ГЛАВА 34. Неприглядная тайна принца

– Что? — глаза Кормилла чуть не выпали ему же на стол. Мы были у него в кабинете, куда я пригласила невольного начальника сразу после ужина, даже не слишком переживая, что это увидел Кантарисс. Передо мной маячила серьезная проблема, на фоне которой даже мои растерзанные чувства к принцу имели мало значения.

Элевилль была тут же, она в тревоге заламывала руки и переводила взгляд с меня на дядюшку.

– Ты скормила сыщику приворотную посыпку, заряженную слезой моей племянницы?

– Не то чтобы скормила, — задумчиво произнесла я, — но итог такой, да. Он съел кусок пирога, предназначенного принцу. И я не знаю, какого количества этой посыпки не достанет теперь Кантариссу.

– Теперь принц меня не полюбит? — требовательно спросила Элевилль. — Или полюбит, но недостаточно?

– А судьба бедного сыщика тебя совсем не волнует? — возмутилась я.

– Почему она меня должна беспокоить? Это ты его яблоками с приворотом накормила, а не я! — она дернула плечиками.

– Кормилл, — перевела я фокус внимания на крокодила, — что теперь будет с Алом?

– Не знаю, — хмуро бросил он, — можешь почитать в книге с рецептом сама, там наверняка упомянуты подобные тонкости, — а по поводу принца… думаю, что пара крошек зелья, которую он недополучил, особой роли не сыграет.

– Тогда почему вы так испугались? — стало мне интересно.

– Подумал сначала, что принцу вообще ничего не досталось. Но тут такое дело - каждая часть магического зелья сохраняет свойства всего препарата. Все равно подейсвует, как надо.

– Получается, что и на сыщика в таком случае тоже нехило может подействовать, — ужаснулась я, — раз даже крошка по силе равна целому куску…

Кормилл промолчал. Ясно. Это мне предстоит установить самой.

– Что ж, буду изучать вашу книгу дальше.

– Только давай уж завтра, — проворчал крокодил, — на ночь я тебя тут не оставлю

– С огнем играете, дядя, – сказала Элевилль, — разрешите, я тоже пойду, мне к зачету готовиться.

Кормилл кивнул и она вышла.

– А ты чего ждешь? — недовольно спросил он меня.

– Я хочу завтра прочесть как можно больше. И мне нужно место, чтобы начать складывать компоненты, а некоторые и готовить. Что-то там придется замачивать и настаивать, насколько я помню.

– Мало того, что я тебе пообещал отдать бесплатно те ингредиенты, которые у меня есть, так еще и место для зельеварения предоставить? — Кормилл выглядел оскорбленным в лучших чувствах.

– Да, именно. А то к принцу пойду.

– Знаю, знаю, — замахал руками Кормилл, — хватит уже напоминать. Интересно, на что ты рассчитываешь?

– В каком смысле? — холодно спросила я.

– Думаешь, расколдуешь его и он тебя полюбит? Принц Кантарисс не привязывается к девушкам. А вот они к нему - постоянно. Некоторые даже преследуют. И как думаешь, что способен сделать опытный менталист?

– Вы врете, Кормилл, — уверенно сказала я, но в душе, казалось, распускался морозный цветок, и от его ледяных лепестков щемило сердце, шипы вонзались прямо в душу. Сравнение пафосное, но адекватное.

– Тебя заинтересовал тот разговор, что ты сумела подслушать, так ведь? — Кормилл приподнял правую бровь.

Я судорожно сглотнула, хоть во рту и было сухо.

– Ассия. Студенточка, что учится с тобой на одном курсе. Знаешь, как она попала в академию? У нее с нашим принцем был романчик. Нет, это было до того, как девушка здесь оказалась, ведь со студентками шашни крутить нельзя. Это неэтично. А вот воспользоваться ее неопытностью, а потом стереть память, чтобы она никому ничего не рассказала… на это принц-змей вполне способен.

– А что же ее родители? — спросила я, чувствуя, как ледяная роза пускает корни и мои ноги примерзают к ковру.

– Не успели ничего узнать. Ассия скрывала, с кем у нее роман. А потом их девочку неожиданно приняли в академию магии! При том, что вступительные экзамены она завалила.

– Почему же вы собираетесь выдать племянницу замуж за такого безнравственного типа?

– Его поступок заслуживает наказания. Приворот вполне подойдет в этом качестве. И, знаешь ли, я не особо предан Элевилль. Если она станет женой принца,я внакладе не останусь.

— Но откуда вы знаете подробности этой гнусной истории? — я уже почти не сомневалась, что Кормилл говорит правду… и уверена, что не всю.

– Я застал момент, когда принц проводил Ассии последнее стирание памяти. Это было как раз здесь, после экзамена.

– Вот как, в несколько этапов?

– Чтобы воздействие было более мягким, глубоким и без риска слабоумия.

– Как это… человечно..

– Для василиска, отец которого огнем, мечом и убийственным взглядом присвоил шесть чужих королевств и слепил из них империю, “человечный” — это как оскорбление. Все еще собираешься спасать своего принца?

– Собираюсь! — я посмотрела на него с вызовом. — Я думаю, вы не всю правду мне рассказали. Что-то осталось за кадром.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

– За чем?

– Неважно. Забыла, что у вас нет кино.

– Иди уже, — совсем разозлился крокодил, — а то я подумаю, что ты читаешь заговор и проклинаешь меня на непонятном языке. Приходи завтра. Я подготовлю что обещал.

Пробиралась в свою комнатку я как вор, украдкой. Не хотела встретиться с прекрасным змеем, слишком противоречивые мысли разрывали меня. Собственно… а почему КАК вор?

Из чувства противоречия я стащила еще пару яблок с ближайшей разлапистой ветки. Они слегка подмерзли, очень такое люблю. Яблочко становится полупрозрачным, и на вкус медовым. Желательно и есть их холодными. От воспоминаний заломило зубы и очень захотелось этого нехитрого лакомства.

Неужели Кормилл хоть немного, но сказал правду? Зачем я обманываю себя и пытаюсь оправдать принца?

Он сам говорил крокодилу, что есть история, которой он не гордится. Действительно, стереть память влюбленной в тебя девушке - это гадко. Да и все остальное сходится. Ассия вроде бы и отравилась ядом Тариса, но не совсем. Быстро пришла в себя, словно организм вспомнил, что у него есть иммунитет.

Как там действует яд принца? Я остановилась, припоминая. Особа женского пола сначала перестает ощущать запахи, в первую очередь - аромат яблок. Затем пропадают вкусы. А потом появляется и полное безразличие к жизни. Ужасная отрава, которая превращает девушку в оболочку. Поэтому принц не проводит слишком много времени в непосредственной близости к девушкам. И даже если ведет лекции, стоит поодаль, по рядам не расхаживает.

– Вот ты и попалассссссс….

То, чего я боялась, произошло. Огромная змеиная голова раскачивалась передо мной, глаза были на уровне моих, гипнотизировали.

Сунув руку под пальто, я нащупала спрятанный под одеждой артефакт, который подарил мне принц. Надо достать его. Сегодня я точно не дам ему прочесть мои мысли.

А он не спешил обретать человеческий облик, словно давая полюбоваться своим величественным, мощным змеиным телом. Лунный свет и отблески фонарей создавали на чешуе причудливые дорожки.

Вопрос, кто еще попался, Кантариссссс! Может, и не зря ты ко мне приполз. Стоит поговорить без всех этих ментальных штучек.

Пространство слегка размылось, потом раскрутилось и скрутилось. Предо мной уже стоял прекрасный принц-василиск. И сверлил изучающим взглядом. Я видела, как зрачки в его глазах из вертикальных становятся круглыми. Словно сплющиваются.

– Доброй ночи, принц, — вежливо поздоровалась я, но голос мой дрожал и выдавал всю ярость, которую я вдруг к нему ощутила.

Да, понимаю что это глупо. Он ничего мне не обещал. Но… нет, Кантарисс просто не может, не имеет права оказаться таким козлом, которые пользуется девушками, а потом стирает им память!

Кто угодно, только не Тарис!

Трясущейся рукой я смогла снять с шеи подаренный Кантариссом же определитель ментального воздействия, вытянула перед собой.

– Что случилось, Лиза? — в зеленых глазах мелькнуло подобие обиды. — Я чем-то тебя обидел?

– Меня пока что нет! — отрезала я, выделив это “пока что”. А потом вспомнила, что по сути сама его обижаю, и мне стало стыдно.

– А кого все-таки успел? — удивился принц.

– Ты еще и не помнишь? — во мне снова вспыхнуло возмущение. Какие-то качели внутри, честное слово.

– Может, мы по-разному понимаем слово “обида”, — философски заметил Тарис.

Мы стояли с ним, как двое влюбленных, чуть ли не вплотную. Ноздри щекотал запах яблок, исходящий от Кантарисса. Хотелось закрыть глаза, и…. И не расслабляться, Лиза!

– Стереть девушке память о совместно прожитых днях - этого недостаточно, чтобы считаться обидой? — выпалила я, потеряв осторожность.

– Ты имеешь в виду Ассию? — вздохнул принц. — Слухи по академии пошли, или это твой Кормилл тебе проболтался?

– Нет у меня ничего с этим крокодилом, — буркнула я.

Он улыбнулся.

– Почему-то я рад это слышать.

Кантарисс погладил меня по щеке, мимолетным, легким движением. А потом посмотрел на свои пальцы.

– Ты плачешь? — пораженно сказал он.

Я и сама не заметила, что из глаз текут слезы. Как еще не замерзают?

– Что тебе рассказали обо мне и Ассии? — спросил принц.

– У вас был бурный роман, а потом она тебе надоела, и ты стер ей память. А, и еще пристроил в академию без экзаменов из чувства вины. Или чтобы она была под присмотром.

– Какой бред! — возмутился Кантарисс. — Это каким же ты меня считаешь гадом, если поверила в подобное?

– А что, это не то, что я думаю? — схватилась я за соломинку. — И ты не стирал ей память?

– Стирал, — нахмурился Тарис, и у меня от его признания сердце ухнуло вниз, — но вовсе не потому, что наигрался неопытной девочкой. Ассию назвали в честь нашей империи. И она с детства уверена, что рождена стать принцессой. Родись она в любом другом королевстве, преследовала бы кого-то из моих братьев. Мне кажется, ей все равно, кого, лишь бы принц. Однажды она пробралась ко мне во дворец. Среди ночи!

Я вернулся поздно, был занят, гостил у Эшерисса. Тогда мы еще не успели поругаться. Я выполнял одну просьбу пикантного свойства. Не могу сказать, какую, но в этот момент я брата ужасно осуждал, читал ему мораль...

Тарис с горечью улыбнулся.

– И вот ложусь я в свою постель, не включая свет, и меня обвивают девичьи руки! Знаешь ли, это не всегда приятно. Все же я люблю выбирать себе девушек самостоятельно. Она же начала меня целовать, гладить. Я возмутился, сбросил ее руки, вскочил, зажег фонари.

Она кричала, что должна сопровождать меня повсюду, ей это нагадала какая-то ведьма или еще кто-то там.

– Ужас какой! — искренне посочувствовала я принцу. — А как же ее во дворец пустили? У тебя же там охрана. И матрона Иора. Она даже лучше.

– Я дал Иоре выходной, поскольку два дня был у Эша. Охрана тоже не особенно бдит в мое отсутствие, как я понимаю. Раздувать я этот случай не стал, не хотелось огласки. Очень разозлился на Ассию… и сделал то, за что до сих пор ругаю себя. Почистил ей память. Когда я это делал, активировалось зеркало, по которому мы выходим на связь с братьями. Эшерисс хотел узнать, как я добрался. Кажется, он все понял по-своему и теперь считает меня весьма лицемерным... но сейчас не о том.

К сожалению, какие-то отголоски этого бреда у Ассии все же остались, как ты видела. А в академию я ее взял, чтобы наблюдать, не стало ли ей плохо от моего воздействия. От злости я мог применить слишком сильную магию и сделать ей хуже.

Обручи, сковывающие мою грудь, разомкнулись. Я смогла дышать. Да, поступок принца был неправильным. Но не таким подлым, как описал его Кормилл. Вопроса, кому из них двоих верить, у меня даже не возникло.

Видя радость, которую я и не пыталась скрыть, Кантарисс улыбнулся.

– Дурочка, — сказал он с нежностью, — права Иора - иногда очень полезно поговорить, чтобы выяснить, что о тебе думает привлекательная девушка.

Это он обо мне?

Сердце заколотилось сильнее. А потом бешено понеслось вскачь. Принц наклонился ко мне, его губы были в сантиметре от моих. Аромат яблок сводил с ума, как и его дыхание.

Я потянулась к нему навстречу сама, приподнявшись на цыпочки. Положила руки на его широкую грудь и прикрыла глаза. В этом моменте были только мы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Соприкосновение наших губ было нежным и томительным. По телу пробежала электрическая волна.

Я хотела обнять его за шею и прильнуть сильнее… но внезапно принц отстранился. Выглядел он при этом странно, будто его ударили по голове.

– Лиза… — выдохнул Тарис. — Не понимаю, что со мной происходит. Но… нет, извини. Что-то не так. Прости.

Я догадывалась, что именно не так. Заклятье приворота набирало силу. И оно то ли заставляло Кантарисса быть романтичным со всеми подряд, то ли наоборот, не давало ему увлечься кем-то всьерьез, пока его преследует образ “той самой”.

– Все в порядке, принц, — сказала я, все еще чувствуя сладкий вкус его поцелуя на своих губах, — это всё просто под влиянием момента. Спасибо за откровенность.

Он кивнул. Мы еще немного прогулялись, но задумчивость так и не покинула Кантарисса. Он был рассеян, отвечал невпопад, и кажется с облегчением попрощался, когда я сказала, что мне рано завтра вставать.