Глава 15

– Это магия? – пораженно выдохнула я, разглядывая прекрасную алую розу, вышитую на шелке гладью.

Цветок выглядел невероятно реалистично, а капельки росы, казалось, вот-вот скатятся вниз с нежных лепестков. Признаться, несколько стежков было так себе и выбивалось из общей картины, но ничуть не портили последнюю, а добавляли ей некую изюминку. Такой шедевр я могу изобразить только в одном случае, если поручу работу кому-то другому и постараюсь ему мешать. Леди Гвеннэль, взглянув на цветок, удивленно округлила глаза и не присвистнула только потому, что такого поведения не позволяли хорошие манеры, впитанные вместе с молоком высокородной матери. Представляю, как ей обидно. Столько времени убить на попытки научить чадо вставлять нитку в иголку, не ругаясь при этом сквозь зубы, а тут – на тебе – пришел смазливый белобрысый, научил на раз, да еще и семейные тайны выболтал.

– Без волшебства точно не обошлось, – авторитетно резюмировала родительница.

– Это волшебство называется «двигательная память»[11], – с загадочной улыбкой сообщил Третий, чем потряс меня окончательно.

– Как, как называется? – невольно переспросила я, абсолютно не доверяя своим ушам.

Мало ли, что там с остротой слуха в новом теле. Может, имеются какие-то осложнения, о которых я просто не в курсе. Иначе как объяснить, что проживающий в параллельном мире эльф знает такие понятия, как «двигательная память». Я-то, конечно, имела представление о таком чисто потому, что иногда смотрела сериалы про то, как медики успешно лечат разные заковыристые заболевания, даже самые малораспространенные, а главные героини или герои (нужное подчеркнуть) теряют память, некоторые из них умудряются заработать амнезию по несколько раз за сезон.

– «Двигательная память», радость моя, – спокойно откликнулся он. – Благодаря ей ты ходишь, расчесываешься, вышиваешь.

– Я никогда не умела вышивать, – напомнила я. – А также рисовать, ткать гобелены и еще кучу всего, что положено делать высокородной леди. Да я в подоле платья все время путаюсь, не говоря уж о том, что невероятное количество столовых приборов на столе во время обеда повергает в ужас.

– Не наговаривай на себя, – усмехнулся эльф. – Ты ходишь как высокородная, которую с рождения учили идеальной походке, и только когда задумываешься, например, о том, как лучше обойти лужу, начинаешь путаться в подоле и ругаешься сквозь зубы, если думаешь, что тебя никто не слышит. То же самое с приборами. К слову, если бы ты садилась рядом со мной, а не по принципу чем дальше, тем лучше, я смог бы избавить тебя от неловкости, указав на нужный нож с вилкой.

– Я не специально, – малодушно ушла в отказ я.

Хотя каюсь. Да. Старалась держать между нами дистанцию за столом. Не знаю почему. Просто держалась подальше, и все.

– Разве непонятно, лорд? Эймэль вас боится, – известила Третьего леди Гвеннэль, чем удивила нас обоих.

Я пораженно моргнула. Эльф скептически хмыкнул:

– Леди, вашу дочь не напугаешь даже драконом. Насколько я помню, одного она даже убила.

– Вздор, – легко отмахнулась от его слов леди Гвеннэль. – Не могла Эймэль убить дракона. Она и мухи не обидит.

– Поддерживаю, – встала на сторону «матери» я. – Насчет мух врать не стану. Они очень назойливые насекомые и меня откровенно бесят. Била, бью и бить буду. Но в охоте на черного дракона я участвовала чисто случайно, ударила один раз здоровенным копьем, чуть не сломала себе ребра и грохнулась из седла. Если бы не своевременная помощь грифона, мы сейчас не разговаривали бы. Спасибо ему большое. Он и меня спас, и его Светозарности помог в драке. Я же эпичную битву видела только как зритель, лежа на спине в пепле и останках овечьей отары. С тех пор не люблю сюрпризы.

– Сюрпризы? А при чем здесь они? – заинтересовался Третий.

– Это правда? Ты действительно убила дракона? – округлила сиреневые глаза леди Гвеннэль.

– Его Светозарность позвал на прогулку, не уточняя ее цели. Он долго водил кругами по коридорам, подозреваю, чтобы у меня просто не было сил сбежать, а потом просто поставил перед фактом.

– Просто пригласил и не сказал зачем? – иронично изогнул породистую бровь эльф. – И ты просто пошла, не уточняя его намерений?

Я недоуменно пожала плечами:

– Всем известно о несчастной любви его Светозарности к королеве Айнэль[12], так что поползновений с его стороны я не опасалась. Были некоторые варианты причин нашей встречи, но ни в одном из них не фигурировали убийство дракона огромной палкой и последующее поедание сырого сердца. Последнее вообще за гранью.

– И поэтому ты устроила погром и уронила башню на голову верховного мага? – уточнил Третий.

Пораженная моими эскападами леди Гвеннэль ахнула и прижала руку к сердцу. Я удивленно уставилась на собеседника. Это он серьезно? Он меня с Гераклом не путает? Я при всем желании не могла обрушить башню мага без использования нескольких килограммов взрывчатки.

– Ну уж нет. Погром устроил пьяный золотой дракон. К слову, он и трезвый ужасно летает, а пьяный садится так, будто рассчитывает разбиться в лепешку о землю. И лорд Лиэль на нас совсем не обиделся. – Он даже помог нам добраться до моей комнаты, где мы все втроем и заночевали, причем в одной постели. Но этого вслух произносить не стала.

Точно не так поймут.

– Жаль, что ты не любишь сюрпризы, но у меня именно он. – Третий хлопнул в ладоши, и в дверь вбежала служанка со свертком в руках. – Это тебе. Я хочу, чтобы ты переоделась прямо сейчас.

Сверток оказался интригующе тяжелым. Интересно, что в нем? Платье? Зачем мне еще одно? И так весь шкаф забит: того и гляди на пол вываливаться начнут. Наверное, я ненормальная какая-то женщина, раз считаю, что одежды чересчур много. Просто в обычной жизни предпочитаю джинсы или брючки какие-нибудь. На худой конец – юбку. А платье – вещь непрактичная, и в гардеробе их у меня два или три. Причем одно из них осталось с выпускного бала в одиннадцатом классе. Несмотря на сомнения, вежливо поблагодарила. Даже выдавила из себя некое подобие улыбки. Надеюсь, жизнерадостной. Ну или хотя бы не сильно похожей на нервный тик. И удалилась переодеваться в спальню. Ладно. Уважу, раз просит. Вон какую розу изобразили совместными усилиями. Аж не верится, что способна создать подобную красоту. Бросила на кровать сверток, стянула через голову платье, не особо заботясь о сохранности прически. Потом расчешу волосы, и все. Плести косы совершенно непостижимое для меня искусство. Эльфийки же как сговорились, умудряются изобразить нечто невероятно сложное, вплетая бисер, ленты, золотые, серебряные нити, украшают сеточками с драгоценными камнями. У каждой на голове произведение искусства. Разумеется, им это делает прислуга. Но сидеть несколько часов кряду в ожидании, пока местный парикмахер изобразит что-то подобное – точно не мое.

Стоило только развернуть подарок, как из горла вырвался невольный вздох восхищения. Это был костюм из многослойной тисненой черной кожи неизвестного животного – судя по мелким чешуйкам, какой-то рептилии, – удобный, великолепный, с креплениями для метательных ножей. По паре ножен даже на штанах имелось. Правда, без клинков. Оружия не дали. Подстраховались. Видимо, понимали – чревато последствиями. Ну это понятно. В своем новом теле я еще не держала в руках холодного оружия, если, конечно, не считать за таковое столовые приборы, могу либо сама покалечиться, либо кому-нибудь оттяпать что-нибудь нужное по неосторожности. К костюму прилагались тяжелые ботинки на шнуровке. Бегать в таких не очень здорово, а вот пнуть кого-то очень ощутимо получится.

– Ух ты! – возбужденно воскликнула я, подпрыгнув на месте от радости, и рванулась было из комнаты выражать пламенную благодарность Третьему за роскошный дар, но вовремя спохватилась.

Рука уже стиснула резную ручку двери спальни, когда дошло, что появляться перед эльфом, пусть и вроде как женихом, облаченной только в полупрозрачные, отороченные кружевами панталоны и кружевную сорочку – не самая лучшая идея. Но тут услышала голос Гвеннэль и застыла на месте. Признаю. Иногда я бываю слишком любопытной. Но кому от этого плохо?

– Вы! Вы! Вы ее вожделели! – громко возмущалась родительница явно в сторону Третьего.

И тут же стала возмущаться я, но тихо, про себя, чтобы не спугнуть ненароком собеседников. Очень интересно, кого так сильно вожделеют, что это возмутило обычно хладнокровную Гвеннэль, причем настолько, что она позволила себе говорить с Третьим таким тоном. Обычно окружающие с ним подчеркнуто вежливы, стараются не издавать громких звуков, не делать резких движений и по возможности обходить десятой дорогой. Словом, ведут себя как с опасным хищником: лучше не провоцировать, иначе кинется. Еще расстраивал тот факт, что мне даже в параллельном мире изменяют мужики, и уже можно разводиться, хотя замуж я так и не вышла.

Не знаю, что там написано в брачном контракте (надо бы почитать документ на досуге, а то мало ли что, может, вписали совместную пожизненную выплату по ипотеке за замок у черта на куличиках, бегай потом от коллекторов), но наверняка помолвку можно разорвать при измене одной из сторон. Это не могло не радовать. Но и печалило тоже. Вот такая я противоречивая, веду себя как собака на сене. И Гвеннэль хороша! Знает же, что жених налево ходит, а раскрывать «дочурке» глаза не торопится. Бережет? Боится нервного срыва? Я им покажу, что такое нервный срыв! И вожделенной леди в первую очередь. Давно у меня спарринга не было. Здесь даже грушу к потолку подвешивать не разрешают, тираны. Говорят, приличная леди не должна отрабатывать приемы самообороны даже на неодушевленных предметах. У них на это мужчины есть. Мол, пусть они и лупят всех (в смысле врагов), пока слабый пол элегантным манером розы нюхает да веером обмахивается. Видимо, что-то отразилось на моем лице, потому что веер мне тоже не рискуют давать. Боятся, что стану применять его не по назначению.

Я снова хотела было открыть дверь, и вновь не успела. Помешал вкрадчивый, чуть насмешливый голос Третьего:

– Не вижу ничего предосудительного в плотских желаниях относительно будущей супруги. Вы же, светлейшая, сами желаете в перспективе получить внуков. А от платонических отношений, как известно, дети не рождаются. Хоть всю жизнь леди сонеты посвящай – беременной она не станет.

Я призадумалась. Нет. Не над тем, что беременность от стихов не наступает. Это я и без него, слава богу, знаю, и процесс зачатия с искусственным дыханием не перепутаю. Просто вместе с осознанием отмены боев без правил с наглой вожделенной эльфийкой (ну не бить же саму себя, самобичевание вообще не мое), вкралось осознание полного непонимания местных взаимоотношений между полами. В смысле, как правило, после некоторого периода регулярных свиданий люди переходят от совместных вертикальных кардионагрузок к горизонтальным. А тут вообще не понимаю, что он от меня хочет. Третьему порядка тысячи лет. Плюс-минус какое-то количество, но не суть. Вряд ли эльф его возраста рассчитывает на пылкие любовные признания со стороны невесты. При этом он достаточно опытен, чтобы понять, как действует на меня его близость. Ну не считает же он, что, когда подаю руку для поцелуя, пальцы дрожат исключительно по причине тайного алкоголизма или грядущего нервного срыва. Да что, демоны его раздери, ему вообще надо?!

– Вы хотели ее скомпрометировать! – бросила следующее обвинение в сторону Третьего Гвеннэль.

– Интересно. Позвольте полюбопытствовать, каким образом? И, главное, зачем? – заинтересовался собеседник.

Затаив дыхание, страстно прильнула к двери, рискуя вывалиться под ноги говорившим. Любопытство с лихвой перевесило страх позорно растянуться на ковре в одном нижнем белье, тем самым показав, так сказать, товар лицом будущему супругу. Слишком уж интересно, как и зачем меня станет компрометировать этот интриган эльфийской наружности. Может, он уже это делает, а я не в курсе собранного на меня компромата.

– Судя по тому, как вы удивились, увидев меня в комнате дочери, вы явно рассчитывали остаться с Эймэль наедине, тем самым поставить жирное пятно на репутации и силой заставить выйти за вас замуж! – гневно сообщила эльфийка.

Поразившись коварству Третьего, пошатнулась и удержалась на ногах только чудом. Какой простой и эффективный план. Пришел – увидел – под венец! А вот шиш ему! Принципиально не пойду замуж, путь он хоть круглосуточно уединяется со мной. Мысль о круглосуточном уединении заставила порозоветь от предвкушения, а в животе разлилась приятная истома. М-да. Пойми этих мужчин. Он – не против. Я тоже дверь тумбочкой баррикадировать не собираюсь (шкаф подпереть дверь банально не дотащу – я не грузчик). А ходим вокруг до около. Может, его это… Подтолкнуть как-то к решительным действиям? Ну, надеть что-нибудь соблазнительное… или позвать сюда, помочь с костюмом. Там, кажется, ремешки какие-то имеются. Путь, так сказать, подгонит по фигуре. Но мой порыв был развеян следующим заявлением эльфа:

– Прекрасная, ваши обвинения беспочвенны. У меня такая репутация, что ее уже никаким пятном не испортишь.

– Перестаньте паясничать. Я серьезно!

– Ну а если серьезно, ваши измышления не выдерживают никакой критики, – почти осязаемо обдал холодом Третий. – Вы прекрасно знаете, если оставить дверь в комнату открытой, чтобы любой проходящий мимо мог увидеть, чем именно мы заняты, в нашем уединении не будет ничего предосудительного. И да. Я собираюсь жениться на вашей дочери, но в мои планы не входит волочь ее силком по проходу к алтарю. Не собираюсь воевать с собственной невестой. Пусть согласиться сама.

– Вы так в себе уверены, лорд. – «Лорд» в устах Гвеннэль прозвучало как изысканное ругательство, будто она желала оскорбить собеседника вежливым обращением. – Не боитесь, что теперь, когда моя дочь вернулась к нам, ваш брачный контракт не стоит даже бумаги, на которой он написан. Она высокородная леди, а вы – изгой. Любой суд будет на нашей стороне.

Воцарилось напряженное молчание. В тишине я слышала стук собственного сердца, а дыхание казалось невероятно громким. Ушам не верю. Брака не будет? Ух ты! А так можно было? Надо ли говорить, что мое ликование было недолгим. Его безжалостно растоптали злые эльфы.

– Потрясающе, – тихо рассмеялся Третий. – Правильно ли я понимаю, что ваше слово, как и слово вашего супруга, ничего не стоит, и мне следовало взять с вас что-нибудь вроде непреложного обета или клятвы на крови?

– Всем известно, изгои – эльфы без чести. С ними вовсе не обязательно соблюдать правила.

– Мило, – оценил откровенность эльфийки собеседник. – Вы так и не удосужились узнать что-то обо мне или вашей дочери. Как недальновидно с вашей стороны. А ведь через этот брак вы можете, как обрести сына, так и потерять дочь.

– Неправда! Я все знаю о своей дочери!

– Ладно. Тогда вам не составит труда ответить на пару вопросов. Первый – сколько лет вашей дочери?

– Триста двадцать пять! – гордо сообщила Гвеннэль.

«Капец, я старуха!» – поразилась я почтенному возрасту своего тела. Впрочем, если не ошибаюсь, Норандириэль примерно такого же возраста, и ее считают молодой эльфийкой. Это немного успокаивало.

– Попробуйте еще раз, – предложил Третий.

– Незачем пробовать, я прекрасно знаю свою дочь, – отказалась от щедрого предложения эльфийка.

– Хорошо. На самом деле Веронике нет еще и тридцати. О! Не надо смотреть на меня как на растлителя малолетних. Для эльфийки это практически младенчество, а человеческая женщина, как правило, уже обременена мужем и детьми. Так что рассказ перед первой брачной ночью о пестиках и тычинках вообще и о супружеском долге, в частности, можете смело опустить. Вероника прекрасно осведомлена о том, чего следует ожидать. И следующий вопрос. Чье обручальное кольцо с янтарем у нее на пальце?

– Как чье? – искренне изумилась Гвеннэль. – Вы ее жених, значит, кольцо ваше.

– Логично, – одобрил ход мыслей эльфийки собеседник. – Но снова мимо. Кольцо принадлежит высшему демону, и если это всплывет, то скомпрометирует ваш род гораздо больше, чем зять-изгой. К слову, я вовсе не изгой. Тут вы тоже ошиблись.

– А кто? – потрясенно пискнула Гвеннэль. – Только изгои избегают любого упоминания своего клана.

– Все гораздо проще. Я – Тень.

– Тени не женятся! – еще более шокированно выдохнула эльфийка.

Вот это новость! А чего он тут всем голову морочит? Понятно. Решил бросить у алтаря? Вот оно, эльфийское коварство в действии.

– Конечно, Тени не женятся, – не стал отрицать Третий. – Только если брак не является их заданием. Кстати, о задании. Эймэль! Ты еще долго? Прислать тебе горничную на помощь?