Глава 13

Утро началось с того, что горгульи всё ещё сидели на кухне.

Приклеенные.

Сытые.

И очень обиженные на мир.

Одна махала крыльями, потому что "мне так легче переносить унижение", и охлаждала весь замок, как вентилятор в офисе, который вечно дует не туда.

Я прошла мимо и услышала:

— ДАЙ ЕЩЁ БУЛКУ, — простонала горгулья.

— По графику, — сказала я автоматически. — Два раза в день. У вас, простите, не безлимит.

Она зарычала, но лапы не отлипли.

Скотч держал как любовь Изольды к контролю.

Барсик сидел на подоконнике и умывался так, будто это не он вчера вёл курсы повышения квалификации для каменных монстров.

Запах "весенней свежести" от него всё ещё шёл такой, что я внутренне страдала.

Кот с ароматом кондиционера — это как начальник на совещании в духах: вроде красиво, но хочется открыть окно и уволиться.

— Марина, — сказал Барсик, не поднимая головы. — Отчитайся: что сегодня по плану? И где мои сливки?

— По плану… — я устало выдохнула. — Выжить. И не поссориться со всем королевством из-за скотча.

— Скотч — это твоя ответственность, — отрезал Барсик. — А сливки — твой долг. Ты срываешь дедлайны.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут в кухню вошла Изольда.

Как всегда — идеально, холодно и так, будто она спит на протоколах.

И, как всегда, каждые пять минут где-то внутри неё кто-то нажимал кнопку "петух".

— Марина, — сказала она. — Вы завершили… вчерашний балаган.

— Завершила, — кивнула я. — Скотчем и булками.

— Прекрасно, — произнесла Изольда. — Теперь — следующее испытание.

Ну конечно. У нас тут не жизнь, а марафон "докажи, что ты не ошибка бухгалтерии".

Она вынула из футляра пяльцы.

Большие, красивые, деревянные. Настоящие.

И положила на стол рядом с чашкой кофе.

— Вышивка, — сказала она.

Я моргнула.

— Простите?

— Конкурс вышивки, — повторила Изольда. — Один час.

Гвендолин вошла следом, слишком спокойная для человека, который вчера отправил тайное письмо Королю про "черную клейкую магию".

Она улыбнулась мне.

Я улыбнулась ей в ответ. Корпоративно.

— Леди Гвендолин, — сказала я сладко. — Как приятно, что вы в хорошем настроении. Вы, наверное, отлично спали, после того как… писали письма.

Гвендолин чуть дёрнула уголком губ.

— Я не понимаю, о чём вы.

— А я понимаю, — сказала я. — Но у нас, видимо, разные стандарты честности.

Изольда подняла лорнет.

— Тишина, — сказала она. — Девиз рода должен быть вышит.

Она развернула ткань и произнесла, как приговор:

— "Твёрд как скала, холоден как лёд".

Я посмотрела на эти слова.

И на иголки.

И на нитки.

И поняла, что сейчас будет моя личная катастрофа.

Потому что я умею вести двойную запись, сводить баланс, находить хищения за десять минут…

Но шить.

Шить я не умею.

У меня от одной мысли о "узелках" начинает гореть мозг, как бухгалтерия от неправильного НДС.

Барсик хмыкнул:

— Отлично. У тебя час. Я бы дал тебе десять минут, но я добрый. Иногда.

— Спасибо, — процедила я. — Очень мотивирует.

Изольда щёлкнула пальцами, и песочные часы на камине перевернулись сами.

Песок посыпался вниз.

— Время пошло, — сказала она.

И тут же:

— Ку-ка-ре-ку.

Гвендолин взяла свои пяльцы так, будто они — продолжение её аристократической души.

Она подняла тонкую серебряную иглу и запела в рифму, красиво, чисто, с тем самым пафосом, от которого хочется выключить звук:

— Игла, лети, узор плети!

Иголка засветилась и действительно полетела сама, как маленький дрон.

Нитка за ней — ровная, идеальная.

Слова на ткани появлялись быстро, аккуратно, как печать в типографии.

Я невольно залюбовалась.

Потом вспомнила, что это мой соперник.

И перестала любоваться.

— Ну что, Марина? — тихо спросила Изольда. — Вы тоже владеете… искусством?

— Я владею Excel-логикой, — сказала я. — Это тоже искусство. Просто без крови и ниток.

— Ваша логика меня не интересует, — отрезала Изольда. — Мне нужен девиз.

— Отлично, — сказала я. — Сейчас будет девиз. Просто… альтернативным способом.

Я взяла иглу.

Она сразу же воткнулась мне в палец.

Естественно.

Потому что мироздание любит, когда я страдаю.

— Ай! — вырвалось у меня.

Изольда прищурилась.

— Вы не должны кричать.

— Я не кричу, — сказала я сквозь зубы. — Я выражаю производственную боль.

Барсик подошёл, посмотрел на мой палец и фыркнул:

— Поздравляю, ты провалила элементарное задание: "не пораниться". Отчитайся: что дальше? Будешь вышивать кровью?

— Отличная идея, — буркнула я. — Романтично и дешево.

Дейрон появился в дверях.

Он ничего не сказал, просто посмотрел на мою руку.

На иголку.

На моё лицо.

И я увидела, как он напрягся.

— Всё нормально, — быстро сказала я. — Просто вышивка.

Он подошёл ближе, но остался чуть в стороне.

Как будто хотел помочь, но не знал как. Потому что "помочь жене вышивать" в его воспитании явно не было.

— Ты умеешь? — спросила я шёпотом.

Он моргнул.

— Нет.

— Прекрасно, — шепнула я. — Тогда стой и пугай иголку своей суровостью.

— Марина, — тихо сказал он. — Ты справишься.

— Справлюсь, — кивнула я. — Или умру. Третьего не дано.

Гвендолин тем временем вышивала идеально.

Но в какой-то момент игла дрогнула.

Она чуть-чуть сбилась.

Гвендолин сжала губы, напряглась, ускорилась — и произнесла следующую рифму уже слишком быстро.

И вот тут магия, как бухгалтерия, сказала: "ошибка ввода".

Надпись на её ткани мигнула.

И вместо "Твёрд как скала, холоден как лёд" у неё вышло:

"Твёрд как фасоль, холоден как тролль".

Я замерла.

Потом медленно подняла глаза на Гвендолин.

Она смотрела на ткань так, будто та предала её публично.

— Простите, — сказала я очень вежливо, — а это у вас… новый девиз?

Изольда подошла, посмотрела через лорнет.

И впервые… моргнула чаще обычного.

— "Фасоль", — произнесла она.

— Метафора, — процедила Гвендолин, бледнея.

— И "тролль", — добавила Изольда.

— Художественный образ, — выдавила Гвендолин.

Барсик хмыкнул.

— Леди Гвендолин, — сказал он, — вы сейчас делаете то, что я люблю: проваливаете пафос.

Гвендолин резко повернулась к коту.

— Молчи, животное.

Барсик прищурился.

— О-о-о, как интересно. Марина, фиксируй: она потеряла самообладание. Это значит — будет ошибка номер два.

Я посмотрела на свои пяльцы.

На иглу.

И внезапно поняла: у меня нет шанса "обычной вышивкой" победить эльфийку.

Мне нужен лайфхак.

Как в офисе: когда ты не можешь выиграть по правилам, ты выигрываешь по процессу.

— Барсик, — прошептала я. — Мне нужен утюг.

— Утюг? — кот поднял бровь. — Ты хочешь сжечь девиз?

— Я хочу… приклеить девиз, — сказала я.

— О, — Барсик довольно прищурился. — Наконец-то ты говоришь на языке эффективности.

Я метнулась в кладовку Насти.

Там было всё, что может понадобиться женщине в фэнтези для выживания: патчи, скотч, энергетики, одноразовые вилки, и… термонаклейки.

Золотые буквы. Готовые.

И маленькая наклейка с котиком.

Я даже не удивилась. Настя — это человек, который всегда живёт так, будто завтра конкурс на "самая подготовленная".

Я вернулась к столу, разложила буквы ровно.

Изольда нахмурилась.

— Что вы делаете?

— Оптимизирую, — сказала я. — Я не шью. Я внедряю технологию.

Гвендолин фыркнула.

— Варварство.

— Зато ровно, — сказала я и повернулась к Барсику. — Давай утюг.

Барсик поднял голову.

— Я кот, а не паровой котёл, — сказал он важно. — Но ради искусства готов выдохнуть немного пламени.

— Барсик… — начала я.

— Без воды, — отрезал он. — Дыши ровно и не паникуй. Я профессионал.

Он встал на стол, надулся, как маленькая печка, и выдохнул.

Тёплый поток воздуха прошёл над тканью.

Буквы начали "прихватываться".

Я прижала их ладонью через тонкую тряпку, как меня в Москве учили "не жги пальцы, Марина, ты ещё нужна отчётности".

И буквы… легли.

Ровно.

Идеально.

Золотом.

ТВЁРД КАК СКАЛА, ХОЛОДЕН КАК ЛЁД .

А рядом — маленький котик.

Потому что я не удержалась. В конце концов, у нас нотариус — кот, значит, котик на девизе вполне логичен.

Изольда посмотрела.

Моргнула.

Потрогала пальцем.

Буквы не отлипли.

— Идеально ровные, — произнесла она, и в голосе было… почти уважение. — Это… магия высшего порядка.

— Это термонаклейки, — сказала я честно. — И кот с функцией "утюг".

Барсик важно вылизал лапу.

— Я многофункционален, — сказал он. — Но напоминаю: аванс.

Гвендолин стояла белая.

И тут её магическая игла, которая всё ещё была у неё в руке, неожиданно дёрнулась и уколола её палец.

Лёгкий укол.

Но эффект был мгновенный.

Гвендолин распахнула глаза.

И выдала:

— Я ненавижу этот замок!

Тишина.

— Гвендолин, — ледяным голосом сказала Изольда.

Гвендолин зажала рот ладонью, но слова полезли дальше, как правда из отчёта после "огурца истины".

— Я хочу замуж за принца, а не за этого любителя пауков!

Дейрон вздрогнул.

Я тоже.

Потому что "любитель пауков" звучало так, будто она специально.

Дейрон побледнел и тут же сделал вид, что ему всё равно.

Но я увидела: его задело.

Изольда подняла лорнет.

— Продолжайте, леди, — сказала она опасно спокойно. — Мне крайне интересно.

Гвендолин, краснея и белея одновременно, выдавила:

— Я… я… я писала письмо Королю про клейкую магию!

Я резко повернулась.

— Ага, — сказала я. — Ну здравствуйте.

Барсик хлопнул хвостом.

— Фиксируем самораскрытие, — сказал он. — Отлично. Продолжай, эльфийка. Мне нужны детали. Я кот, а не следователь, но люблю, когда всё по протоколу.

Гвендолин застонала.

— Это игла… она заставляет говорить правду… час…

— Час? — уточнила я.

— Час! — прошипела она.

— Отлично, — сказала я. — У нас целый час, чтобы узнать, куда ушли ваши мозги и совесть.

Изольда шагнула ближе к Гвендолин.

И в этот момент в коридоре раздался звук трубы.

Громкий, официальный, противный — как звонок из налоговой.

Двери распахнулись.

Влетел вестник — в плаще, с гербом и с лицом "я сейчас принесу вам плохие новости, но мне за это платят".

— Его Величество! — выкрикнул он. — Король будет через пять дней!

Я почувствовала, как у меня внутри всё упало.

Пять.

Дней.

Вестник продолжил, не моргнув:

— Если замок не будет сиять, а брак не будет доказан — титул аннулирую!

Тишина стала плотной.

Даже горгульи на кухне притихли, как будто поняли слово "аннулирую".

Изольда сжала лорнет.

— Пять дней, — повторила она.

И, как назло, совершенно буднично:

— Ку-ка-ре-ку.

Дейрон выпрямился.

— Мы успеем, — сказал он.

Я посмотрела на него.

Он говорит "успеем" так, как в Москве говорят "сдадим отчёт", когда до дедлайна ночь, а у тебя половина цифр — из воздуха. Но раз он так говорит… значит, он уже решил.

Гвендолин стояла, дрожа от правды внутри.

И я увидела, как у неё в глазах что-то щёлкнуло.

План.

Она не могла выиграть вышивкой.

Не могла выиграть честно.

Значит, будет саботаж.

Она прошептала едва слышно, в рифму, так, чтобы услышала только магия:

— Фундамент тресни, камень сдайся, Замок вниз… не сопротивляйся.

Я не успела понять, что именно произошло.

Но где-то глубоко в замке что-то стукнуло.

Как будто под полом кто-то начал пилить камень… магией.

Я резко посмотрела на Дейрона.

Он тоже почувствовал.

И впервые за долгое время его "каменное лицо" стало… живым.

Опасным.

— Мама, — сказал он тихо Изольде. — Она не остановится.

Изольда медленно повернулась к Гвендолин.

— Леди, — произнесла она. — Вы только что сделали большую ошибку.

Гвендолин попыталась улыбнуться.

Но игла правды уже не давала ей красиво врать.

А песочные часы пересыпали песок так, будто считали не минуты, а наши шансы.

Осталось 10 дней до Королевской Ратификации брака.

Десять.

И теперь у нас было пять дней до Короля — и один саботаж в фундаменте.

Барсик посмотрел на меня и сказал тихо, но очень по-начальнически:

— Марина. Отчитайся. Что сделала? Кроме наклеек и котика.

И где-то внизу, под замком, снова стукнуло.

Глухо.

Уверенно.

Как начало падения.