Глава 23

Усадьба лорда Фаррера. Утро.

Солнце ещё только поднялось над джунглями, но в столовой воздух уже наэлектризовался до такой степени, что, казалось, ещё чуть-чуть, и проскочит искра. Я сидела за столом, грела ладони о тёплый фарфор и мысленно засекала таймер, насколько же хватит терпения у леди Агата, после того как лорд Фаррер сообщил её о нашей помолвке. Конечно, же о том, что эта помолвка липовая, он ей говорить не стал.

Я не поднимая глаз, кожей чувствовала, как она сверлит меня взглядом, пытаясь прожечь дыру в моей причёске.

— Ты собираешься объявить о помолвке всему обществу? — голос леди Агаты разрезал тишину, как плохо настроенный паровой клапан. — С ней?

Она выговорила последнее слово с таким презрением, что я на мгновение почувствовала себя предметом, который случайно поставили не на ту полку в магазине элитного фарфора.

— Именно, — спокойно ответил Дамиан, не отрываясь от чашки.

Я делала вид, что меня чрезвычайно интересует узор на скатерти. Переплетённые ветви, ящеры, цветы. Я провела ногтем по вышитому птерозавру, пытаясь сосредоточиться на этом ощущении. Если я сосредоточусь на птерозаврах, я не скажу ничего лишнего. И не расплещу чай по столу.

— Но это же скандал! — повысила голос леди Агата. — Она безродная, без состояния, без связей! Кто она вообще такая?

Моя спина напряглась. В ушах зашумело, на языке появился знакомый металлический привкус сдерживаемой ярости. Безродная. Без состояния. Ну, прям антисоциальный элемент какой-то. Зато я знаю о динозаврах больше, чем они о своих предках.

— Она учёный, — произнёс Дамиан. — И этого достаточно.

В тишине столовой звякнула ложка в руке леди Агаты.

— Учёный? — фыркнула она. — Женщина-учёный — это не статус, это просто насмешка какая-то! Настоящей женщине не нужно быть учёной, чтобы выйти замуж. Настоящей женщине нужно быть воспитанной, хорошо выглядеть и иметь положение в обществе.

Дамиан отставил чашку. Звук фарфора о блюдце прозвучал как предупредительный выстрел.

— Тётушка, я ценю Ваше мнение, но решение принято. И прошу Вас не высказываться о моей невесте в таком тоне.

Я видела, как она побагровела, как сжала салфетку так, что та затрещала. А потом резко встала с прямой спиной, будто в ней вместо позвоночника стальной стержень, и вышла, не проронив ни слова. Дверь закрылась с мягким, но оглушительным в наступившей тишине щелчком.

Я выдохнула длинно, со свистом, и почувствовала, как дрожат колени. Но тут я почувствовала тепло на своей ладони. Дамиан, не глядя на меня, накрыл мою руку своей. Его большой палец медленно провёл по костяшкам.

— Кажется, теперь она меня ненавидит ещё больше, — тихо сказала я.

— Зато мы сэкономили время на светской беседе, — он чуть сжал мою руку и отпустил, забирая свою чашку с чаем. — Вы готовы к поездке?

— Всегда готова.

***

Дорога до столицы заняла меньше времени, чем я ожидала. Экипаж, запряжённый парой быстрых орнитомимов, мчался по ухоженному тракту так, что у меня перехватывало дыхание. И дело было не только в скорости. Дело было в том, что мы ехали в закрытом купе, и колено Дамиана периодически касалось моего колена. Каждый такой контакт посылал в мой мозг сигнал тревоги, который я тщательно глушила.

За окном мелькали пейзажи. Джунгли постепенно отступали, уступая место возделанным полям и редким деревням. Местные крестьяне, завидев наш экипаж, почтительно кланялись, а детишки бросали под копыта ящеров цветы. Я чувствовала себя экспонатом в витрине. Видимо, слухи о невесте лорда Фаррера распространялись со скоростью пожара в засуху.

Пока орнитомимы несли нас вперёд, я смотрела в окно и думала обо всём, что произошло со мной за эти два месяца.

— Вы нервничаете, — заметил Дамиан, наблюдая за тем, как я в десятый раз поправляю складки платья.

— Я не нервничаю, — огрызнулась я. — Если мы играем влюблённых, я должна выглядеть слегка взволнованной, но счастливой. А не так, будто меня везут на эшафот.

— Вы слишком строго к себе относитесь. У Вас отлично получается выглядеть счастливой, например, когда Вы едите.

Я фыркнула.

— Это низко. Очень низко. Использовать мою любовь к местной выпечке против меня.

Потом мы болтали обо всём и ни о чём. О погоде, о том, что Томас снова взорвал колбу в лаборатории, о том, что леди Агата, скорее всего, уже пишет гневные письма своим подругам в столицу. Но под этой лёгкой болтовней я чувствовала напряжение. Оно висело в воздухе, густое, как туман над рекой. Мы оба знали, что в столице нас ждёт не просто поездка. Нас ждала игра на выживание и правила этой игры диктовали не мы.

К полудню показались стены Террановара. Я уже и забыла, как здесь многолюдно и шумно. Это был совсем другой мир. Мир инквизиции, слухов и опасных тайн.

Наш путь преградил кордон городской стражи. Капитан, увешанный медалями, которые, судя по всему, он получил за то, что умел красиво стоять в строю, потребовал документы.

— Лорд Дамиан Фаррер, — представился Дамиан, протягивая ему свиток с печатью. — И моя невеста, госпожа Алина Елисеева.

Капитан скептически окинул меня взглядом, словно я была бракованным товаром.

— Невеста? Выглядит как девчонка, которая сбежала из пансиона. Где ваши документы, милочка?

Я уже открыла рот, чтобы выдать порцию сарказма про его интеллект, но Дамиан опередил меня. Он резко притянул меня к себе, обнял за талию и поцеловал меня в макушку.

— Моя невеста, — тихо, но с такой угрозой в голосе, что капитан невольно дёрнулся, — обладает куда более острым языком, чем у вас, стражник. И я настоятельно рекомендую вам не проверять, насколько он острый. Пропустите нас, пожалуйста, — и сунул ему в карман несколько золотых монет.

Капитан побледнел, козырнул и махнул рукой стражникам. Шлагбаум поднялся.

— Вы могли не угрожать ему, — прошептала я, когда мы тронулись дальше. Сердце колотилось где-то в горле.

— Мог, — согласился Дамиан. — Но мне понравилось, как вы смотрели на него. У вас был очень хищный прищур.

Я рассмеялась. Напряжение немного спало.

Впереди нас ждал «Золотой птерозавр». В апартаментах трактира я наконец осталась одна, чтобы привести мысли в порядок. Хозяин, узнав печать лорда, выделил нам лучший люкс. Две спальни и общая гостиная. Идеально для приличной пары. И совершенно ужасно для двух людей, которые притворяются парой, но на самом деле боятся даже дышать в одном направлении.

Горничная, которую мне прислали, оказалась молчаливой девушкой с быстрыми руками. Она принесла с собой сундук, который Дамиан, видимо, заказал заранее. Внутри лежало платье. Очень похожее на то, в котором я была на балу. Тяжёлое, тёмно-синее, расшитое серебряными нитями, словно звёздное небо. Ну, и куда же без жёсткого орудия пыток местных барышень — корсета.

— Мадам, вы должны выглядеть безупречно, — тараторила она, орудуя шнурками. — Лорд Фаррер не должен стыдиться своей невесты. В столице на вас будут смотреть все. И не все будут смотреть доброжелательно.

— Я привыкла, — прохрипела я, пытаясь вдохнуть. — В моём мире тоже хватает тех, кто смотрит косо. Особенно когда ты женщина в науке.

Горничная не поняла шутки, но закончила свою пытку. Когда я посмотрела в зеркало, то не узнала себя. Платье сидело идеально, подчёркивая каждый изгиб, который корсет так старательно формировал. Волосы были уложены сложной причёской, украшенной серебряными шпильками. Я выглядела как аристократка. Как невеста лорда. Хм, лорд Фаррер, а невеста-то у Вас красотка! Так, Елисеева, заканчивай со своей минуткой самолюбования, тебя ждут.

Дверь гостиной открылась, и вошёл Дамиан. Он сбросил плащ на спинку кресла и повернулся ко мне. Он тоже сменил одежду. Тёмный камзол, светлая рубашка, никаких доспехов и мундиров. Он выглядел моложе и был такой красивый!

Он замер, увидев меня. Я видела, как его взгляд скользнул по моему лицу, по плечам, по талии, стянутой корсетом. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, от чего у меня перехватило дыхание.

— Завтра мы посетим лавку Горация, — сказал он наконец, небрежно опираясь локтем о каминную полку. Голос его был чуть хриплее обычного. — Нужно выглядеть убедительно.

— В каком смысле? — я обернулась, прижимая к груди руки.

— Вы моя невеста. Ведите себя соответственно. Ближе ко мне. Взгляды, прикосновения. Чтобы никто не усомнился. Гораций продаёт не просто товар, он продаёт доверие. Если он почует фальшь, мы не просто не получим информацию. Мы станем мишенями.

Я почувствовала, как щёки заливает румянец. Он говорил буднично, как о деталях логистики.

— Вы хотите, чтобы я изображала влюблённость?

— Я хочу, чтобы мы выглядели как пара. Люди, которые скоро поженятся. Которым хорошо вместе.

— Но мы и так... — я осеклась.

— Что?

— Нет, ничего. — Я нервно провела ладонью по юбке. — Дело не в принуждении. Просто... я не умею играть. Если я что-то чувствую, это по-настоящему. Я не могу включить режим «очаровательная невеста» по щелчку пальцев.

Слова вырвались раньше, чем я успела их отфильтровать.

Дамиан оттолкнулся от камина и подошёл ближе. Я услышала, как скрипнула половица, как тихо тикают часы в углу. Его лицо оказалось совсем близко.

— И что вы чувствуете? — его голос был ниже обычного.

Я подняла на него глаза. Мир вокруг словно сузился до размеров этой комнаты.

— Страх, — прошептала я. — И... то, что пугает ещё больше.

— Что именно?

— То, что я не хочу притворяться, — выдохнула я. — То, что, когда вы смотрите на меня так, я забываю, как дышать.

Он взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, сухими. Он сжал мою ладонь так, как сжимают что-то хрупкое, но очень ценное и его большой палец медленно, почти невесомо, провёл по моему запястью, туда, где бился пульс.

— Меня тоже, — произнёс он почти беззвучно. — Я тоже боюсь, Алина. Но не Горация или инквизиции. Я боюсь, что потеряю Вас.

Его слова повисли в воздухе. Он наклонился. Медленно, давая мне время отстраниться. Но я не отстранилась. Его губы коснулись моих. Мягко, но уверенно. Поцелуй был лёгким, но от него у меня закружилась голова так, словно мы не стояли в гостиной, а падали с огромной высоты.

Его ладонь скользнула на мою талию, притягивая ближе, и между нами не осталось воздуха. Я чувствовала, как бьётся его сердце. Оно билось так же часто, как моё. Это открытие придало мне сил. Он тоже боялся. Он тоже не был каменной статуей. Он был живым, настоящим, и он держал меня так, будто я была центром его вселенной.

Я открыла глаза, встретилась с его взглядом и поняла. Эта игра в жениха и невесту только что перестала быть игрой. Мы перешли черту и обратно дороги не было. Я больше не могла прятаться за сарказмом. Не могла делать вид, что это всё временно. Потому что, когда его губы касались моих, весь мой прошлый мир, все мои дедлайны, все мои бывшие и все мои страхи превращались в пепел. Оставался только он.

— Дамиан, — прошептала я, когда он чуть отстранился, чтобы перевести дыхание. Его лоб касался моего, и мы дышали одним воздухом. — Что будет потом? — мой голос дрогнул. — Когда мы вернёмся в усадьбу? Когда всё это закончится?

— Потом будет потом, — он снова коснулся моих губ, на этот раз глубже, требовательнее. — А сейчас просто будьте рядом.

Я закрыла глаза и утонула в этом поцелуе. В его руках, в его запахе, в его тепле. Пусть завтра нас ждёт Гораций. Пусть завтра нас ждёт инквизиция. Пусть завтра весь мир рухнет. Но сейчас, в этой комнате, в этом городе, в этом мире, у меня было всё, что мне нужно.