Глава 17

В коридоре висело ощущение, что у нас не замок, а стартап: денег нет, сроки горят, команда токсичная, инвестор (Король) едет с проверкой через три дня.

Я стояла у зеркала, пыталась вытащить каблук лабутена из щели паркета и при этом — не сорваться на многоэтажную конструкцию на древнерусском, потому что Платье Правды рядом и оно всё записывает.

— Марина, — раздался сверху тяжёлый вздох Барсика. — Я дал тебе ДВА часа на "перестать позориться". А ты застряла в полу.

— Я не застряла, — процедила я. — Я… фиксирую дефект покрытия.

— Давай без воды, — отрезал кот. — Ты сейчас выглядишь как сотрудник, который объясняет опоздание "пробками" и "ретроградным Меркурием".

Я дёрнула ещё раз — каблук вышел с таким звуком, будто паркет выдохнул: "ну ладно, живи".

И в ту же секунду в коридор, как в кабинет директора, вошла Изольда.

Идеальная. Прямая. Вся в "меня нельзя тревожить", хотя у нас башни улетают, деньги исчезают и Король в пути.

Она посмотрела на моё платье.

Потом на лабутены.

Потом на меня — так, будто я нарочно пришла в её жизнь на шпильках, чтобы разрушить монархию.

— Марина, — сказала она. — До бала осталось… смешно мало.

— До Короля — три дня, — сказала я быстро. — До ратификации брака… — я глянула на песочные часы в холле, они как назло громко пересыпались, — шесть.

Песок шёл вниз так бодро, будто у него премия за скорость.

— Вы понимаете, — продолжила Изольда, — что замок должен сиять?

— Понимаю, — сказала я. — А ещё я понимаю, что сияние обычно покупают за деньги.

Изольда чуть прищурилась.

— Казна пуста.

Я застыла.

— В смысле "пуста"?

— В прямом, — отрезала она. — На украшения, музыку, приём, ткани… нет средств.

— Леди Изольда, — я улыбнулась своей лучшей "корпоративной" улыбкой, в которой скрывается маленький нож. — Вы глава бюрократии, вы не говорите "нет средств". Вы говорите "предусмотрено ли бюджетом".

— Не дерзи, — сказала она ледяно.

— Я не дерзю, — сказала я. — Я уточняю. Где деньги?

Изольда подняла лорнет.

— В нашем роду не принято обсуждать…

— В моём офисе тоже не принято, — перебила я. — Но потом приходит налоговая — и вдруг всем очень принято.

Барсик подпрыгнул на подоконник и сладко протянул:

— О-о-о. Началось. Марина, отчитайся: ты сейчас будешь делать аудит свекрови?

— Да, — сказала я.

Изольда резко повернулась к коту.

— Это семейные дела.

Барсик зевнул.

— Я кот, а не семейный психолог, — сказал он, — но семейные дела обычно заканчиваются тем, что кто-то орёт и просит у меня заверить завещание. Так что давайте быстрее.

Дейрон стоял в тени у лестницы.

Молча.

Как всегда.

Но плечи у него напряглись — так напрягаются мужчины, когда две женщины начинают разговор "просто уточнить".

— Марина, — тихо сказал он. — Может… позже?

Я повернулась к нему.

— Позже Король приедет, — сказала я. — И будет не "позже", а "поздно".

Изольда сжала губы.

И, как будто организм сам включил аварийную сигнализацию:

— Ку-ка-ре-ку.

Я вздохнула.

— Леди Изольда, — сказала я мягко, но с нажимом. — Мне нужны гроссбухи. И доступ к архиву.

— Архив закрыт, — отрезала она. — Там… пыль.

— Пыль — это мой профиль, — сказала я. — Я бухгалтер. Мы питаемся пылью и чужими оправданиями.

Барсик хмыкнул:

— И сливками. Но это не точно.

Изольда посмотрела на меня так, будто сейчас скажет "вы никто", но вместо этого произнесла:

— Хорошо. Но быстро.

— Быстро — это моя жизнь, — пробормотала я. — Я даже замуж вышла быстро, если честно.

Платье Правды мягко мигнуло, как будто согласилось: "да, было".

Мы спустились в малую библиотеку, которую в замке называли "архив", а в Москве назвали бы "ад на стеллажах".

Свитки лежали кучами, как отчёты у менеджера, который верит в авось.

На столе стояла толстая книга учёта — гроссбух.

И выглядела она так, будто ей самой стыдно.

— Вот, — сказала Изольда. — Казна пуста. Всё.

Я открыла гроссбух.

Провела пальцем по строкам.

И сразу увидела: цифры есть, движение есть, а результата нет.

Классика. Бюджет освоен. Эффект — где-то по дороге.

— Леди Изольда, — сказала я, — "приворотная пыль для горгулий"… это что?

Изольда моргнула.

— Это… традиция.

— А "элитная полировка доспехов"… это?

— Не ваше дело, — отрезала она.

— Моё, — сказала я. — Потому что у нас Король. Через три дня. А мы тут "полируем" что-то, чего я даже не видела.

Изольда выпрямилась.

— Вы обвиняете наш род в…

— Я не обвиняю, — сказала я очень вежливо. — Я задаю вопросы. Это называется "аудит". Ничего личного. Только цифры.

Барсик прошёлся по столу, понюхал чернила и фыркнул:

— Давай без воды, Марина. Где утечки?

— Сейчас найдём, — сказала я и достала из кармана фонарик.

УФ-фонарик Настя прислала "на всякий случай".

У Насти, конечно, всегда "всякий случай".

Я включила его.

И по страницам пошли светящиеся линии — тонкие, хитрые, как подписи на "согласовано" в конце письма.

— Ага, — сказала я. — Подлоги.

Изольда побледнела.

— Этого не может быть.

— Может, — сказала я. — И есть.

Дейрон наклонился ближе.

— Кто… мог?

— Тот, кто имел доступ, — сказала я. — Управляющий. Которого вы уволили, да?

Изольда не ответила.

И это был ответ.

Я закрыла гроссбух.

— Нам нужны свидетели, — сказала я. — Призраки-бухгалтеры.

Изольда уставилась на меня, как на человека, который предложил провести совещание с кладбищем.

— В нашем роду не вызывают…

— Вызывают, — перебила я. — Просто неофициально.

Барсик сел прямо на книгу и сказал:

— Отлично. Я люблю, когда корпоративный дух — буквально. Вызывай.

Я огляделась.

Магия тут работала только в рифму.

Окей. Рифма.

У меня в голове сразу всплыли русские поп-хиты — как спасательный круг в море эльфийского пафоса.

Я подняла руку и произнесла шёпотом:

— Бухи-духи, явись скорей,

Баланс открой — и не робей!

Тишина.

Потом воздух дрогнул.

И из стены, как из принтера, который наконец ожил, начали появляться… они.

Призраки.

Серые, аккуратные, с лицами людей, которые умерли, но отчётность не отпустила.

Один держал прозрачное перо.

Второй — счёты.

Третий — линейку, которой можно было убить.

— Кто нас вызвал? — спросил главный призрак уныло. — Опять?

— Я, — сказала я. — Марина. Бухгалтер. Жена Дейрона. Временно.

Призраки переглянулись с выражением "опять молодёжь".

— Нам нужен ответ, — сказала я. — Где деньги?

Изольда шагнула вперёд.

— Это вопросы рода.

Призрак посмотрел на неё и вздохнул так, будто у него была жизнь до смерти, и там тоже была Изольда.

— Леди Изольда, — сказал он. — Казна не "пустая". Казна "разворованная".

Изольда побледнела.

— Кем?

Призрак повернулся ко мне.

— Управляющим, — сказал он. — Он списывал золото на "приворотную пыль для горгулий". Горгульи, к слову, никого не любили.

Из-за дверей донёсся обиженный каменный голос:

— НЕПРАВДА! МЫ ЛЮБИМ БУЛКИ!

Я вздрогнула. Барсик хмыкнул:

— Аудит подтверждён внешним источником.

— И на "элитную полировку доспехов", — продолжил призрак. — Доспехи не полировались. Они ржавели. Мы писали служебные записки.

— Я не получала, — холодно сказала Изольда.

Призрак пожал плечами.

— Их сжигали. С рифмой. Чтобы красиво.

— Конечно, — пробормотала я. — Даже воровство тут должно быть поэзией.

Дейрон сжал кулаки.

— Где он?

— В деревне, — сказал призрак. — Живёт в новом особняке. Сад. Беседка. Лебеди. Всё по смете "грусть рода".

Изольда закрыла глаза.

И тихо, но с чувством:

— Ку-ка-ре-ку.

Я посмотрела на неё.

И в этот момент мне стало её… немного жалко.

Да, свекровь. Да, токсичная. Да, лорнет. Но когда тебя обворовывают годы — это как в офисе, когда ты закрываешь месяц, а кто-то тихо "подкручивает" расходы. И ты виновата, потому что "ты же бухгалтер".

— Леди Изольда, — сказала я спокойно. — Нам нужно найти тайник. В замке.

Изольда открыла глаза.

— В моём замке нет тайников.

Барсик резко поднял голову.

— Есть, — сказал он. — Я кот, а не поисковая ищейка, но этот кирпич пахнет свежеотпечатанными монетами и немного — корвалолом.

Я моргнула.

— Ты… нюхаешь корвалол?

— Я нюхаю стресс, — отрезал Барсик. — Он пахнет одинаково во всех мирах. Марина, не тупи. Стена. Вон там.

Он ткнул лапой в участок кладки.

Я подошла, посветила УФ-фонариком.

На камне проступил знак — будто кто-то пытался стереть, но "не до конца".

— Петрович бы сказал "плохо зашпаклевали", — буркнула я.

— Петрович бы сказал хуже, — заметил Дейрон.

Я взяла подсвечник.

Постучала.

Тупой звук.

Ещё раз.

Пустота.

— Ага, — сказала я. — Есть.

Изольда резко шагнула вперёд.

— Я не позволю ломать стену…

— Леди Изольда, — сказала я с улыбкой "всё согласовано". — Это не ломать. Это инвентаризация. Вскрытие. По протоколу.

— Какому протоколу? — прошипела она.

— Моему, — сказала я.

Барсик зевнул.

— Дейрон, — сказал он, — достань свою "родовую палку". Пора снова унижать статус ради пользы.

Дейрон молча взял посох.

Поддел камень.

Кирпич вышел легко, как будто сам хотел признаться.

Из ниши пахнуло холодом и… богатством.

Там лежали мешочки.

Монеты.

Слитки.

И очень аккуратный свёрток с бумагами.

Изольда замерла.

— Это…

— Это ваш бал, — сказала я. — И половина королевства сверху.

Барсик принюхался.

— Пахнет честностью, — сказал он. — Редко встречается.

Изольда резко выпрямилась.

— Я… немедленно…

— Не немедленно, — остановила я. — Сейчас надо зафиксировать: сколько, откуда, и куда вернуть. Мы не просто "находим", мы "оформляем". Иначе Король вас сожрёт по закону.

Изольда посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то новое.

Не "кто ты такая".

А "ты правда умеешь".

Она быстро отвела глаза.

— Вы слишком уверенно распоряжаетесь в моём доме, — сказала она сухо.

— Леди Изольда, — я улыбнулась, — это не распоряжение. Это антикризисное управление.

— Не наглейте.

— Даже не начинала.

Призрак-бухгалтер вдруг оживился и уставился на мой карман.

— Что это у вас? — спросил он с благоговением.

— Калькулятор, — сказала я и вытащила маленький, солнечный.

Призраки одновременно выдохнули.

— Оно считает… само? — прошептал один.

— Безболезненная арифметика, — добавил второй.

— Это магия высшего порядка, — заключил главный и перекрестил калькулятор счётами.

Я не выдержала и засмеялась.

Вот так. В одном мире ты закрываешь квартал и никто не спасибо. В другом — ты достаёшь калькулятор, и тебя почти канонизируют.

В этот момент дверь библиотеки хлопнула.

И вошёл он.

Бывший управляющий.

Живой, плотный, с лицом "я тут случайно", и с такой самоуверенностью, будто он не вор, а приглашённый эксперт.

— Леди Изольда! — воскликнул он. — Я услышал… странные звуки.

Барсик повернул к нему голову.

— О-о-о, как интересно, — протянул кот. — Сам пришёл. Марина, фиксируй: преступник вышел на контакт. Значит, думает, что ты слабая.

— Я слабая, — прошептала я. — Я бухгалтер после трёх дней дедлайнов. Я сейчас могу убить взглядом.

Управляющий заметил нишу с монетами и сделал вид, что это вообще не про него.

— Это… древние запасы рода, — сказал он с пафосом. — Спрятанные для…

— Для чего? — перебила я. — Для вашей беседки с лебедями?

Изольда шагнула вперёд, и воздух стал холоднее.

— Ты воровал.

Управляющий поднял руки.

— Леди! Золото съела лихая беда, оно утекло как в овраге вода!

Я моргнула.

— Красиво, — сказала я. — А теперь некрасиво: нет, оно утекло в ваш новый особняк. Садитесь, двойка.

Платье Правды на мне мягко засветилось. Поддержало.

Управляющий уставился на платье.

— Это… что?

— Это то, что делает вашу карьеру прозрачной, — сказала я.

Он побледнел.

Потом резко улыбнулся.

— Леди Марина, — сказал он, — вы слишком… прямолинейны. В нашем мире нужно тоньше.

— В моём мире тоже, — сказала я. — Но когда тоньше — обычно воруют больше.

Барсик спрыгнул со стола и подошёл ближе к управляющему.

— Отчитайся, человек, — сказал он. — Где ещё тайники?

Управляющий отступил на шаг.

— Это… кот?

— Это твой конец, — буркнула я.

Управляющий вдруг суетливо полез в карман и вытащил маленький ключ.

— Вы не понимаете… — сказал он. — Если вы копнёте глубже, архив… архив вам не простит.

Я напряглась.

— В смысле?

Он прошептал, словно молитву, в рифму:

— Бумага — змея, чернила — яд,

Хаос проснись, верни назад!

И в тот же миг шкафы в архиве — те самые, что за стенкой, — загудели.

Сначала тихо.

Потом громче.

Потом… свитки начали шевелиться.

Ой. Это не "ой". Это "всё, приехали".

Из коридора донёсся шорох.

Как будто кто-то разом открыл тысячу папок.

— Марина, — сказал Дейрон тихо. — Что это?

— Это режим хаоса, — выдохнула я. — У нас в офисе так называют "все документы перепутались". Только там — максимум истерика, а тут…

Дверь распахнулась сама.

И в библиотеку влетела первая бумажная змея.

Свиток свернулся, вытянулся, щёлкнул краем, как пастью — и бросился на меня.

Я отскочила, каблуки заскрипели.

— Да чтоб…

Платье вспыхнуло: правда, чистая.

Барсик взвыл:

— Марина! Контроль речи! Ты сейчас активируешь прозрачность!

— Мне не до прозрачности! — крикнула я и схватила УФ-фонарик, как меч.

Змея обвилась вокруг моей руки.

Холодно.

Плотно.

Вторая — вокруг талии.

Третья — на ноги.

Я попыталась вывернуться, но лабутены сказали: "а мы против".

— Барсик! — выдохнула я. — Помоги!

Барсик посмотрел на бумажные змеи и сказал с выражением директора, который увидел, как стажёр поджёг серверную:

— Поздравляю, ты провалила элементарное задание: "не активировать древний архив".

— Я не активировала! — зашипела я.

— А кто? — уточнил кот. — Архив сам? Давай без воды!

Управляющий метнулся к выходу.

— Вы ничего не докажете! — крикнул он. — Документы — хаос! Баланс — ложь!

Призраки застонали.

— Опять, — сказали они хором.

Дейрон бросился ко мне, но замер на секунду, глядя на бумажных змей.

Они шевелились… как маленькие свитковые пауки.

Дейрон сглотнул.

Я увидела, как у него дрогнула рука.

Вот оно. Его "не боюсь". Его "я каменный". И его "о господи, оно шуршит".

— Дейрон, — прошептала я, — только не говори, что…

— Я… — выдавил он. — Я не…

И в этот момент одна змея подняла край и щёлкнула прямо у его сапога.

Дейрон отступил на полшага.

Слишком быстро для человека, который "не боится".

Я хотела пошутить.

Но бумага затянула сильнее.

Свитки скрутили меня по рукам и ногам, как отчётность скручивает любой отпуск.

Барсик прыгнул мне на плечо и прошипел:

— Марина, отчитайся: что дальше? Потому что если ты сейчас станешь прозрачной и связанной — я даже не смогу это юридически развидеть.

Я вдохнула, насколько позволяли бумажные змеи, и сказала самое честное:

— Дальше… мне нужна помощь. Срочно.

Платье засветилось ровно, спокойно.

Потому что это была правда.

А управляющий уже исчез в коридоре, и за ним тянулся шорох — как хвост чужой ответственности.

Бумажные змеи потянули меня к двери архива.

Туда, где шуршало, гудело и оживало всё, что не должно оживать.

И я поняла: сейчас меня утащат в "документооборот" этого мира.

А там даже я, бухгалтер, могу не выжить.