Глава 14

Замок накренился так, будто его ночью кто-то пил за углом, а утром заставил "держать лицо".

Я стояла в коридоре, придерживая стену ладонью, как бухгалтер — шаткий баланс в конце квартала.

— Это что сейчас было? — прошептала я.

Пол под ногами ответил лёгким, мерзким "хрусть".

Дейрон молча подхватил меня за локоть и повёл вперёд. Он делал вид, что всё под контролем, но по его челюсти я понимала: внутри у него уже идёт совещание с самим собой и лозунгом "не развалиться на глазах у мамы".

Барсик шёл рядом — рыжий, важный и до сих пор слегка пахнущий "весенней свежестью", как кот, которого унизили кондиционером и не извинились.

— Отчитайся, Марина, — сказал он, не глядя на меня. — Что сделала? Кроме наклеек и котика.

— Я спасла девиз рода, — буркнула я.

— Это прошлое, — отрезал Барсик. — Сейчас у нас новое KPI: "замок не упал". Давай без воды.

Изольда появилась из-за поворота, идеально прямая, с лорнетом и выражением "я проснулась — и уже устала от вас".

— Марина, — произнесла она. — Вы опять… наделали.

— Леди Изольда, — я включила корпоративную вежливость уровня "пассивная агрессия в кружеве". — Я, наоборот, пытаюсь, чтобы ваше семейное предприятие не ушло в минус вместе с фундаментом.

Изольда открыла рот, готовая выдать мне речь века.

И тут же, как будто внутренний петух напомнил о себе:

— Ку-ка-ре-ку.

Она замерла. Секунду ненавидела мир. Потом шипя добавила:

— Объясните. Почему дом… кренится?

Я посмотрела на потолок. На стены. На камень, который в прошлой жизни веками стоял, а сейчас ведёт себя как шкаф в "однушке" после переезда.

Гвендолин. Фундамент. Стук снизу. Отлично. У нас не роман, а вечная аварийка.

— Это не проклятие, — сказала я. — Это… хозяйство.

Дейрон бросил на меня быстрый взгляд.

— Ты уверена?

— Я уверена в одном, — сказала я. — Если в замке сырость, трубы изношены, а камень подтачивают — он будет крениться. Проклятие тут ни при чём.

Барсик фыркнул:

— Ха. "Проклятие — это изношенные трубы". Марина, ты сейчас звучишь как начальник ЖЭКа. Мне нравится.

Изольда прищурилась.

— В нашем роду трубы не могут быть… изношены.

— В вашем роду всё может быть, — сказала я сладко. — Даже розовые панталоны на основателе. Просто вы предпочитаете не смотреть.

Изольда медленно подняла лорнет.

— Не смейте.

— Я не смею, — ответила я. — Я фиксирую риски.

С дальнего конца коридора донёсся голос Гвендолин:

— Как грустно, что иномирка превращает родовую магию в… бытовуху.

Я повернулась. Она стояла у окна, красивая, холодная и такая "я тут случайно", что у меня сразу зачесались обе руки: одна — дать подзатыльник, вторая — завести таблицу "саботаж".

— Леди Гвендолин, — сказала я громко. — Если замок рухнет, вам не на чем будет красиво стоять.

— Замок не рухнет, — вмешался Дейрон. Одно предложение. Каменное. — Я не позволю.

Гвендолин улыбнулась.

Слишком легко.

Ага. "Не позволю". В Москве так говорили про сроки. Потом все ночевали в офисе.

На камине в холле песочные часы сами перевернулись, будто замок тоже понимал дедлайны.

Осталось 9 дней до Королевской Ратификации брака.

Девять.

Мне захотелось лечь прямо на этот накренившийся пол и полежать до ратификации. Желательно в одиночестве.

Барсик тут же ткнул меня взглядом:

— Не расслабляйся. Отчитайся: кто чинит?

Я выдохнула.

— Я, — сказала я. — То есть… я организую.

— Наконец-то, — одобрил кот. — Организация — твоё всё. Исполнение — чужое. Так и живём.

Я достала Носок-артефакт и кристалл связи.

— Настя, — сказала я в кристалл. — Срочно нужны рабочие.

Экран мигнул, и Настя возникла сразу: в каске со стразами, с кофе в одной руке и взглядом "я уже всё решила".

— МАРИНА! — заорала она. — У ВАС ТАМ ЧТО, ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЕ? ИЛИ СВЕКРОВЬ?

— Хуже, — сказала я. — Замок кренится. Нам нужен ремонт. Срочно. Прямо вчера.

Настя прищурилась.

— У меня есть два мужика, — сказала она. — Петрович и Михалыч. Они мне кран чинили. Они такие… что даже магия их боится.

— Отлично, — сказала я. — Пусть прилетают.

— ЩАС, — сказала Настя. — Только предупреди: они ругаются.

— Пусть ругаются, — сказала я. — Тут у нас магия на рифмах, может, хоть что-то совпадёт.

Сзади раздался голос Изольды:

— Марина, вы опять открываете портал в мой дом?

Я повернулась к ней и улыбнулась на максимальной корпоративной мощности.

— Леди Изольда, — сказала я. — Это не портал. Это… подрядчики.

Изольда выпрямилась.

— В замок Каменных Лиц не приводят… подрядчиков.

— Тогда замок Каменных Лиц будет лежать на боку, — тихо сказал Дейрон.

Изольда посмотрела на сына. На меня. На трещину, которая ползла по стене, как моя нервная система в конце отчётного периода.

И выдала:

— Ку-ка-ре-ку.

Пауза.

— Делайте, — сказала она сквозь зубы.

— Спасибо, — шепнула я. — Люблю, когда решения принимаются быстро.

— Не наглейте, — отрезала Изольда.

— Даже не начинала, — ответила я.

В воздухе над ковром щёлкнуло.

Портал открылся.

Сначала в него влетела… синяя изолента. Огромный моток. Как символ веры.

Потом — два мужика в синих комбинезонах, с лицами "мы всё видели, но такое — впервые".

Петрович — широкий, уверенный, с усами и взглядом человека, который может починить всё, включая отношения в семье, но не будет.

Михалыч — худее, шустрый, с вечным "ща-ща-ща".

Они оглядели холл. Изольду. Дейрона. Магов в мантиях. Кота.

— Здрасьте, — сказал Петрович.

— Ну… хозяйка, — добавил Михалыч, глядя на меня. — Это у вас тут… дизайнерский наклон или аварийка?

— Аварийка, — сказала я честно.

Петрович кивнул, как врач, которому принесли диагноз без украшений.

— Магия? — спросил он.

— Магия, — кивнула я. — И саботаж.

— А-а, — сказал Петрович. — Тогда магия не поможет. Тут синяя изолента и такая-то мать нужны.

Я кашлянула.

— У нас рейтинг 16+, — предупредила я.

— Да мы культурно, — пообещал Михалыч и тут же, глядя на кривую стену, выдал многоэтажную конструкцию на древнерусском — так филигранно, что даже камень будто вздрогнул от уважения.

И… стена перестала трещать.

Я моргнула.

Дейрон моргнул.

Изольда моргнула так редко, что это считалось эмоциональным всплеском.

Барсик поднял голову.

— О, — сказал он. — Магия русского мата. Работает. Я кот, а не профсоюзный лидер, но этих двоих надо срочно оформить в штат.

— Простите… что? — тихо спросила я.

Петрович уже шёл по коридору, прикладывая ухо к стене, как будто слушал не камень, а соседей в панельке.

— Тут сырость, — сказал он. — И трубы. И подмыв. А вы "проклятие". Проклятие у вас в голове, хозяйка.

— Спасибо, — сказала я. — Я ценю психотерапию с удара.

Дейрон шагнул вперёд.

— Что нужно?

Петрович посмотрел на него. На посох, который Дейрон держал, как символ статуса.

— Во, — сказал Петрович. — Палка хорошая. Рычаг.

— Это не палка, — холодно сказал Дейрон. — Это родовой посох.

— Отлично, — обрадовался Петрович. — Родовой рычаг. Пойдёмте в канализацию.

Изольда издала звук, похожий на стон души.

— Канализация… в моём замке…

— Леди Изольда, — сказала я мягко. — У всех есть канализация. Просто не все признаются.

— Ку-ка-ре-ку, — вырвалось у неё.

Дейрон, к моему удивлению, не спорил.

Он просто пошёл за Петровичем, как мужчина, который решил: "если надо — значит надо".

Я пошла следом.

Барсик, конечно, тоже.

— Отчитайся, Марина, — сказал он на ходу. — Техника безопасности? Смета? Договор?

— Договор? — повторила я.

— Ну да, — фыркнул Барсик. — Ты же бухгалтер. Ты обязана страдать не только морально, но и документально.

Мы спустились в подвал.

Там пахло сыростью, камнем и старым "мы всегда так жили".

Петрович посветил фонариком, почесал затылок и сказал:

— Ну всё ясно. Тут засор. И не один.

Михалыч присвистнул.

— Ого. Тут, брат, как в общаге: все сливают, никто не отвечает.

Дейрон стоял рядом и делал вид, что ему нормально.

Но я видела: ему неприятно. Потому что он глава рода, а его род — это трубы.

Блин, Дейрон, добро пожаловать в реальность. В Москве так живут все. Просто у нас не посохи, а разводные ключи.

Петрович указал на трубу.

— Вот тут, — сказал он. — Берём рычаг. Крутим. Давим.

— Это опасно, — тихо сказал маг Дейрона, который зачем-то пошёл за нами. — Это… не по ритуалу.

— Ритуал будет, — пообещал Михалыч. — "Ёлки-палки, крути давай". Рифма есть? Есть.

Он сказал это с таким выражением, что я поняла: сейчас будет магия.

И правда: когда Михалыч выдал очередную эвфемистическую "конструкцию" с внутренней рифмой, труба будто дрогнула и поддалась.

Дейрон взял посох, упёр, как рычаг, и… нажал.

Посох скрипнул.

Труба хлюпнула.

Из неё вылетело что-то тёмное, мокрое и крайне недовольное жизнью.

— Фу, — сказала я.

— О, — сказал Петрович. — Пошло.

Дейрон выпрямился, тяжело дыша.

— Это… всё?

— Это только разминка, — бодро сказал Михалыч. — Дальше будем выгонять "проклятие".

Из стены послышался стон.

Я замерла.

— Это кто?

Петрович спокойно постучал по камню.

— Эй, жильцы! — крикнул он. — Не нойте. Ремонт идёт.

И тут из стены вылетел призрак.

Прозрачный, унылый, с лицом "я умер, но меня всё равно заставляют работать".

Он открыл рот, чтобы завыть по-родовому.

И вместо воя выдал:

— Твою ж налево, опять сквозняк!

Я поперхнулась смехом.

Михалыч гордо кивнул.

— Учим, — сказал он. — Духам тоже надо адаптироваться. Пусть выражают эмоции экологично.

Изольда, которая неожиданно спустилась в подвал (видимо, чтобы лично контролировать, как её замок унижают), застыла с таким лицом, будто сейчас у неё не кукареканье, а инфаркт.

— В моём доме… призраки… выражаются…

— Леди Изольда, — сказала я с лучшей улыбкой "мы всё объясним в отчёте". — Это командообразование.

— Ку-ка-ре-ку!!! — выдала она на повышенных оборотах.

Петрович повернулся к ней и спокойно сказал:

— Мамаша, не нервничайте. Нервничать — вредно. Дайте нам два часа и ведро.

Изольда посмотрела на него. На его комбинезон. На его наглое "мамаша".

— Я… не мамаша, — произнесла она ледяным голосом. — Я леди Изольда Каменное Лицо.

Петрович кивнул.

— Понял. Леди. Тогда ведро два.

Барсик подпрыгнул и сказал:

— Наконец-то в этом доме появились люди, которые понимают толк в суровой правде жизни.

Потом повернулся ко мне:

— Отчитайся, Марина. Где аванс? Я тут, между прочим, как куратор проекта.

Я посмотрела на него.

— Барсик, у нас замок падает.

— А у меня мотивация падает, — отрезал кот. — Мотивация требует сливок. Без аванса не работаю.

— Хорошо, — процедила я. — Будут сливки. После подвала.

— "После", — повторил Барсик с презрением. — Любимое слово стажёра. Ладно. Записал. Но это последний шанс.

Мы поднялись наверх, и я увидела: коридор действительно выровнялся чуть-чуть.

Не идеально.

Но стало лучше.

Замок как будто… выдохнул.

— Видите? — сказала я тихо Дейрону. — Это не проклятие. Это просто… ремонт.

Он посмотрел на меня так, будто хотел сказать "я горжусь", но вместо этого сказал:

— Ты права.

И от этого "ты права" у меня внутри стало теплее, чем от всех наклеек и котиков.

Гвендолин мелькнула в дальнем конце коридора.

Тихая, незаметная, слишком правильная.

Я напряглась.

— Она где-то рядом, — прошептала я.

Дейрон тоже заметил.

— Не трогай её, — сказал он тихо. — Сейчас важнее замок.

— Я не трогаю, — сказала я. — Я фиксирую угрозу.

Петрович с Михалычем тем временем таскали мешки, месили раствор, ругались эвфемизмами так ритмично, что маги Дейрона стояли рядом и выглядели обиженными: их рифмы не работали, а тут работает "ёлки-палки".

— Вот видишь, — сказал Михалыч одному магу. — Рифма должна быть от души. А у вас — от учебника.

Маг хотел возмутиться, но в этот момент стена дрогнула и… стабилизировалась.

И маг замолчал.

Потому что спорить с работающей магией — это как спорить с Excel, когда он прав: больно и бессмысленно.

Я подошла к Изольде.

Она стояла у окна, очень ровная, очень тихая. И впервые — без желания меня уничтожить.

— Леди Изольда, — сказала я осторожно. — Мы успеем. Замок будет стоять.

Она не посмотрела на меня.

— Вы привели в мой дом… людей без титула, — сказала она сухо. — И они… полезли в трубы.

— Да, — сказала я. — И ваш дом перестал падать.

Изольда помолчала.

— Это не означает, что вы победили.

— Конечно, — сказала я. — Это означает, что мы работаем в одной компании. Временно.

Изольда повернула лорнет.

— Не наглейте, Марина.

— Не буду, — сказала я. — Если вы тоже.

Она чуть-чуть прищурилась.

И вдруг — почти незаметно — кивнула.

У меня внутри что-то щёлкнуло.

Ого. Свекровь дала "ок" без крика. Это сильнее магии.

Где-то в стороне Барсик громко сказал:

— Отчитайся, Марина! Что по срокам? У нас Король через пять дней, а ратификация через девять! Ты вообще понимаешь, что у проекта два дедлайна?

Я сжала зубы.

— Понимаю, — сказала я. — И если ты ещё раз скажешь "проект", я тебя приклею к горгулье.

— Угроза руководству, — удовлетворённо отметил Барсик. — Начинаешь расти.

Петрович позвал меня жестом.

— Хозяйка! — крикнул он. — Где у вас тут южная башня? Та, что тяжёлая.

— Вон, — я указала. — Там спальня Изольды.

Изольда резко повернулась.

— Что значит "тяжёлая"?

— По нагрузке, — спокойно сказал Петрович. — Там трещины. Надо залить цемент, подпереть. Иначе поплывёт.

Изольда побледнела.

— Моя башня… не поплывёт.

— Всё поплывёт, — философски сказал Михалыч. — Особенно если… помочь.

Я резко посмотрела в сторону, куда уходила Гвендолин.

Её не было.

Но я почувствовала: она где-то рядом.

Слишком рядом для спокойствия.

Петрович уже месил цемент в корыте.

Серый, густой, тяжёлый.

И в этот момент у двери мелькнула тень.

Тонкая рука.

Маленький флакончик.

Капля — в цемент.

Я увидела это боковым зрением.

У меня внутри всё сжалось.

— Стой! — крикнула я.

Петрович поднял голову.

— Чего?

Флакончик исчез.

Тень исчезла.

Гвендолин исчезла.

— Марина? — Дейрон оказался рядом мгновенно.

Я посмотрела на цемент.

Он на секунду… блеснул.

Как будто внутри него кто-то улыбнулся.

— Там что-то… — сказала я.

Барсик подскочил, принюхался и скривился.

— О-о-о, как интересно, — сказал он. — Пахнет магией. И подлостью. И немного — лавандой. Это точно эльфийка.

Изольда шагнула вперёд.

— Мой цемент… пахнет лавандой?

— Это плохо? — осторожно спросила я.

— Это недопустимо, — отрезала Изольда.

Петрович махнул рукой.

— Да ладно, — сказал он. — Может, ароматизатор. У нас на объектах тоже бывает.

— У нас нет "объектов", — прошипела Изольда. — У нас — Род.

— Род — тоже объект, — тихо сказала я. — Просто с характером.

Петрович взял лопату, пошёл к основанию южной башни и начал заливать раствор.

Ничего не происходило.

Я выдохнула.

Может, я накрутила.

Может, мне показалось.

И тут пол под ногами дрогнул.

Не как раньше — "кренится".

А как будто… кто-то снизу подтолкнул.

Снаружи раздался странный, тянущий звук.

Скрип.

Как у старого лифта.

И кто-то из слуг закричал во дворе:

— БАШНЯ!

Мы выбежали к окну.

Южная башня — та самая, где спальня Изольды — медленно, очень медленно отрывалась от земли.

Сантиметр.

Два.

Три.

— Нет, — прошептала я.

Изольда побледнела так, что её "каменное лицо" стало почти прозрачным.

— Это… невозможно…

Барсик выдал усталый вздох руководителя, который только что увидел, как проект сам себя поджёг.

— Ну конечно, — сказал он. — Марина, поздравляю. Ты привела подрядчиков, и у нас теперь летающая недвижимость. Отчитайся: что будем делать, пока башня не уплыла вместе со свекровью?

Дейрон сжал кулаки.

— Мама… в башне, — сказал он. И это было не "факт", а "ужас".

И башня, будто услышав, плавно поплыла в сторону леса.

Медленно.

Величественно.

Как очень дорогой воздушный шар с характером.

Я почувствовала, как у меня внутри поднимается многоэтажная конструкция на древнерусском.

И сдержала её.

Потому что 16+.

Потому что свекровь улетает.

Потому что это, кажется, только начало.