Глава 4

Утро. Кабинет лорда Фаррера.

После скудного, но сытного завтрака лорд Фаррер проводил меня в свой кабинет. Я ожидала увидеть пыльную каморку безумного учёного, но попала в святилище академического перфекционизма. Просторная комната была заставлена дубовыми стеллажами до самого потолка. Массивный письменный стол из черного дерева стоял у высокого окна, а всю противоположную стену занимала гигантская, детально прорисованная карта мира.

Я сразу заметила, что эта карта не похожа ни на один из атласов, которые я видела в жизни. Континенты располагались иначе, очертания морей напоминали разбитые зеркала, а в правом верхнем углу красовался герб: бронированный динозавр, самодовольно попирающий лапами нечто отдалённо напоминающее дракона.

— Это ваш мир? — спросила я, подходя ближе.

— Это Террановарская империя, — ответил лорд, элегантно обходя меня и останавливаясь у стола. — Одна из четырёх великих держав этого континента.

— А остальные три?

— Северный конфедерат, Восточная торговая лига и Халифат Песчаных Динозавров.

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. — Халифат Песчаных Динозавров, — медленно повторила я. — Серьёзно? Вы не шутите?

— Вполне. Они контролируют южные пустыни и разводят особый вид панцирных ящеров, способных неделями обходиться без воды.

— Звучит как название какого-то дешевого туристического маршрута, — хмыкнула я. — «Халифат Песчаных Динозавров — незабываемый отдых для тех, кто хочет, чтобы его съели красиво и с песнями».

Лорд бросил на меня взгляд, который я уже начинала расшифровывать. Нечто среднее между глубоким раздражением и научным любопытством. — Вы всегда так шутите, когда нервничаете?

— Ну, да. Всегда, — честно ответила я, опираясь бедром о край стола. — Это защитный механизм психики. Лучше шутить, чем трястись от ужаса в истерике.

— И что сейчас?

— Что сейчас — что?

— Вы нервничаете или вам страшно?

Я задумалась, честно сканируя своё внутреннее состояние.

— Пятьдесят на пятьдесят, — вздохнула я. — Нервничаю, потому что до сих пор не понимаю, чего от меня ждут. Страшно, потому что вчера своими глазами видела существо размером с двухэтажный дом, которое, кажется, хотело мной поужинать.

— Это была самка трицератопса, — спокойно произнёс лорд, словно речь шла о соседской кошечке. — Она охраняла гнездо. Вы пробежали прямо через её территорию, убегая от хищника.

— Самка трицератопса? — Я нервно рассмеялась, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Вы хотите сказать, что меня чуть не растоптала рогатая динозавриха-мамочка? А я-то думал, что хуже тираннозавра за вчера уже ничего не будет!

— Если бы это был тираннозавр, мисс Елисеева, вы бы не стояли здесь сейчас и не задавали столько вопросов.

— Приятно осознавать, что мой ангел-хранитель подсуетился…

Лорд подошёл к столу и взял оттуда тонкую кожаную папку.

— Я подготовил предварительный рапорт для властей, — произнёс он, и его голос мгновенно стал сухим и деловым. — Но, прежде чем отправить его гонцу, я хочу уточнить несколько деталей вашей истории. И, кстати, о языке.

— А что с языком? — насторожилась я.

— Вы говорите на всеобщем, я на вашем наречии. Это побочный эффект контакта с артефактом. Яйцо внедрило в ваш разум лингвистический матрикс. Поздравляю, вы теперь ходячий переводчик.

— Обалдеть. То есть я не просто попаданка, я ещё и флешка с языковыми пакетами? Классика жанра.

— Что?

— Да так, мысли вслух. Валяйте, спрашивайте.

Он чуть нахмурился, но продолжил:

— Вы упомянули артефакт — окаменелое яйцо. Опишите его подробнее.

Я вздохнула и опустилась в глубокое кожаное кресло, не дожидаясь приглашения.

— Оно было размером с крупный грейпфрут. Поверхность шершавая, с прожилками, цвет — серовато-зелёный. На ощупь тёплое, что меня и смутило. Окаменелости не бывают тёплыми, лорд Фаррер. Это базовый закон физики.

— Тёплое, — повторил он, склонив голову. — Вы уверены?

— Абсолютно. Я держала его в руках. Ну, в археологической перчатке, но тепло чувствовалось даже через резину.

— Резину?

— Эластичный материал. Не важно. Главное — яйцо было тёплым и... светилось.

Лорд замер. Его перо зависло над пергаментом.

— Светилось?

— Да. Тусклым зелёным светом, а потом, когда свечение погасло, оно вспыхнуло ярче, и по поверхности побежали символы. Я не успела их рассмотреть. В этот момент на меня рухнула стопка книг, я ударилась головой и... очнулась уже здесь, в ваших джунглях.

В кабинете повисла густая, звенящая тишина. Лорд смотрел на меня не мигая, и в его стальных серых глазах я впервые увидела не скепсис, а что-то совсем другое. Настороженность? Жадный интерес? Или... первобытный страх?

— Символы, — медленно произнёс он. — Какие именно?

— Понятия не имею. Это было похоже на письменность, но я такой не знаю. А я, поверьте, знаю много письменностей. Шумерская клинопись, египетские иероглифы, критское линейное письмо А и Б, финикийский алфавит... Это не было похоже ни на что из перечисленного. Скорее на геометрические фракталы.

Лорд отошёл к окну и, заложив руки за спину, уставился на что-то за стеклом.

— Вы понимаете, что ваше описание слово в слово совпадает с легендами, которые ходят в этих краях? — спросил он тихо.

— Не понимаю. Я вчера узнала о существовании вашего мира. Какие ещё легенды?

Он обернулся.

— О Яйцах Перехода. Древних артефактах, которые, по преданиям, способны открывать врата между мирами.

Я уставилась на него, чувствуя, как земля (в буквальном и метафорическом смысле) уходит из-под ног.

— То есть... это не впервые? Такие случаи уже были?

— Легенды существуют. Насколько они правдивы — вопрос открытый. Но, — он сделал паузу, — если верить вашему рассказу, то, возможно, вы — первое за тысячу лет подтверждение этих преданий.

— Замечательно, — выдохнула я. — Я попаданка с археологическим бэкграундом. Осталось только найти дракона и стать королевой.

— Драконов у нас нет, — отрезал он. — Зато есть Церковь.

— Церковь? — насторожилась я. — А Церковь у вас какая?

— Единая Церковь Террановара. Она же Инквизиция Знания.

Я почувствовала, как по спине пробежал предательский холодок.

— Инквизиция Знания? Звучит зловеще.

— Так и есть. Они ведают всеми научными изысканиями, связанными с аномалиями. И ваше появление будет им... невероятно интересно.

— Интересно — это в смысле «мы хотим изучить вас» или «мы хотим сжечь вас на костре»?

Лорд не ответил, и это молчание было красноречивее любых слов.

— Замечательно, — пробормотала я, хватаясь за голову. — Просто замечательно. Я сбежала от динозавров, чтобы попасть в лапы инквизиции. Это как выбирать между плотоядным ящером и костром. Спасибо, Господи, за разнообразие. Они хотя бы сожгут меня быстро?

— О нет, — спокойно возразил лорд. — Сначала они заставят вас написать диссертацию о вашем происхождении, найдут в ней три ошибки в оформлении сносок и сожгут вместе с вами и вашим научным руководителем.

Надеюсь, это он сейчас так шутит???

— Вы пытаетесь меня утешить или добить?

— Я констатирую факты. Вы ещё не в их лапах, — заметил он. — Пока вы под моей защитой. Но, если мой рапорт попадёт в столицу, всё изменится.

— И что вы предлагаете?

— Пока — ничего. Я подам рапорт с формулировкой «заблудившаяся иностранка, личность устанавливается, страдает амнезией». Это даст нам несколько дней отсрочки.

Я удивлённо на него посмотрела.

— Почему вы мне помогаете?

Он выдержал мой взгляд, и в уголках его глаз мелькнула едва заметная искра.

— Я помогаю не вам, мисс, а истине. Если вы говорите правду, ваше появление — величайшее научное открытие века. Я не позволю, чтобы Церковь замяла его ради сохранения своего авторитета.

— А если я вру?

— Тогда я лично передам вас властям. И даже помогу составить на вас доносы.

— Честно, — признала я. — Справедливо. И, пожалуй, даже логично. Хорошо, лорд Фаррер. Значит, на ближайшие несколько дней я — ваша неофициальная подопечная. Что от меня требуется?

Он вернулся к столу и сел напротив.

— Рассказывать мне всё, что вы знаете о динозаврах. Вы утверждали, что писали курсы по этой теме, а, значит, у вас есть систематизированные знания. Мне нужно понять, насколько они совпадают с нашими данными.

— Это допрос или научный обмен? — уточнила я.

— И то, и другое.

— Тогда у меня встречное условие. Вы тоже рассказываете мне о вашем мире. О политике, об этой вашей Церкви, о том, как здесь всё устроено. Идёт?

Он помолчал, разглядывая меня, словно редкий экземпляр бабочки под стеклом. Потом кивнул.

— Идёт.

— Отлично. Тогда начнём. Скажите, как вам удалось одомашнить овирапторов? В моём мире их считают проворными одиночками, которые питаются яйцами.

Лорд оживился. Это было заметно по тому, как изменилось его лицо: ушла холодная аристократическая маска, появился азарт человека, который наконец может говорить о любимом деле.

— Овирапторы не были одомашнены в привычном смысле, — начал он, оживлённо жестикулируя. — Они сами пришли к людям. Точнее, к нашим предкам. Их привлекали остатки пищи, а позже — защита от более крупных хищников. Постепенно они стали жить рядом с поселениями, очищая их от паразитов и падали. Сейчас это самые распространённые домашние ящеры.

— Симбиоз, — кивнула я. — Интересно. У нас тоже были похожие случаи. Собаки, кошки. Пришли сами, остались навсегда.

— Собаки? Кошки?

— Млекопитающие. Мелкие. Пушистые.

— Млекопитающие здесь тоже есть, — сказал лорд. — Правда, они не столь распространены. Динозавры вытеснили их из большинства экосистем миллионы лет назад.

И так мы проговорили до полудня. Я и не заметила, как пролетело время, я всё расспрашивала, он отвечал, мы спорили, уточняли, сравнивали. Это было... почти как в университете, только вместо лекции — живой собеседник, который знал о динозаврах больше, чем любой учебник.

***

Вечер. Библиотека.

После обеда лорд проводил меня в библиотеку. Это была не просто комната — это был лабиринт из тёмного дерева, запаха ванили, старой пыли и кожи. Стеллажи уходили в полумрак второго яруса, к которому вела винтовая лестница.

— Это личная коллекция моего отца, — пояснил лорд, приоткрывая тяжёлые шторы. — Здесь много редких изданий по палеобиологии и анатомии ящеров. Можете ими воспользоваться.

Я прошлась вдоль стеллажей, проводя пальцем по корешкам. Некоторые названия были на незнакомых языках, но большая часть — на всеобщем.

— Скажите, — произнесла я, оборачиваясь, — а вы сами верите в эти легенды? О Яйцах Перехода?

Лорд стоял у окна, скрестив руки на груди.

— Я учёный. Я верю фактам, а не легендам.

— А если факты сами подгоняют под легенды?

— Тогда я пересматриваю свои взгляды. Это называется научный метод.

Я улыбнулась и отвернулась к стеллажу, вытащив наугад тяжёлый фолиант. Тот оказался атласом местных динозавров с подробными, невероятно красивыми иллюстрациями. Я раскрыла его на первой попавшейся странице и замерла. На рисунке был изображён тот самый рапторик, которого я видела в джунглях. Подпись гласила: «Малый лесной велоцираптор. Не опасен. Питается мелкими грызунами и падалью. Любопытен, но пуглив».

— Надо же, — пробормотала я. — А он меня ещё и разглядывал, будто я музейный экспонат.

— Кто? — спросил лорд, подходя ближе.

— Да так, знакомый один. Первый местный житель, который не пытался меня съесть. Он сидел в папоротниках и смотрел, как я валяюсь в грязи. Может, ждал, когда я окажусь достаточно мёртвой для ужина. Лорд заглянул в книгу.

— Лесной велоцираптор, — констатировал он. — Вам повезло. Обычно они избегают людей.

— Этот был не пуглив. Он смотрел на меня так, будто я была неопасным, но очень странным фруктом.

— Они не едят людей, — тихо заметил лорд.

— Откуда им знать? Может, я выглядела как очень большое, длинное насекомое?

Лорд едва заметно покачал головой, и в его голосе впервые послышались нотки чего-то похожего на теплоту.

— Вы опять шутите?

— А что мне остаётся? — огрызнулась я, но тут же смягчилась.

Он помолчал, глядя на меня изучающим взглядом, а потом вдруг спросил:

— Расскажите о ваших родителях. Вы упомянули, что они погибли при раскопках. Я хочу понять, почему вы выбрали ту же стезю, зная о рисках.

Я вздрогнула. Пальцы невольно сжались на корешке книги.

— Я не выбирала, — тихо ответила я, глядя на иллюстрацию раптора, но видя перед собой совсем другое.

— Это они выбрали её за меня. Точнее, я выросла в экспедициях, среди находок, запаха сырости и разговоров о прошлом. Это въелось в меня, как пыль в трещины древней керамики. Не вытравишь.

— Вы скучаете по ним?

Я отвернулась к стеллажу, делая вид, что разглядываю переплёты, чтобы он не увидел, как щиплет в глазах.

— Каждый день.

В библиотеке стало тихо. Только где-то за окном кричала ночная птица.

— Я не должен был спрашивать, — произнёс лорд. Его голос был мягким, без привычной стали. — Простите.

— Ничего, — ответила я, делая глубокий вдох. — Я привыкла говорить об этом. Просто... не ожидала, что вы спросите.

— Почему?

— Потому что вы не похожи на человека, которого интересуют чужие чувства. Вы похожи на того, кто привык препарировать факты, а не эмоции.

Он не ответил. Я обернулась и встретила его взгляд. Прямой, изучающий, но уже не такой холодный, как утром. В нём читалось уважение. И, возможно, что-то ещё, что я пока боялась называть.

— Идёмте, — сказал он, протягивая мне руку. — Ужин скоро. А завтра нам предстоит много работы.

И я пошла за ним, думая о том, что этот чужой, безумный мир, возможно, не так уж безнадёжен. Пока рядом есть человек, который умеет слушать. Даже если этот человек — загадка с серыми глазами и суровым характером. Я пока не знала, как сложится моя судьба, но одно понимала точно: просто так отсюда не выбраться. Нужно было учиться, приспосабливаться и, главное, не терять голову.

Хотя, глядя на лорда Фаррера, я начинала сомневаться, что с головой у меня всё в порядке. Потому что сердце билось где-то в районе горла, и виноват был вовсе не страх перед инквизицией.