Глава 9

Дни потекли быстро. Слишком быстро, если честно. Я с головой и руками, которые теперь всегда были в чернилах или в пыли, ушла в работу. Под ногтями поселилась въевшаяся грязь, которую не брало даже грубое мыло Марты. Ну, да и ладно! Археолог без пыли под ногтями это как фрилансер без кружки кофе.

Я помогала Томасу систематизировать данные, составляла описи, изучала местные виды и делала зарисовки в отдельном блокноте, который мне выделил лорд. Блокнот был роскошным, у нас таких не найдёшь. Я рисовала пером, тушь то и дело норовила растечься кляксой по плотным шершавым листам, но результат мне нравился.

Лорд наблюдал за мной издалека. Иногда подходил с вопросами, сдержанно и точно взвешивая каждое слово. Иногда молча стоял в дверях лаборатории, и тогда его присутствие заполняло всё пространство вокруг. Я не оборачивалась, но знала, что он здесь. Я чувствовала его присутствие даже спиной. Это было раздражающе и почему-то приятно одновременно.

— Ты ему нравишься, — заявил однажды Томас, не отрываясь от микроскопа. Он произнёс это так, будто говорил о погоде. Я как раз раскладывала костяные фрагменты по размеру, пытаясь понять, к какому виду относится эта бедренная кость, и в моей руке что-то дрогнуло. Костяшка стукнула о стол.

— Что? — Я вздрогнула и повернулась так резко, что волосы хлестнули по щеке.

— Лорду. Он смотрит на тебя как на ценный экземпляр.

Слова повисли в воздухе. Я почувствовала, как щёки начинают гореть. Ценный экземпляр. И к какой классификации, интересно, он меня отнёс?. Среда обитания подозрительная? Особенности поведения нестабильные?

— Он на всех так смотрит, — сказала я, возвращаясь к костям. Мой голос прозвучал слишком ровно, а потому фальшиво.

— Нет, не на всех. На меня он смотрит как на обузу, на тётушку как на стихийное бедствие, а на тебя как на загадку.

Я промолчала. Сделала вид, что увлечена работой.

Вечером того же дня я решила прогуляться по территории. Мне нужно было выгнать из головы слова Томаса, его дурацкие классификации и намёки. Лорд был занят, заперся в кабинете с какими-то важными бумагами. Марта ушла отдыхать. Я накинула плащ и вышла в сад. Воздух был тёплым, вечер приятным, пахло цветами. Я шла по дорожке, усыпанной мелким гравием. Мысли текли вяло, путаясь в клубок. Родители, каталог, Дамиан, дедлайн, динозавры, слова Томаса. Как странно устроена жизнь. Ещё две недели назад я сидела в своей московской квартире и не могла придумать, что сказать на лекции для студентов, а теперь я иду по тропинке в мире, где динозавры словно соседи за забором. Где лорды стоят в дверях и говорят, что думают обо мне. Хотя нет, не говорят. Томас говорит. За них.

Я не заметила, как зашла слишком далеко, к ограждению сектора, где содержались хищники. Деревья здесь росли гуще, их кроны сплетались в сплошной зелёный купол, пропускающий лишь скудные лучи закатного солнца. Первым сигналом стал звук: низкий, утробный, похожий на раскат грома. Я замерла. От рёва заложило уши, и на мгновение всё прочее стихло. Тишина, наступившая после, была страшнее рёва. За оградой, в тени деревьев, что-то двигалось. Огромное, массивное, с блестящими глазами. Я видела эти глаза. Два жёлтых угля, мерцающих в зеленоватом сумраке. Они смотрели на меня не мигая так, что у любого млекопитающего включится древняя паника. Собственное сердце я услышала раньше, чем он снова подал голос. Оно там одно? Если оно одно, и оно голодное, это плохо. Какой из вариантов тебе больше нравится, Елисеева?

— Твою ж… — прошептала я.

Из тени вышел ювенильный тираннозавр. Не взрослый, но всё же метра три в высоту, с мощными задними лапами и пастью, полной зубов. Зубы были неровными, желтоватыми, с тёмными прожилками у основания, а его кожа отливала тусклым зеленовато-серым. Он двигался плавно, удивительно грациозно для такой туши. Я попятилась. Гравий под ногами предательски хрустнул и я замерла. Это просто большая птица. Очень большая. С зубами.

— Спокойно, — прошептала я. — Спокойно. Ты сыт. Тебя кормили. Я не еда. Я учёный. Во мне и мяса-то толком нет, одни кости.

Тираннозавр сделал шаг вперёд. Его ступня опустилась на землю с глухим, влажным чавканьем, и я почувствовала, как дрогнула почва. Он склонил голову набок, как собака, изучающая незнакомый предмет, и из его пасти вырвалось низкое, гортанное ворчание. По его челюсти стекала слюна. Ограда за его спиной была открыта и тут я похолодела от страха. Я уставилась на калитку, висящую на одной петле, и мой мозг, до этого паникующий, вдруг переключился в аналитический режим. «Вольер открыт. Кто-то открыл его. Вопрос номер один. Кто? Вопрос номер два. Зачем? Вопрос номер три. Где ближайшее дерево?»

— Кто-то открыл вольер, — прошептала я. — И сделал специально.

И тут в моей голове вспыхнуло воспоминание. Яркое, чёткое. Лекция по поведению теропод. Я готовила её три года назад для онлайн-курса. Сорок две минуты монотонного текста. Но сейчас, стоя перед живым тероподом, я вспомнила каждое слово. «Не бегите. Резкие движения провоцируют инстинкт преследования. Стойте на месте. Издавайте низкие звуки. Показывайте, что вы не добыча». Низкие звуки, Елисеева. Ни-з-ки-е.

Господи, пожалуйста, пусть у меня получится. Я набрала в грудь воздуха и зарычала. Это был жалкий, дрожащий рык, больше похожий на кашель простуженного барсука. Где-то в глубине горла что-то булькнуло, сорвалось, перешло в свист, и я почувствовала, как горят щёки. Если я выживу, я никогда и никому об этом не расскажу. Но тираннозавр остановился и склонил голову набок. Его ноздри расширились, втягивая воздух, и я увидела, как дёрнулся его хвост. Не в агрессии, скорее, в недоумении. Он не понял. Он буквально не понял, что это было. Я тоже не поняла.

— Да, я страшная, — прохрипела я. Горло саднило, а зубы стучали так, что я едва выговаривала слова. — Я самая страшная тварь в этих джунглях. У меня дедлайн! Понимаешь? Дед-лайн!

Хищник фыркнул. Из ноздрей вырвался пар. Он что, смеётся надо мной? Или принюхивается? В любом случае он не бросается. Это хорошо. И в этот момент резким свистящим хлыстом раздался выстрел. За ним ещё один. И ещё. Я только увидела, как тираннозавр вздрогнул, взревел низко и раскатисто так, что заложило уши, и отступил. Из кустов выскочили егеря во главе с лордом Фаррером. Они двигались быстро, слаженно, и в их руках блестели длинноствольные ружья, из которых стреляли сетями.

Я не успела понять. Я видела, как в воздухе развернулась длинная верёвка с утяжелителями, как она обвилась вокруг шеи ящера. Слышала крики, короткие и резкие. Чувствовала запах пороха, едкий и щиплющий ноздри. А потом рука. Тёплая, сильная, обхватившая моё запястье. Лорд схватил меня за руку и оттащил в сторону. Его пальцы сомкнулись вокруг моего запястья так плотно, что я почувствовала каждый сустав. Он тянул меня за собой, и я шла, спотыкаясь. Я чувствовала исходящее от него тепло и слышала его дыхание, сбитое, но ровнее, чем у меня. Он здесь. Он пришёл. Он вытащил меня. Он держит меня за руку. Елисеева, тебя только что чуть не сожрали, о чём ты думаешь?

— Вы в порядке? — рявкнул он. Он смотрел на меня сверху вниз, и его глаза шарили по моему лицу, будто проверяя, всё ли на месте. Его пальцы всё ещё сжимали моё запястье.

— В полном, — ответила я дрожащим голосом. — Только что рычала на тираннозавра. А вы говорите, не умею вести себя в обществе.

Он уставился на меня. В его взгляде было столько всего сразу, изумление, облегчение, злость, что я на мгновение забыла, как дышать. Потом он вдруг рассмеялся. Смех вышел из него как выдох, сдавленный, с хрипотцой. Он провёл свободной рукой по лицу и снова посмотрел на меня.

— Вы невероятны, — сказал он.

— Вы уже говорили.

— Потому что это правда.

Он всё ещё держал меня за руку. Его большой палец лежал на моём запястье, на том месте, где под кожей всё ещё бился сумасшедший пульс. Я посмотрела вниз. Мой взгляд скользнул по его руке и остановился на точке, где наша кожа соприкасалась. Хм, а не слишком ли долго он держит меня за руку? Он, заметив мой взгляд, разжал пальцы, медленно, задержавшись на мгновение. Я тут же обхватила своё запястье другой рукой, пряча место, где всё ещё горело от его прикосновения. Поздравляю, Елисеева. Ты стоишь посреди разгрома, в десяти метрах от усмиряемого хищника, с дрожащими ногами и с мыслями о том, что его палец задержался. Серьёзно?

— Кто-то открыл вольер, — произнесла я, чтобы переключиться. — Это не случайность.

— Я знаю, — мрачно ответил лорд. Он отвернулся, глядя на егерей. Его профиль был резким, а челюсти плотно сжатыми. Похоже, он был в ярости. — Кто-то хотел, чтобы вы пострадали.

— Или вы, — добавила я. — Ведь вы тоже часто гуляете здесь.

Лорд помолчал. Его плечи напряглись от мысли о том, что кто-то хотел причинить ему вред.

— Возможно.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. В нём не было больше ни усмешки, ни лёгкости. Вечерний свет лёг на его скулы, смягчив тени, и я вдруг поняла, что впервые за всё время смотрю на него, не пытаясь срочно отвести глаза. Я только что могла умереть, став лёгким ужином для динозавра, а теперь стою здесь и смотрю на него. Да, Елисеева, когда ты успела так влипнуть?

— Но теперь я знаю точно. Вы умеете постоять за себя.

— Конечно, — улыбнулась я, хотя ноги всё ещё дрожали. — Я же археолог. Привыкла выживать в агрессивной среде.

Я стояла, расправив плечи, чувствуя, как вечерний воздух остывает, как пахнет порохом. Где-то за спиной егеря уже захлопнули вольер, и раздался лязг металла. А я стояла и смотрела на лорда, и в моей груди разгоралось то самое, тёплое и живое, что я так старательно пыталась задушить с самого первого дня.

Террановар, ты решил испытать меня, не только динозаврами, но и симпатичными лордами с их тайнами? Что ж, это будет интересно.