Глава 13

После упоминания о возможности появления совместного потомства, споткнулась на полушаге. Не то чтобы я вовсе не планировала заводить детей и прожить подаренные столетия чисто для себя, любимой, но об отце своих детей пока не задумывалась. Эльф удержал от падения. Молодец. Реакция хорошая. Дети точно будут. Надеюсь, не от меня. Видимо, что-то такое отразилось на лице, потому что он усмехнулся, сверкнув белозубой улыбкой, и доверительно сообщил:

– Успокойся. Мы же не люди, чтобы плодиться со скоростью кроликов. Редко какая эльфийка беременеет раньше, чем отпразднует столетие со дня брачного пира.

Обалдеть! Это он меня так успокаивает? Вот ни разу спокойнее не стало. Отказываюсь участвовать в его планах совместного размножения, и все тут.

– А зачем тебе это? – задаю животрепещущий вопрос уже прямой эльфийской спине.

– Что именно? – живо заинтересовался он. – Возвращать неразумных беглянок в комнату?

– И это тоже. Но больше всего мне интересно, зачем ты на мне женишься? В смысле, ты же весь такой сурово-брутальный эльф. Я же изначально без роду и племени. И спали мы всего один раз, а виделись от силы – два. А ты и тело мне новое сыскал и в другом мире разыскал, и родней обеспечил, и под окнами шляешься… в смысле, ненавязчиво покой охраняешь. Не так уж я и хороша в постели (в смысле, эльфа твоего возраста удивлять мне не чем, хоть я на голову встану), чтобы так озадачиваться.

Тень неблагородно фыркнул как застоявшийся конь. Видимо, предложенная поза на голове его все-таки впечатлила.

– Угадала. Это брак по расчету, – доверительно сообщил он.

– Замечательно, – тут же обрадовалась я. Люблю, когда в жизни появляется хоть какая-то определенность. – А на что рассчитываем?

– На свободу.

Споткнулась еще раз. Поймали, поддержали снова.

– Забавное у эльфов понятие о свободе, – сообщила будущему супругу. – В смысле, брак накладывает некоторые обязательства, или вам, пока не женаты, по бабам шляться нельзя? Нужна хотя бы фиктивная, но супруга?

Он резко остановился. Я не ожидала такого маневра и врезалась в твердую эльфийскую спину. Нет. Конечно, хорошо, когда у мужчины мышцы, как гранит, но не именно в тот момент, когда впечатываешься в них лицом.

– Какая-то травмоопасная у нас прогулка, – отметила очевидное я, потирая ушибленный нос. Фу-ух. Кажется, не сломала. Но синяк на скуле вполне может быть. – А мы можем гулять как-нибудь поаккуратнее? Или это какой-то тест на выносливость будущей жены? В таком случае сразу предупреждаю – не люблю дурацкие конкурсы. Так что сразу вычеркивайте меня из числа участников.

– Хочу сразу предупредить. Наш брак не будет фиктивным, – сверкая сапфировыми глазами сообщил Третий. – Я могу быть тебе другом, но только в дополнение ко всему остальному. И насчет, как ты изящно выразилась, «шляться по бабам». Я не унижу тебя подобными похождениями и ожидаю от тебя того же.

А он, похоже, реально разозлился.

– Ладно, – не стала усугублять и без того накаленную обстановку я. – Обещаю. Шляться по бабам не стану. Может, все-таки сразу доведете меня до моей комнаты, и бог с ним, с этим моционом?

– Мы уже пришли, – снисходительно известили меня и сделали широкий жест в сторону довольно крепкого каменного строения с маленькими зарешеченными окнами и массивными, окованными железными пластинами воротами, закрывавшимися на засов толщиной в три мои руки.

Я невольно напряглась. Похоже, эльф решил подстраховаться. Запрет меня и пойдет отсыпаться. Отсюда так просто не сбежишь. Вон на окнах какие решетки толстые, а дверь сломать можно только осадным тараном. Оставалось надеяться, что хотя бы не свяжет. Спать связанной очень неудобно. Не то чтобы мне раньше приходилось испытывать на себе подобное обращение, но твердо уверена – не понравится.

– Ты, главное, не кричи, – «вдохновил» напутствием Третий, услужливо распахивая передо мной тяжелую створку двери, галантно пропуская даму вперед.

По спине пробежали пупырчатые мурашки. «Надо бежать!» – панически толкнулась в мозгу мысль, но ноги словно приросли к земле. Да и куда мне, болезной, соревноваться с ним в спринтерских забегах по пересеченной местности? Я полночи на веревке корячилась, пока он спокойно наблюдал за процессом из кустов, набираясь сил. На трясущихся ногах сделала шаг вперед. Не упала – уже достижение. Из недр помещения дохнуло теплом. Донеслись запахи сена, постукивание копыт, мерное хрупанье, шуршание. «Похоже, конюшня», – догадалась я. Эльф снял со стены фонарь, зажег его, высветив из темноты конские силуэты, морды ящеров…

– Третье стойло справа, – подсказал он.

Я послушно прошла вперед и увидела, как откуда-то из полумрака показался светлый силуэт. Он мягко скользнул ближе…

– Тиграш, – выдохнула, бросаясь зверю на шею, зарылась в мягкую шерсть лицом.

Несмотря на эльфийский облик, узнал, нежно приобнял лапой, заурчал, радуясь встрече.

Третий не обманул. Вернул в комнату скрытно, в целости и сохранности, ловко обошел редкую стражу, пару раз воспользовался потайными ходами, о которых, судя по количеству паутины и скопившейся там пыли, мало кто знал. Интересно, откуда о них известно сопровождавшему эльфу? Спрашивать не стала из принципа, так как обиделась на него. Не разрешил взять с собой Тиграша.

– Как ты объяснишь завтра появление тигра в комнате? Не в окно же он пробрался, – пояснил он.

– Так же, как объясню рваные простыни, – гордо сообщила я.

– Дурным настроением? – ехидно хмыкнул эльф. – Не расстраивайся, ты же не в ссылку отправляешься. Будешь видеть его каждый день, если захочешь.

Но, несмотря на всю логику Третьего, шла в комнату так, будто к каждой ноге привесили по пудовой гире, а печальный взгляд тигра преследовал даже во сне.

Уснула, лишь только голова коснулась лишенной наволочки подушки. Благо, я уже была в ночной рубашке, так что даже переодеваться не пришлось. Только тапки сняла. Вот оно, благотворное влияние прогулок на свежем воздухе в комплексе с умеренными физическими нагрузками на нежный эльфийский организм. Кстати, утром никто даже не подумал поинтересоваться судьбой постельного белья. Молчаливая служанка просто заменила его на такое же новое шелковое. И да. Еще я попросила служанку переодеть меня к обеду. Не потому, что я не в состоянии влезть в платье самостоятельно, просто не была уверена, что не явлюсь к столу в очередной ночной рубашке, шокировав домочадцев. Фурор не произвела, но хотя бы убедилась, что меня действительно никто и не думал ограничивать в передвижениях. Эх! Зря только постельное белье на веревку извела.

Третий не солгал и насчет Тиграша. Теперь мы виделись каждый день. Эльф взялся выгуливать меня в саду в компании боевого тигра и сурового вида эльфийки, игравшей роль моей дуэньи. У высокорожденной был такой вид, будто она пила столовый уксус вместо чая и заработала несварение желудка совместно с почечными коликами. Тигр вел себя прилично: в меру интересовался цветами, никому не надоедал. Эльф же явно взялся за мной ухаживать. Делал это красиво, со знанием дела. Каждое его касание было галантным и многозначительным одновременно. Он целовал руку при встрече, задерживая мои пальцы в своих ровно столько, что придраться не могла даже строгая дуэнья, но при этом проделывал это так, что сердце пропускало пару тактов кряду, а колени предательски слабели. Он с легкостью умудрялся вовлечь меня в разговор на любую тему, обладал прекрасным чувством юмора, знал множество занимательных историй о дворах различных рас. Да с ним даже молчать было интересно. И да. Он мне реально нравился. Но я все равно была против этого брака не только из врожденной вредности, но и чисто из принципа. Не люблю, когда на меня давят. Но, черт побери, как же трудно говорить «нет», когда так и подмывает сказать «да»!

Леди Гвеннэль решила не перекладывать мое воспитание на плечи будущего мужа. Вместе с местным живописцем они пытались добиться от меня чего-то большего, чем пара невразумительных клякс на холсте. Учитель музыки тоже не преуспел и быстро умыл руки. Сама Гвеннэль оказалась на редкость упертой особой и задалась целью сделать из меня искусную вышивальщицу любой ценой. Каждый вечер она в компании нескольких эльфийских леди, вооруженных корзинками с рукоделием, приходила в примыкающую к моей спальне гостиную. Они раскладывали цветные нитки, расправляли мудреные, понятные только им схемы узора, щедро снабжали меня всем необходимым и с энтузиазмом принимались за работу. Самое интересное, что для них это было развлечением. Острые иглы ритмично прокалывали ткань, тянули цветную нить. Стежки ложились ровно, красиво, один к другому и каждый в нужном месте. Сами леди умудрялись параллельно сплетничать, обсуждая общих знакомых, последние новости, погоду, прически, моду, кулинарные рецепты и еще кучу всякой всячины. Я же совершенно не следила за беседой, но все равно только и делала, что колола пальцы иглой да путала нитки. Сегодня в моей гостиной присутствовали три леди, не считая Гвеннэль. Все трое с сиреневыми волосами, которые считались здесь признаком принадлежности к элите клана, с сиреневыми же глазами и в сиреневых же платьях. Они были настолько схожи между собой, что удивительно, как их вообще различают. Возможно, просто произносят имя вслух и терпеливо ждут, пока кто-то из высокородных откликнется. «Мама» говорила, что в клане не очень поощряются браки на стороне, и поэтому все так или иначе приходятся друг другу родней, пусть и двоюродной.

– Кого я обманываю? Из меня никогда не выйдет вышивальщицы! – в сердцах воскликнула я, когда боль от иглоукалывания стала особенно невыносима, и бросила опостылевшие пяльцы на столик.

– А вы не спешите, дитя. Просто делайте стежок за стежком, и когда-нибудь непременно получится, – снисходительно сообщила одна из леди, кажется, ее звали Амиэль или Ариэль или еще как-то на «А».

И она смотрела на меня с плохо скрываемой жалостью в светло-сиреневых глазах. Так иногда смотрят на чужого неполноценного ребенка. Впрочем, для большинства я именно таким и являлась. «Родители» скрывали от окружающих, что я – это я. В смысле то, что в их дочь вселили иномирянку. По официально озвученной всем версии, леди Эймэль проспала сто лет и проснулась. Физически здорова, но ничего не помнит. Узнает только мать и отца. В итоге окружающие обращались со мной как с вазой из тончайшего фарфора: красивая, дорогая, а прикоснуться страшно – разобьется еще.

– Да мне за тысячу лет этого не освоить! – медленно закипая сообщила окружающим, натолкнулась на предостерегающий взгляд сиреневых очей леди Гвеннэль, сделала глубокий вдох, сосчитала до десяти. – Некоторые просто не рождены быть вышивальщицами.

Последнее заявление вызвало на породистых лицах эльфиек улыбку.

– Мне кажется, Эймэль, просто немного скромничает, – лукаво усмехнулась другая эльфийка. – Ваши вышивки, картины и гобелены висят во многих домах и даже во дворце Правителя нашего клана есть несколько.

«Просто потрясающе», – хмыкнула про себя я, понимая – теперь придется соревноваться с эльфийским вариантом Марьи-искусницы, а я не только не Марья, но и рукодельница никакая. Я скептически посмотрела на нечто лохматое с многочисленными узелками на ткани. Сие абстрактное произведение можно назвать только «тряпкой», и то изрядно польстив ему при этом. Можно сколько угодно доказывать, мол, я художник, я так вижу – местные не поймут. С их точки зрения, цветок должен выглядеть цветком. С лепестками, листочками, стебельком, тычинками. Точка.

– Уверена, со временем ваши таланты вернуться к вам, и вы продолжите радовать нас своим искусством, – мило улыбнулась та, что на «А».

«Она издевается, что ли? – рассеянно улыбнулась в ответ я. – Как ко мне может вернуться то, чем я никогда не обладала? Угораздило же Третьего вселить меня в леди совершенство. Не мог выбрать кого-то попроще? Нет же. Нашел прям леди из леди. Выпендрежник».

– О да! Ваш дар – драгоценность. Наверняка он еще проявит себя, – жизнерадостно заметила другая леди, имени которой я не запомнила.

– Ага. Именно потому, что такая драгоценность, ее решили продать первому встречному, – скептически хмыкнула я, и комната погрузилась в осуждающую тишину, а присутствующие леди уставились на меня с таким видом, будто монашки, которым неожиданно предложили вести практические занятия по камасутре.

Ну да. Ляпнула, так ляпнула. С другой стороны, а что они хотели? Я не светлая эльфийская леди, которая покорно ждет решения своей участи родителями. Согласна. Мои сильно потратились на поддержание тела дочери в магическом сне. Сто лет – это не шутка. Боюсь представить, во сколько обошелся подобный фокус. С другой стороны, я-то тут при чем? Не я просила запихнуть себя в это тело, почему тогда вынуждена служить средством пополнения бюджета поиздержавшегося рода? И тем не менее я потупилась, безуспешно делая вид, будто разглядываю лежащую на столе схему вышивки, хотя в действительности не могла сосредоточиться ни на одной детали.

– Вижу, моя дочь утомилась, – прервала затянувшееся неловкое молчание леди Гвеннэль. – Предлагаю продолжить наше рукоделие в другой раз.

Сказано было вежливо, не подкопаешься. А прозвучало эквивалентом «все вон». Как ни странно, леди не оскорбились: тихо собрали свои рукоделия, тихо попрощались, тихо скользнули за дверь, оставив меня на милость уязвленной родительницы. Лично я предпочла бы еще раз выйти против дракона, но моего мнения никто не спрашивал. Попытка тихой сапой улизнуть вслед за ретировавшимися эльфийками и попросить политического убежища у Третьего (сохранить товарный вид приобретенной «драгоценности» в его же интересах), но была решительно водворена на место холодным:

– А вас, дочь моя, попрошу остаться.

Обреченно опустилась на место, ожидая моральной расправы. Гордо вздернула подбородок, решив принять грядущую взбучку достойно. Помирать, так с музыкой! Но петь все-таки не стала. Зачем еще больше усугублять неловкость. Опять-таки Эймэль вполне могла быть Монсеррат Кабалье местного значения, и мое унылое блеянье еще больше расстроит Гвеннэль, омрачив светлую память об идеальной дочери.

Шурша атласом платья, Гвеннэль медленно подошла ко мне. При ближайшем рассмотрении оказалось, платье расшито многочисленными цветами сиреневой орхидеи, да так искусно, что того и гляди легкий ветерок, пробиравшийся в комнату через распахнутое настежь окно, начнет шевелить нежные лепестки.

– Ты очень поздний ребенок, – начала эльфийка, заставив вздрогнуть и отвлечься от созерцания чудесной работы неизвестных вышивальщиц. – По какой-то только им ведомой причине боги отказывались благословлять наш брак, ниспослав долгожданное дитя. Мы посетили всех известных магов, целителей, предсказателей. Не сосчитать, сколько паломничеств совершили в храмы богов, не обошли даже совсем забытых. Обещали щедрые дары и жертвы, но все было напрасно. И вдруг, когда надежда уже давно угасла в наших сердцах, свершилось чудо – я, наконец, забеременела. Так что ты действительно большая драгоценность для нас. О! Не надо смотреть с такой жалостью. Я прекрасно понимаю, что ты – не она. От нее осталась лишь прекрасная оболочка. И тем не менее ни я, ни лорд Артмаэль не желаем видеть тебя несчастной.

– Именно поэтому устроили договорной брак? – не удержалась от ехидного замечания я.

– К сожалению, ваш брак был условием со стороны жениха. Он даже в контракт внес поправку о возможности расторжения помолвки только по его инициативе, – преисполнилась раскаяния эльфийка.

– По его инициативе. То есть – никогда, – тяжело вздохнула я. Третий – мужик упертый. Он меня из другого мира вытащил и просто так точно не отступится. – Полнейшая безнадега.

Вот угораздило. Кто-то там о чем-то договорился, а по венец пойду я. Видно, и в этом мире справедливости не дождешься.

– Не совсем. – На лице леди Гвеннэль расцвела лукавая улыбка. – В остальном договор остался типовым. А в клане Сиреневой орхидеи не привыкли силком тащить к алтарю дочерей. Эльфийки – хрупкие цветы. С ними нужно договариваться нежно, полюбовно.

– Отрадно слышать. Но что-то я совсем запуталась, – призналась я. – То есть замуж мне идти не надо? Или надо? Или надо, но не обязательно?

– Дело в том, что в наших контрактах сроки свадьбы четко не оговариваются, – снисходительно сообщила она. – Вписывается только имя жениха, с которым эльфийка вступает в брак. Она должна быть полностью готова к супружеству и, когда почувствует, что это произошло, сообщает жениху о том, что пора назначать дату торжества. Затем они вместе извещают о намерениях родителей с той и другой сторон. Подготовка свадьбы занимает от месяца до года. С этим тоже не следует спешить.

– А если эльфийка никогда не будет готова? – задала каверзный вопрос я.

– У жениха всегда есть возможность расторгнуть помолвку, если он устал от ожидания. Разумеется, в этом случае ему придется заплатить приличные отступные, – вкрадчиво пояснила эльфийка. – Брак заключается на всю жизнь. У нас нет разводов, как это принято у людей. Хорошо, если молодые поймут то, что они не созданы друг для друга до того, как предстанут перед жрецом. Так что не волнуйся. С этой стороны тебе ничего не грозит. Или есть кто-то особенный? Тот, с кем ты хотела бы связать свою жизнь?

– Нет, – отрицательно качнула головой я. Настроение поднялось сразу на несколько пунктов. – Только брат.

– За брата нельзя замуж. Пусть ты и в другом теле, но ваши души связаны родством, – возразила эльфийка.

– Да не собираюсь я за него замуж, – отмахнулась я. – Я с ним ни в каком теле жениться не намерена. Повидать бы просто.

– Думаю, это вполне можно устроить, – с явным облегчением вздохнула собеседница, и я воспряла духом. Есть шансы покинуть стены дома «родителей». Владение у них большое, сады есть, но до чертиков надоело разглядывать одни и те же пейзажи на прогулках. – Как-нибудь позже. Мы еще пока не готовы к совместным выездам за пределы клана.

Я загрустила. Очень уж ее слова напоминали синоним к «никогда».