Глава 22

Лорд Фаррер

Я сидел за столом, сжимая в руке стакан с остывшим чаем, и слушал, как по окнам стучит начавшийся дождь. Царапина на костяшках пульсировала в такт мыслям, но я предпочитал игнорировать боль. Она помогала сосредоточиться.

Первым делом я допросил тех двоих бандитов, которых егеря нашли в кустах. Наш цератопс оказал им такую посильную помощь, что они были готовы рассказать не только о себе, но и о своих пращурах до седьмого колена. Но, увы, их знания заканчивались на уровне «нам сказали ждать у воды».

— Кто дал приказ? — спрашивал я, расхаживая по кабинету.

— Человек в маске, — бормотал бандит с разбитой губой, стараясь не смотреть на мои сапоги. — Мы видели его только в столице. Нам платили через посредников.

Столица. Конечно. Местные контрабандисты были просто курьерами, мелкой сошкой, которую можно заменить в любой момент. Мозг операции находился за сотни миль отсюда, прячась за высокими стенами и мраморными колоннами.

К полудню вернулся отряд с дока. Они притащили с собой не только сломанные арбалеты и проклятия в адрес дождя, но и кожаный мешочек, который один из бандитов обронил, убегая от рогатой туши.

Я вскрыл мешок. Внутри не было золота. Там был свиток с тяжёлой восковой печатью.

Я позвал Томаса. Он появился через десять минут, пахнущий формалином и чем-то кислым, словно его только что отогнали от бочки с реактивами.

— Что это? — спросил я, бросая ему свиток.

Томас поднёс печать к свету, прищурившись. Его лицо приняло выражение человека, который наступил в нечто крайне неприятное.

— Это частная лавка редкостей, — буркнул он, возвращая мне бумагу. — Принадлежит некоему Горацию. Торговец, который продаёт не только то, что можно легально купить, но и то, что лучше не трогать. Если у вас были иллюзии, что мы закрыли эту лавочку, спешу их развеять. Мы лишь наступили на хвост одному из курьеров.

— Гораций, — повторил я, чувствуя, как в груди закипает холодная ярость. — Он из Столицы?

— Да. И он единственный, кто может выйти на настоящего покупателя.

Я отпустил Томаса и отправился к Алине. Я рассчитывал найти её спящей, свернувшейся калачиком под тяжёлым одеялом, но она сидела у окна, глядя на залитые дождём джунгли, и в руках у неё была чашка с чем-то, что отдалённо напоминало чай. На ней был старый шерстяной плед, который делал её ещё более хрупкой и одновременно невероятно родной.

— Вы должны были отдыхать, — сказал я, опираясь о косяк.

— Я отдыхала, — ответила она, не оборачиваясь. — Целых четыре часа. Этого достаточно, чтобы понять, что местный док — это тупик. Настоящая игра идёт не здесь.

Я усмехнулся. Эта женщина читала ситуацию быстрее, чем мои егеря успевали почистить сапоги.

— Мы нашли печать, — сказал я. — Она принадлежит Горацию, это торговый посредник из Столицы.

Она наконец повернулась.

— Значит, мы едем в столицу, — констатировала она.

— Мы? — поднял я бровь.

— Вы думали, я останусь здесь пить чай и вышивать крестиком, пока вы рискуете жизнью? — Она фыркнула, натягивая плед плотнее. — Включите меня в план, Дамиан. Или я пойду следом сама и тогда Вам придётся спасать меня не только от браконьеров, но и от столичной стражи.

Я посмотрел на неё и понял, что спорить с этой женщиной пустая трата времени и нервов.

— Вечером соберём всех, — сказал я тихо. — Нам нужна легенда. Гораций не работает с незнакомцами. Нам придётся стать теми, кем мы не являемся.

Она кивнула, и в этом кивке было столько решимости, что мне захотелось просто обнять её и увезти куда-нибудь, где нет ни контрабандистов, ни Инквизиции. Но я лишь развернулся и вышел, оставляя её наедине с её мыслями.

***

После обеда мы собрались в моем кабинете. Я, Алина, Томас и двое старших егерей. Алина сидела в глубоком кожаном кресле, поджав под себя ногу. Она ёрзала, пытаясь устроиться удобнее. Она выглядела такой маленькой в этом огромном кресле. И чертовски красивой.

— Нужно внедриться в их круг, — произнёс я, нарушая тишину. — Пьер упомянул, что скоро будет большой закрытый аукцион. Там продадут украденные яйца. Гораций будет там.

Мои пальцы сжались на подлокотнике. Пять лет. Пять лет я строил этот заповедник, вкладывал в него душу, ресурсы и кровь своих людей. И всё это время кто-то из моих егерей продавал уникальные виды на сторону. Это был мой личный провал. Я не мог себе это простить, хотя, если честно, я себе никогда ничего не прощал.

— Где? — спросила Алина.

Голос спокойный, будто она спрашивала адрес ближайшей кофейни, а не место встречи чёрного рынка.

— Пьер не знает точного места. Но он знает человека, который знает. Это и есть тот самый Гораций, о котором я уже упоминал. Торговец редкостями. Держит лавку в столице, а в свободное время служит посредником для тех, у кого слишком много денег и слишком мало совести.

Один из егерей, Гарри, хмыкнул, не поднимая глаз от своего блокнота.

— Ты его знаешь? — спросил я.

— Знаю о нём, — буркнул Гарри. — Слизняк. Продаст родную мать, если предложат хорошую цену. И, что вероятней всего, уже продал, потому что мать ему не нужна, а деньги нужны.

Я кивнул. Гарри редко кого-то оценивал так прямо. Но если он говорил «слизняк», значит, человек действительно был исчадием ада. А Гарри в людях разбирался лучше меня.

— Значит, начнём с него.

— Проблема в том, — сказал я, — что он не станет говорить с незнакомцами. Нужна легенда. Железная, непробиваемая легенда. Гораций торгует только с теми, кто готов рисковать репутацией. Одиноких покупателей он просто убивает и выкидывает в канаву.

Алина задумалась. Я видел, как она откинулась в кресле, как машинально обкусала заусенец на пальце, тут же одёрнула себя и спрятала руку под шаль. Она думала. Я знал это выражение. Сосредоточенное, чуть нахмуренное, с тем особенным блеском в глазах, который появлялся, когда она искала какое-то решение.

— А что, если я выступлю как покупательница? — предложила она. — Или лучше, как его новая клиентка, которая ищет яйцо редкого вида для частной коллекции. Скажем, я помешана на эзотерике и верю, что пыль из скорлупы продлевает жизнь.

Томас поднял голову от блокнота. Егеря переглянулись. Я смотрел на неё и не мог понять, она серьёзно или шутит. Но потом я увидел её глаза. И понял. Серьёзно. Это было безумие. И это было гениально.

— Вас могут раскрыть, — сказал я. — Не думаю, что Гораций глуп. Наверняка почует фальшь за версту.

— Это риск. Но другого пути нет. Егеря не могут пойти под прикрытием, у них походка военных. Томас слишком молод и выглядит как учёный, а не как богатый покровитель, Вас все знают. Остаюсь я.

Я поднялся и подошёл к окну.

— Я не хочу вас в это втягивать, — сказал я, не оборачиваясь. — Там опасно.

— Поздно. Я уже втянулсь. И вообще, кто меня остановит? Вы?

— Хорошо, — сказал я. — Но пойдём вместе.

— Как?

Я помедлил. То, что я собирался сказать, было безумием. Или гениальностью. Или и тем, и другим.

— Как жених и невеста, — произнёс я. — У нас будет предлог. Вы не просто покупательница, вы моя невеста, а я ваш жених, который обеспечивает финансовую сторону и безопасность, и готов на всё, даже незаконное, только чтобы Вас порадовать. Торговцы доверяют тем, кто рискует именем своего дома.

Алина уставилась на меня. Томас уронил карандаш. Один из егерей громко кашлянул.

— Простите, — сказал Томас, поднимая карандаш. — Продолжайте. Просто жених и невеста. Понятно. Ничего странного.

— Томас, — предупредил я.

— Я молчу. Абсолютно молчу. — Он сделал вид, что зашивает себе рот невидимой ниткой, и вернулся к блокноту. Но я видел, как дрожат уголки его губ.

Алина всё ещё смотрела на меня. Я видел, как она пытается это обдумать. Видел по тому, как чуть расширились её зрачки, как она машинально облизнула губы.

— Вполне, — выдавила она наконец. — Помолвка открывает двери, которые закрыты для одиноких визитёров. Особенно если речь идёт о тёмных делах.

— Значит, завтра едем в столицу, — сказал я.

— Значит, едем. — ответила она.

Мы замолчали и посмотрели друг другу в глаза, все вокруг будто замерло. Через какое-то мгновение я услышал, как Томас откашливается.

— Простите, что прерываю этот момент, — сказал он, не поднимая глаз. — Но если мы едем завтра, нам нужно подготовить кое-какие документы. Фальшивые, разумеется. Кхм-кхм, у меня есть некоторый опыт, так сказать…

— Откуда? — спросил я.

Томас пожал плечами.

— Университет. Долгая история. Не спрашивайте. Скажем так, деканат не должен знать, как я получал доступ к архивам.

Алина рассмеялась.

— Томас, — сказала она, — вы гений.

— Я знаю, — ответил он просто. — Но спасибо, что заметили.

Егеря фыркнули. Я покачал головой, но не смог удержать лёгкую усмешку.

— Завтра на рассвете, — сказал я. — Всем отдыхать.

Егеря вышли первыми. Томас задержался в дверях, посмотрел на нас, на то, что я всё ещё не могу оторвать глаз от Алины, и кивнул с видом человека, который только что подтвердил научную гипотезу.

— Я так и знал, — пробормотал он и исчез.

Мы остались одни. Кабинет был тихим, только тикали часы на каминной полке и за окном стрекотали ящеры.

— Дамиан, — тихо сказала она.

Она впервые назвала меня по имени. Не «лорд Фаррер». Не «лорд». Дамиан. И от этого у меня внутри что-то перевернулось. Медленно, необратимо, словно кто-то повернул ключ в замке, который я сам не знал, что запер.

— Да?

— Спасибо. За то, что верите в мои безумные идеи.

Я сжал её пальцы чуть крепче.

— Я верю не в Ваши идеи, Алина. Я верю вам. Это разные вещи.

Она улыбнулась. Потом она поднялась на цыпочки и быстро, почти незаметно, поцеловала меня в щёку.

— Спокойной ночи, жених, — прошептала она и выскользнула за дверь.

Я стоял посреди кабинета, касаясь пальцами того места на щеке, где ещё горело её прикосновение. Часы тикали. Ящеры стрекотали. Где-то вдалеке, за джунглями, глухо рычал тираннозавр, но впервые за много лет мне было не до динозавров.

Я подошёл к столу, налил себе бренди и выпил залпом. Потом налил ещё один бокал и сел в кресло, которое ещё хранило тепло её тела. Жених и невеста. Ты совсем сошёл с ума, Дамиан!