Глава 3

Тем же вечером. Усадьба лорда Фаррера.

Столовая оказалась огромной — такой, какие я видела только в кино про аристократов. Длинный дубовый стол, накрытый белоснежной скатертью, тяжёлые серебряные приборы, подсвечники с горящими свечами, портреты каких-то мрачных предков на стенах. И всё это — на двадцать персон, хотя за столом сидели только двое — я и лорд Дамиан Фаррер.

В воздухе витал запах воска, старого дерева, едва уловимого аромата жареного мяса и чего-то ещё — цветочного, но не приторного. Лаванда? Или какая-то местная трава?

Я стояла в дверях, чувствуя себя актрисой, которая вышла не на ту сцену. Платье жутко мешало — юбка цеплялась за всё подряд, корсет не давал дышать полной грудью, а туфли оказались на полразмера меньше, чем нужно. Я уже мысленно прощалась с мизинцами.

— Проходите, — произнёс лорд, не поднимаясь. — Ужин остывает.

Я сделала несколько осторожных шагов, туфли предательски скрипнули по паркету, я замерла, потом двинулась дальше, стараясь ступать мягко, как на раскопках по хрупкому грунту. Каждый шаг отдавался в позвоночнике, потому что корсет не позволял наклоняться вперёд, и мне приходилось держать спину неестественно прямо, как манекену.

Лорд наблюдал за мной с тем же выражением, с каким энтомолог разглядывает незнакомый вид жука. Без враждебности, но с профессиональным интересом.

— Вы хромаете, — заметил он.

— Туфли жмут, — ответила я, опускаясь на стул с большей осторожностью, чем требовалось. — У вас что, здесь не предусмотрены удобные размеры для простых смертных?

— Это туфли моей кузины. Она гостила здесь прошлой весной.

— И, судя по всему, у неё нога как у Золушки.

Лорд не ответил, лишь сделал едва заметный жест слуге. Тот кивнул и исчез — бесшумно, как тень.

Я оглядела стол. Передо мной стояла тарелка с чем-то, что выглядело как запечённое мясо, политое тёмным соусом, рядом — овощи, нарезанные тонкими ломтиками, и плетёная корзинка с хлебом. Всё это пахло настолько вкусно, что у меня заурчало в животе. Как же хочется есть!

Звук моего желудка разнёсся по столовой, как раскат грома. Лорд поднял бровь.

— Простите, — буркнула я, чувствуя, как загораются уши. — Я не ела, кажется, сутки, а, может, и больше. Честно говоря, я уже сбилась со счёта.

— Ешьте, — кивнул он. — Разговор не убежит.

Я взяла вилку и посмотрела на неё. Потом на нож, на ложку. Приборов было штук шесть, и все разные. Я мысленно попыталась классифицировать их по назначению, как делала с находками на раскопках, но потерпела неудачу.

— Скажите, — медленно произнесла я, — а есть какой-то особый порядок, каким из этих инструментов что едят? Или можно просто... вилкой?

— Можно вилкой, — ответил лорд. В его голосе мне почудилась насмешка. — Но, как правило, мясо режут ножом.

— Да? А я вот в моём мире всё режу вилкой. Ну, или заказываю пиццу, которую вообще едят руками.

— Пиццу? — переспросил он.

— Это такое блюдо. Тесто, сверху соус, сыр, всякая всячина. Запекается в печи. Очень демократично.

Лорд на мгновение задумался, будто запоминал. Я заметила, как он едва заметно наклонил голову — жест, который, кажется, означал у него глубокую обработку информации.

— У нас есть нечто похожее. В южных провинциях. Правда, вместо сыра используют соус из перебродивших водорослей.

Я скривилась.

— Звучит... специфически.

— На вкус ещё специфичнее.

Я невольно улыбнулась, лорд, кажется, тоже. Это было так мимолётно, что я могла бы списать его эмоцию на игру света от свечей.

Ужин продолжался в молчании, которое уже не было таким напряжённым. Я ела, стараясь не чавкать, и попутно разглядывала комнату. Портреты на стенах, тяжёлые гардины, массивный камин... Всё это напоминало интерьеры начала XX века, какими я их видела на архивных фотографиях. Только вот детали отличались: вместо лошадей на картинах — динозавры, вместо охотничьих трофеев — черепа каких-то ящеров, а в углу, на подставке, стояло чучело существа, похожего на птеродактиля.

— Это птерозавр, — пояснил лорд, заметив мой взгляд. — Мой отец добыл его в экспедиции на севере.

— Красивый, — сказала я. — В музеях моего мира такие обычно восстанавливают по костям, и никогда не знаешь, какая была окраска. А тут — всё целиком.

— Здесь это не редкость.

— Для вас — да. А для меня — чудо.

Я произнесла это тихо и серьёзно. Лорд посмотрел на меня внимательнее, и в его взгляде промелькнуло что-то новое — не просто любопытство, а почти... неужели уважение?

— Вы действительно верите в то, что говорите, — произнёс он. — Я думал, вы сошли с ума. Теперь склоняюсь к тому, что вы либо очень искусная лгунья, либо... — он не договорил.

— Либо? — переспросила я.

— Либо вы говорите правду, — закончил он. — Что в равной степени невозможно.

— Добро пожаловать в мой мир, — развела руками я. — В нём всё невозможно. Включая меня.

Лорд отложил прибор и вытер губы салфеткой. Движение было медленным, почти церемонным, как будто он давал себе время обдумать следующую фразу.

— Расскажите мне ещё о вашем мире, — попросил он. — О ваших... онлайн-курсах. Что это такое?

Я задумалась. Как объяснить интернет человеку, который живёт в мире с динозаврами и паровыми дирижаблями? Это было всё равно что объяснять квантовую физику ребёнку. Ну, или же как объяснять археологию заказчику, который хочет «просто и со смыслом».

— Представьте, что есть невидимая сеть, — начала я, жестикулируя. — Она пронизывает весь мир. Через неё люди передают информацию. Можно отправить тексты, изображения, звуки, почти мгновенно, и любой человек, у которого есть устройство — как мой разбитый телефон или по вашему коммуникатор, только работающий, — может подключиться к этой сети и получить доступ к знаниям.

— К любым знаниям?

— К почти любым, да. Если знаешь, где искать.

Лорд откинулся на спинку стула. В его глазах появилось то самое выражение, которое я видела у учёных, столкнувшихся с чем-то необъяснимым: смесь недоверия и жадного интереса.

— Это... очень похоже на сказку, — произнёс он. — Но вы говорите с такой уверенностью...

— Уверенность — моя единственная валюта, — усмехнулась я. — Ну, и ещё сарказм. Но он, боюсь, у вас не в ходу.

— Сарказм — это когда вы шутите, но на самом деле нет?

— Примерно.

— У нас чаще встречается ирония.

— Да? Ну, значит, у нас с вами больше общего, чем кажется.

Мы замолчали. Слуга принёс десерт — что-то вроде мусса, на вкус нечто сладковато-цитрусовое, с ноткой горечи. Я ела и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё вчера я заедала стресс лапшой быстрого приготовления, а сегодня сижу в поместье лорда и рассуждаю об интернете.

— Лорд Фаррер, — произнесла я, отставляя десертную ложку. — Я хочу задать вам один вопрос.

— Слушаю.

— Что будет со мной дальше? Честно.

Он помолчал, глядя на пламя свечи. Тени плясали на его лице, делая черты ещё резче. Я вдруг заметила его морщины у рта, указывающего на человека, который явно носил в себе что-то тяжёлое.

— Завтра утром я должен отправить рапорт в столицу о вашем появлении, — сказал он. — Это стандартная процедура. После этого вас, скорее всего, вызовут на дознание.

— И что будет на дознании?

— Всё зависит от того, поверят ли вам.

— А если не поверят?

Лорд не ответил, но я и так поняла: ничего хорошего. В мирах с динозаврами и строгими порядками не любят чужаков. Я мысленно представила себя в кандалах, и по спине пробежал холодок.

— Понятно, — тихо сказала я. — Ясно. Ну, значит, у меня есть время до завтрашнего утра, чтобы придумать историю покрасивее.

— Вам нужно не придумывать, — заметил он. — Вам нужно выжить.

— Это не одно и то же?

— Не всегда.

Я подняла на него глаза и вдруг поняла, что он не просто допрашивает меня. Он меня изучает будто я какой-то редкий вид, который может оказаться либо сокровищем, либо угрозой. И, боже, как же это раздражало! Потому что это я всю жизнь изучала и задавала вопросы, а теперь сама оказалась под микроскопом.

— Знаете, лорд Фаррер, — сказала я, и голос мой прозвучал резче, чем я хотела, — я всю жизнь изучала прошлое по осколкам. Кости, черепки, угли. И я точно могу сказать: по кусочку пазла трудно понять, что было на целой картине. Так вот — я не осколок, я живой человек. И я очень не хочу быть загадкой для всех, кто на меня смотрит. Мне бы просто... — я осеклась, подыскивая слова. — Мне бы просто понять, где я и как отсюда выбраться.

Я замолчала. В тишине было слышно, как за окном стрекочут какие-то насекомые — или не насекомые, а мелкие ящеры. Звук был монотонным, убаюкивающим, но сейчас он выводил из себя.

Лорд медленно поднялся.

— Я не могу отправить вас домой, — произнёс он спокойно. — Но я могу дать вам ночь отдыха. И... — он помедлил, — пару книг, если вы захотите.

— Книг? — Я удивлённо моргнула.

— По местной истории, географии, палеобиологии. Вы учёный, так постарайтесь вести себя как учёный.

Я не нашлась, что ответить, а Дамиан уже повернулся к двери.

— Слуга проводит вас в комнату, — бросил он через плечо. — И постарайтесь выспаться. Завтра вас ждёт много... нового.

— Лорд Фаррер! — окликнула я.

Он обернулся. Свечи за его спиной очерчивали силуэт, и я вдруг подумала, что он похож на героя старинного портрета — такой же строгий, такой же недосягаемый.

— Спасибо, — сказала я. — За ужин. И за то, что не отправили меня в подвал с сороконожками.

Он чуть склонил голову.

— До утра, госпожа Елисеева.

— До утра, лорд Фаррер.

Он вышел, а я осталась одна в огромной столовой, среди свечей, портретов и тишины. И впервые за долгое время почувствовала странное, забытое ощущение.

Будто кому-то есть до меня дело.

***

Поздняя ночь. Моя комната.

Я не спала.

Слуга действительно принёс книги — три тяжёлых тома в кожаных переплётах, с золотым тиснением на корешках. Я лежала в постели, подложив под спину подушку, и листала первую. «География и население Террановарской империи», гласила обложка. Название мира — Террановар.

Я провела пальцами по тиснению. Кожа была тёплой на ощупь, чуть шероховатой, с лёгким запахом пыли и старой бумаги. Я будто снова оказалась в детстве, в библиотеке своего отца.

— Террановар, — прошептала я, пробуя слово на вкус. — Ну, хоть не «Мир динозавров и пафоса».

Я углубилась в чтение.

Мир, судя по книге, был поделён на несколько империй и десятки провинций. Террановарская империя — одна из крупнейших, занимает экваториальный континент, богатый полезными ископаемыми и динозаврами. Дикие динозавры жили в джунглях, горах и на равнинах, одомашненные использовались в хозяйстве. Были и полудикие, которых объезжали как лошадей.

Я читала запоем, забыв про усталость. Мой мозг, привыкший к систематизации, автоматически выстраивал таблицы: виды, ареалы обитания, способы использования. Я мысленно расставляла теги, группировала, архивировала и это хоть немного, но успокаивало — давало иллюзию контроля над хаосом.

— Так-так-так, — бормотала я, перелистывая страницы. — Паразавролофы — вьючные животные... Галлимимы — для быстрой езды... Цератопсы — тягловая сила... Интересно. А что насчёт... — я пролистнула ещё пару страниц. — Ого. «Тираннозавры не поддаются одомашниванию. Известны случаи приручения в неволе, однако дикие особи представляют смертельную опасность». Кто бы сомневался.

Я отложила книгу и уставилась в потолок.

Потом тихо произнесла:

— Ладно, Елисеева. Итак, что мы имеем? Мы в альтернативном мире, похожем на начало двадцатого века, но с динозаврами. У нас нет документов, нет денег, нет связи, нет возможности вернуться. У нас есть только мозги и язвительность. Шансы, мягко говоря, невелики. Но, с другой стороны, — я перевернулась на бок, — ты же всегда мечтала о приключениях. О настоящих раскопках, об открытиях... Ну так вот. Получи и распишись.

За окном что-то громко ухнуло.

Я вздрогнула и натянула одеяло до подбородка.

— Это просто птерозавр, — прошептала я. — Всего лишь летающий ящер размером с дельтаплан. Ничего страшного.

Звук повторился — низкий, вибрирующий, похожий на довольное урчание.

— Или тираннозавр, который решил, что я — полуночный перекус.

Я закрыла глаза и постаралась думать о чём-то хорошем. О том, как в детстве отец катал меня на плечах, а мама смеялась и делала фотографии на старый плёночный фотоаппарат. О том, как пахло летом на даче — горячей травой и яблоками. О том, как мы втроём смотрели на звёзды, и отец говорил: «Смотри, Алинка, это же настоящая история. Свет звезды летит к нам миллионы лет. Пока он летит, могут рождаться и умирать целые миры».

— Миры, — прошептала я. — Целые миры.

И я не заметила, как уснула.

***

Следующее утро. Завтрак.

Проснулась я от того, что в дверь громко постучали.

— Госпожа! Госпожа Елисеева! Лорд Фаррер ожидает вас к завтраку!

Я села в постели, не сразу сообразив, где нахожусь. Потом память вернулась. Джунгли, погоня, динозавры, странный лорд с холодными глазами.

— Иду, — прохрипела я и посмотрела на себя в зеркало.

Волосы торчали в разные стороны, лицо помятое, на щеке — след от подушки. Отлично выглядишь, Елисеева!

Служанка помогла мне привести себя в порядок и надеть вчерашнее платье. Туфли, к счастью, исчезли — вместо них у кровати стояли другие, мягче и свободнее.

— Лорд распорядился подобрать вам обувь по размеру, — пояснила служанка, заметив мой взгляд.

— Надо же, — пробормотала я. — Динозавров не боится, а о туфлях побеспокоился.

Завтрак накрыли не в огромной столовой, а в небольшом зале с окнами в сад. Лорд уже сидел за столом, читая газету. Увидев меня, он отложил чтение и кивнул.

— Доброе утро, госпожа Елисеева. Надеюсь, спалось неплохо.

— На удивление — да, — призналась я. — Провалилась в сон, как в яму. Даже рёв вашего тираннозавра не помешал.

— Это был не тираннозавр, — ответил лорд. — Это ласкиозавр, ночной вид. Он выходит к реке по ночам.

— Ласкиозавр? — Я потянулась к чашке с чаем. — Не помню такого.

— В вашем мире он, вероятно, называется иначе. Или не сохранился вовсе.

— Не сохранился, — кивнула я. — У нас вообще до фига всего не сохранилось. Мезозой — эпоха пробелов.

Лорд внимательно посмотрел на меня.

— Вы удивительно спокойны для человека, который вчера бежал от хищника по джунглям.

— А что толку паниковать? — Я отпила чай. — Паника ещё никого не спасала. А вот мозги — да.

— И что подсказывают ваши мозги?

— Что нужно есть, пока дают. И не спорить с человеком, у которого в подвале гигантские сороконожки.

Лорд фыркнул и будто что-то в его лице дрогнуло.

— Вы любопытный экземпляр, — произнёс он.

— Звучит как сомнительный комплимент.

— Как скажете.

Я улыбнулась и потянулась за хлебом. Впереди был длинный день. И, судя по всему, не менее странный, чем предыдущие.