куда-то пропала?

— Ты думаешь… у всех Великих есть, кто к ним приставлен?

Я утвердительно кивнула. Девушка задумалась. Шумно выдохнув, она произнесла:

— Ты не могла не заметить холодного и порой даже жестокого отношения ко мне Илантри. — Я согласилась, не став отрицать очевидное. — Он влюблен в меня. Как и я в него. Но я совершила нечто непростительное, я…

— Пыталась убить его кинжалом? — уточнила я, вспомнив разговор Илантри с Рейтаном.

— Я не хотела, не хотела, — пробормотала Элея, — не знаю, как этот проклятый кинжал оказался у меня в руках. Не понимаю…

Зато я понимала. Помнится, со мной было нечто похожее, его мне подкинул Фарик. Только тот не довел дело до конца моими руками, я вовремя откинула кинжал, а вот в то, что Мирак-простофиля, как его называет Фарик, сделал то, на что мой посланник не решился, верится легко. Не зря же его имя есть среди лучших, значит, он не столь мягкотелый, как Фархамит-шиа.

— Это не твоя вина.

— Нет, моя, — откинув мою руку, которую я положила девушке на плечо, пытаясь подбодрить, воскликнула Элея, тряхнув рыжеволосой головой. — Это моя вина, Лиля, понимаешь? Моя.

— Нет, — прошептала я, — у меня был схожий случай. Кинжал тоже внезапно оказался у меня в руках — его подбросил мне мой посланник. С тех пор он несколько изменил вектор своего поведения, однако его вины это не умаляет. Уверена, что твой посланник действовал схожим образом.

— Я понимаю, — пробормотала она и стерла побежавшую дорожку слез. — Но удар нанесла я. В плечо. Он понял, что я собиралась его убить, но… он уже был пленен мною. Мы уже были пленены. О, ты бы знала, какие сны с его участием мне снились…

Я покраснела, прекрасно понимая, о чем она говорит. Вот только мои сны так и не воплотились в реальность, в отличие от снов Элеи.

— Он не отпустил меня, я уже была его фасхаати, его рабыней. Но тогда, еще две недели назад, наши отношения были иными. Трепетными, страстными, горячими. С того злополучного похищения из наших отношений ушла любая трепетность. Он забавляется со мной как может. Всегда принуждает к близости словно в наказание, хотя я сама согласна на все. Но теперь ему это не интересно. Ему интересно заставлять меня чувствовать унижение. Но знаешь, что самое ужасное, Лиля? — девушка посмотрела мне в глаза. — Я притворяюсь, будто мне не нравится, будто это доставляет мне неудобства и боль, но на самом деле даже такие доминирующие отношения с ним — это лучше, чем ничего. Это даже… возбуждает. Приносит дополнительные острые ощущения. Но мне нравится. Не то, как он обращается со мной вне стен спальни, это разумеется ужасно, а то, что происходит в нашей кровати.

Мои щеки немного покраснели, картинки чужой близости слишком остро стояли перед взором, невольно заставляя представлять на месте любовников нас с Рейтаном.

— Хотя прилюдно он меня не унижал до того, как я тайком не отправилась в цитадель. Но, понимаешь, это ужасно, что он думает, будто мстит мне подобным доминирующим на грани жестокости отношением, а я на самом деле получаю удовольствие. И я боюсь признаться ему в этом. И это ужасно.

Она выпалила все как на духу, а я боялась пошевелиться и что-либо сказать на её откровение. У каждого свои пристрастия в постели, свои взгляды и вкусы, потому я не могла ни осуждать, ни порицать. Просто мне было по-настоящему жаль влюбленную девушку, которая совершила ошибку даже не по своей воле, а теперь расплачивается отсутствием доверия в отношениях с любимым человеком. Надеюсь, меня подобное не ждет по хитрости богов.

— Не знаю, что и сказать, — пробормотала я, — ты не пробовала ему открыться?

— И сказать, что боги хотят избавиться от него? — хмыкнула Элея. — Кто в это поверит?

Пожалуй, она права. Звучит бредово. Да и нельзя подобное говорить. Боюсь, нас казнят за богохульство, причем боги даже не станут этому препятствовать. С ними шутки плохи.

— Ты права, — ответила я и решилась откровением ответить на откровение: — Я все пытаюсь найти выход из этой ситуации. Понимаешь, я виделась с Яраати. Она убедила меня, что выход существует, что она вовсе не хочет избавляться от Амитана.

— Избавляться от Амитана?

О, кажется, нам предстоит долгий разговор.

— Ты завтракала? — спросила я. Девушка отрицательно качнула головой.

— С самого утра Илантри потащил меня сюда, чтобы я следила за тренировкой.

— Если ты уйдешь, он разозлится?

— Он в любом случае разозлится, — хмыкнула она. — Так что идем завтракать.

Я кивнула. Мы вышли из амфитеатра. По дороге я рассказала Элее всё, что знаю о богах, посланниках и легендах. Девушка слушала внимательно, но, к сожалению, поделиться какой-нибудь информацией в ответ не могла: она просто ничем не интересовалась, смирившись со своей участью.

— Я уже просто приняла как данность, что жить мне в этом мире всего тридцать дней.

— Понимаю. Я тоже в какой-то момент опустила руки, но… не смогла. Я решила бороться за себя, а потом и за весь Амитан.

Мы уже пришли в столовую и подошли к столу с едой. Я умолчала лишь об одном: не стала говорить о кольце, которое способно исполнить одно мое желание. Мне казалось это несправедливым, ведь у Элеи подобного шанса на спасение не было. Если нам ничего не удастся, девушка погибнет, растворится, так и не выполнив свою миссию. А я очень сомневалась, что она решится на убийство Илантри. По крайней мере, я бы не смогла лишить жизни возлюбленного.

Едва мы сели за стол, Элея дотронулась на ожерелья на шее и открыла рот, словно пытаясь вздохнуть. Я испугалась и подскочила к ней, но она отстранилась, а спустя минуту выпрямилась.

— Что с тобой?

— Илантри… он заметил мое отсутствие и зовет меня.

— "Зовет”? — настороженно переспросила я и брезгливо посмотрела на ожерелье. — По-моему, он нацепил на тебя ошейник, как на какого-то пса.

Элея некоторое время смотрела на меня внимательно, а потом тряхнула головой.

— Даже если так… он сжалился надо мной, подарил жизнь, пусть и такую, хотя мог бы давно казнить меня. Это ожерелье, — тонкие пальцы девушки дотронулись до золота, — его гарантия моего полного подчинения. Я пойду, Лиля.

Она ушла, а я так и не спросила — из какого она мира. Быть может, она моя соотечественница?

— Все-таки решила посвятить её в наш план? — хмуро спросил Фарик, материализовавшись на столе с яблоком в руках. — Я разве не говорил тебе, кто её посланник?

— Нельзя думать лишь о своей выгоде, когда на кону судьба целого мира, — назидательно произнесла я и быстро доела свой завтрак, пока Фарик методично жевал яблоко. Вот вроде божественное существо, а питается вполне себе вещественно. — Теперь идем на поиски информации о ваших богах.

Лемур кивнул и соскочил со стола. В цитадели никто не замечал на посланника, по крайней мере, так я думала, пока мимо не прошли двое монахов, поклонившись Фархамиту-шиа. Он величественно кивнул, делая самый гордый вид, а когда они ушли, достал откуда-то второе яблоко. На самом деле, пользы от него при поисках не было практически никакой.

— Ты ведь не веришь в то, что я могу найти что-то стоящее? Раньше ты был против, а теперь неожиданно согласился. Почему?

Фарик пожал плечами.

— Поиски помогут занять твой досуг.

— То есть это бессмысленно?

— Заметь, не я это сказал.

Выглядел посланник серьезным. Ладно, если это не поможет мне в спасении Амитана, то определенно обогатит мои знание об этом мире. Проходя через арку, я заметила на стене небольшой рисунок, под которым снизу была написана легенда.

Легенда гласила о фасхаати, с которой один из древних повелителей связал свою судьбу. Но она предала его его, убив в одном из храмов цитадели. Когда подоспели храмовники, то было поздно: Великий ушел за грань. Они отомстили за его смерть, убив девушку. Но её ненависть была настолько сильной и всепоглощающей, что её сердце покрылось коркой льда, а вскоре из него подобно яйцу вылупился первый эйфин — страшное чудовище, которое напало на отомстивших за своего повелителя храмовников. Те скрылись в храме, назвав его Цитадель. Так и появились эти страшные чудовища — из предательства и мести.

Жуткая история произвела на меня огромный эффект. Но больше меня заинтересовало другое…

— Раньше фасхаати были женами? — удивленно спросила я, посмотрев на Фарика.

— Фасхаати — сердце повелителя. Они становились женами. До того, как одна из них предала своего повелителя, — Фарик задумчиво посмотрел на легенду. — С тех пор повелители побоялись брать фасхаати в жены, оставляя их в положении бесправных рабынь.

— Удобно, — хмуро произнесла я. — Зачем хранить верность, когда можно из возлюбленной сделать рабыню?

— Темное это дело, — нахмурился Фарик, — очень много в нем непонятного и неизвестного. Подлинную историю знает только Яраати, именно она была последней, кто… — посланник осекся и покачал головой. — Не важно, Лиля.

— Но почему фасхаати убила своего возлюбленного? — спросила я. — Не могла же она просто обезуметь?

— Кто знает, Лиля, кто знает. Пойдем читать дальше.

Я кивнула, хотя сама пыталась мысленно закончить предложения за Фарика. Что он имел ввиду? Яраати была последней… в чем?

Интересно, а возможно ли вернуть традицию делать фасхаати своими женами? Вообще законы Амитана пора менять! Даешь равноправие!

Ничего интересного я больше не нашла, зато вечером встретилась с Рейтаном, недавно пришедшим из купален. Мужчина выглядел уставшим.

— Как прошел день?

— Неплохо, — уклончиво ответила я и решилась: — Рейтан, почему фасхаати больше не берут в жены?

Мужчина задумался, после чего вздохнул.

— В ваших руках слишком большая власть, Лиля. Великие теряют голову от своих "сердец”, если находят такую девушку. Мы влюбляемся сильно, хотя в первую очередь должны думать о народе. Если фасхаати становится еще и женой, то в её руках сосредотачивается вся власть: она законная супруга, мать наследников, возлюбленная Великого. Намного легче, если все эти статусы разделяют несколько женщин.

— Легче и удобнее, да? — хмыкнула я. — Неужели Великие такие слабаки, что ищут наиболее легкий способ, который вряд ли способен сделать их по-настоящему счастливыми?

— Забываешься, Лиля, — прошипел Рейтан и прищурился. Качнув головой, он уже ровным тоном сказал: — Не важно. Ты должна гордиться тем статусом, который имеешь. Ты рядом с любимым мужчиной.

Ах, любимым?! И неважно, что для остальных я раба?! Неважно, что я не смогу иметь детей?! Схватив подушку, я запулила её в Великого. Он легко перехватил её и посмотрел на меня с недовольным прищуром.

— Я не просила тебя об этом статусе!

Преодолев разделяющее нас расстояние, Рейтан бросил подушку на кровать, после чего опрокинул и меня, возведя мои руки над головой. Я попыталась вырваться, но куда там — его не сдвинешь!

— Пусти!

— И не надейся. Против твоей воли или нет, но отныне — ты моя и только моя. Ты меня поняла?

Р-р!

— Ни за что! Если я и буду чьей-то, то только по своей воле!..

Мои губы накрыли в сумасшедшем поцелуе. Мысли вылетели из головы, и все, что я могла — это получать грубо-волнующую ласку поцелуя. Рейтан целовал умело, сладко, цепляюще. В момент, когда я перестала вырываться, мужчина… упал на меня.

— Рейтан? — удивленно позвала повелителя, но тот… спал. Переутомился? Или вновь дело рук одного лемура? Точнее, лап.

Кое-как выбравшись из-под мускулистого тела, я огляделась. Фарик помахал мне ручкой, после чего простился и исчез. На этот раз я была ему искренне благодарна.