Глава 21

Лорд Фаррер

Я вернулся в усадьбу под утро, и возвращение это было далеко не триумфальным. Плащ, тяжёлый от дождя и грязи, висел на плечах, как свинцовая мантия. Сапоги хлюпали при каждом шаге, а на костяшках правой руки горела свежая царапина, которую я даже не чувствовал сквозь пульсирующий адреналин. Где-то на задворках сознания я уже выстраивал план следующего хода, перебирал варианты, как прижать к стене тех, кто посмел играть в моём заповеднике. Ночь выдалась длинной, холодной и невероятно продуктивной, если не считать того, что моя гордость теперь была слегка поцарапана, а плащ безнадёжно испорчен.

Егеря тащили связанного человека в капюшоне. Поймали его у часовни, когда он попытался сбежать, но споткнулся о корень. Или, если быть точным, ему оказал посильную помощь один из наших цератопсов, которого я, признаться, выпустил из загона специально. Не самый благородный приём, но в войне с контрабандистами благородство считается роскошью, которую мы не могли себе позволить. Я предпочитал эффективность, даже если она выглядела слегка варварской.

Алина ждала нас в дверях. Стояла, скрестив руки на груди, и даже в полумраке предрассветного тумана я видел, как напряжены её плечи. Она так и не ложилась спать.

— Взяли у часовни, — коротко бросил я, стаскивая мокрые перчатки и бросая их на каменную скамью. — Он попытался сбежать, но споткнулся о корень.

— Сам споткнулся? — приподняла она бровь, вопросительно глядя на меня.

Я едва удержался от усмешки.

— Почти. Один из наших цератопсов решил оказать посильную помощь в поимке. Он счёл, что беглец нарушает периметр, и вежливо напомнил ему о гравитации.

— Цератопс, значит, — протянула она. — Надо будет выписать ему премию. Или хотя бы лишнюю морковку, а то ведь обидно, когда тебя используют в качестве живого тарана без выходного пособия и социального пакета.

— Учту. И передам ваши слова главному конюху. Уверен, он оценит вашу заботу о благосостоянии наших рогатых сотрудников.

Пленник висел между егерями, как мешок с мокрым бельём. Капюшон съехал, обнажая бледное, потное лицо со свежим синяком на щеке. Молодой, испуганный, бегающие глаза. Идеальный мелкий сошка из тех, что всё знают, но ничего не видели. Типичный исполнитель, который даже не подозревает, чьи именно интересы он обслуживает.

— Он ранен? — спросила Алина.

— Нет. Только испуган.

Она хотела что-то добавить, я видел по её губам, как они шевелятся, формируя едкую шутку, но промолчала. И правильно. Сейчас не самое удачное время для шуток. Мы спустились в подвал.

Я приказал привязать пленника к тяжёлому дубовому стулу. Для надёжности, хотя он и так едва держался на ногах, дрожа так сильно, что верёвки скрипели. Алина устроилась в углу на низком табурете, стараясь быть незаметной. Напрасно. Я всё равно чувствовал её присутствие. Мой чёртов персональный центр притяжения!

Пленник назвался Пьером. Мелкий контрабандист из столицы. Говорил быстро, глотая окончания, и постоянно облизывал пересохшие губы.

— Мне платят за доставку, — бормотал он, не поднимая глаз. — Я не знаю, что в яйцах. Мне всё равно. Деньги и всё. Я просто ношу мешки, клянусь, я просто ношу мешки!

Я слушал его, не перебивая. Пусть говорит. Чем больше он болтает, тем больше шансов, что оговорится. Люди, напуганные до смерти, часто заполняют тишину лишними словами, которые становятся их собственной петлёй.

— Кто платит? — спросил я, когда он наконец выдохся и замолк, ожидая удара.

Голос мой прозвучал мягче, чем я хотел. Но это работало. Люди пугаются крика и расслабляются от тихого, почти бархатного голоса. А мне нужно было, чтобы он расслабился и начал говорить.

— Я не знаю имени! Клянусь всеми богами! Мне передают указания через третьих лиц.

— Каких?

Пьер сглотнул. Я видел, как дёрнулся его кадык, как по шее пробежала испарина.

— Обычно это женщина. Высокая, в тёмном плаще с капюшоном. Она всегда стоит в тени. Никогда не показывает лицо.

При этом слове он вздрогнул и дёрнулся в верёвках, будто ожидал, что она сейчас войдёт из темноты и убьёт его. Я обменялся взглядом с Алиной. Одного мгновения хватило, чтобы мы поняли друг друга без слов.

— Изабелла, — тихо произнесла Алина.

— Это не доказательство, — ответил я, глядя в сырую стену. — Но уже ниточка.

Я произнёс это тихо, не глядя на неё. Моя рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак, костяшки побелели. Изабелла… Она так часто была рядом, улыбалась, пила вино в моём доме, говорила комплименты моей тётушке. А за моей спиной крала яйца из моего заповедника и продавал их на чёрном рынке. Или что она там с ними ещё делает?

Пьер заёрзал на стуле, чувствуя, как меняется атмосфера.

— Я могу показать, где мы должны были встретиться, — выпалил он вдруг, решив купить свою свободу любой ценой. — Сегодня ночью. В старом доке на реке.

Он подался вперёд, его лаза блестели лихорадочным блеском. А не слишком ли быстро он сдался?

— Это ловушка, — сказала Алина.

— Возможно, — согласился я. — Но мы будем готовы.

Через 15 минут мы уже сидели в моём кабинете и разрабатывали план. Егеря окружают док. Мы с Алиной идём вперёд под видом покупателей. Сигнал опасности — три удара тростью по земле.

— А если сигнал не успеем подать? — спросила она, и в её глазах мелькнула искра вызова.

Я встретился с ней взглядом. Она не отводила глаз.

— Тогда я буду рядом.

— Это не план, а сплошная надежда, — фыркнула она.

— Иногда надежда — всё, что у нас есть.

Она хотела возразить, но промолчала.

— Алина, нам всем нужно отдохнуть перед вечерней вылазкой. Я провожу Вас, — сказал я.

Она вздохнула, видимо, осознавая, что действительно устала и отдых ей просто необходим и направилась к выходу из кабинета. Я не знал, следовать ли за ней, но решил дать ей немного побыть одной.

***

К доку мы добрались к полуночи. Туман стоял такой густой, что его можно было резать ножом. Старые лодки гнили у берега, а доски причала скрипели под ногами. Я шёл впереди, Алина — за мной, держась за край моего плаща, думая, что я этого не вижу.

— Вы можете остаться здесь, — тихо предложил я, не оборачиваясь.

— И оставить Вас одного? — фыркнула она. — Нет уж. Кто ещё будет вытаскивать Вас из неприятностей, когда Вы в очередной раз решишь сыграть в благородного идиота?

Я едва удержался от улыбки. Эта женщина была невозможна.

Мы остановились у края причала. Я прислушался. Тишина. Даже лягушки замолчали, словно почуяв беду.

— Алина, — прошептал я. — Что-то не так.

Она кивнула. Я почувствовал, как её пальцы сжались на моём плаще крепче, впиваясь в ткань.

И тут из тумана вышли они.

Трое. Четверо. Пятеро. С ножами. С арбалетами. Окружили нас со всех сторон, блокируя пути к отступлению.

— Лорд Фаррер, — произнёс один из них, и я узнал этот голос. Тот самый, что говорил с Пьером в саду дворца. — Какая приятная неожиданность. Мы не ждали вас так рано.

— Сдавайтесь, — ответил я ровным голосом, медленно опуская руку к рукояти револьвера. — Вы окружены.

Он зло рассмеялся.

— Ваши егеря нейтрализованы. Остались только Вы. И Ваша... спутница.

Слово «спутница» он произнёс с такой интонацией, что у меня по спине пробежал ледяной холод. Я шагнул вперёд, заслоняя Алину собой, чувствуя, как её дыхание касается моей спины.

— Она не имеет к этому отношения, — произнёс я. — Отпустите её, и мы договоримся.

— О, как трогательно, — протянул главарь, играя ножом. — Лорд, пекущийся о чужестранке Ваш отец перевернулся бы в могиле, увидев, во что превратился его наследник.

Я сжал кулаки. Он знал, куда бить. Бил по самому больному. Но я не дал себя спровоцировать. Я был лордом Фаррером, и я не опускался до уровня портовых бандитов.

— Последний раз, — произнёс я. — Сдавайтесь.

— Или что? — он шагнул ближе, оскалив зубы. — Вы один. Она безоружна. У вас нет...

И тут земля задрожала.

Сначала едва заметно, как будто где-то далеко грохнула тяжёлая телега. Потом сильнее. Доски причала заходили ходуном, заскрипели и начали трескаться. Я услышал, как Алина ахнула позади меня.

— Дамиан... — прошептала она. — Что это?

Я обернулся. И увидел, как из тумана, прямо на бандитов, мчался огромный, рогатый, взбешённый цератопс. Тот самый, что помог нам поймать Пьера, и который, как я теперь понял, решил, что на этом его подвиги не заканчиваются, и ему нужна новая порция адреналина. Видимо, ночная прогулка по докам показалась ему отличной идеей для разминки.

— Бежим! — крикнула Алина, хватая меня за рукав.

Дважды приглашать меня было не нужно. Мы рванули в сторону, пока цератопс врезался в ряды бандитов, как таран в стену. Крики. Треск дерева. Чей-то вопль оборвался на полуслове, сменившись хрюканьем убегающего зверя.

Я схватил Алину за руку и потащил к берегу. Бег по туману — сомнительное удовольствие. Под ногами хлюпало, коренья цеплялись за сапоги. Где-то позади ревел цератопс, где-то кричали бандиты, моля о пощаде. Но мы бежали.

— Сюда! — Алина потянула меня к какому-то строению. Сарай. Старый, покосившийся, но достаточно большой, чтобы спрятаться вдвоём.

Мы влетели внутрь и прижались к стене. Я слышал, как колотится её сердце, почти так же громко, как моё.

— Это... было... невероятно, — выдохнула она, прижимая ладонь к груди.

Я рассмеялся. Тихо, почти беззвучно. Она тоже засмеялась. Мы стояли в темноте, прижавшись друг к другу, и смеялись нервным, срывающимся смехом людей, которые только что избежали смерти.

Мы стояли так близко, что я чувствовал тепло её тела сквозь мокрую одежду.

— Нам нужно выбираться, — наконец произнесла она, слегка отстраняясь.

— Да. Пойдёмте. Только аккуратно.

Я наклонился к ней, чтобы поправить съехавший капюшон. Мои пальцы коснулись её лба, едва-едва и она вздрогнула.

На мгновение между нами повисло то самое чувство, которое я испытал в моём кабинете прошлым вечером. Желание крепко её обнять и слиться с ней в безмолвном поцелуе. Но я так и не смог решиться и убрал руку. Темнота снова сомкнулась вокруг нас, скрывая мои эмоции.

Мы выбрались из сарая и двинулись вдоль берега, прячась в тенях. Луна вышла из-за облаков, серебристая и острая, и я мог разглядеть её профиль. Напряжённый, сосредоточенный, прекрасный.

— Вернёмся в усадьбу, — сказал я тихо. — Соберём людей и нанесём удар.

— А если они уйдут? — спросила она.

— У нас есть Пьер, у нас Изабелла. Я не дам им уйти просто так. К тому же, вряд ли она захочет отказаться от товара.

Алина кивнула и мы двинулись дальше, плечом к плечу.

Обратно в усадьбу мы добрались уже почти на рассвете. Небо на востоке начинало сереть, обещая новый, тяжёлый день. Я проводил Алину до её комнаты и проследил, чтобы она вошла.

— Вы должны отдохнуть, — сказал я, глядя на её бледное лицо.

— А Вы?

— У меня ещё много дел. Хочу узнать, что с егерями и остался ли кто-то, кого еще можно допросить, если они выжили после цератопса.

Она посмотрела на меня. Что-то заставляло меня хотеть остаться, бросить всё и просто не отходить от неё ни на шаг.

— Спасибо, — тихо сказала она. — За всё.

Я кивнул. Не смог ответить. Просто стоял и смотрел, как она закрывает дверь.

Потом развернулся и пошёл в свой кабинет. Там уже ждали с донесениями. Рабочий день начинался. Но в голове у меня была только она.