Глава 19

На следующий день замок выглядел так, будто его били по лицу, а он, собрав остатки достоинства, накинул тональный крем и сказал: "Я так и задумал".

Фасад — местами белый, местами "пыльный романтизм", местами следы анкеров и верёвок, потому что вчера у нас была не глава книги, а выпуск "Спасти рядовую Изольду".

Песочные часы в холле пересыпали песок с особой издёвкой:

«Осталось 5 дней до Королевской Ратификации брака».

Пять.

В Москве пять дней — это "успеем, не паникуй". В магическом замке пять дней — это "собери себя по кускам и ещё улыбнись Королю".

Я шла по коридору в Платье Правды (потому что снять его, видимо, можно только с разрешения прокуратуры этого мира), в тапках-зайцах (потому что лабутены после вчерашнего просили отпуск), и чувствовала себя как бухгалтер на корпоративе: вроде красиво, но любая фраза может закончиться публичным позором.

Барсик догнал меня у лестницы и сел прямо на ступеньку, перекрыв проход, как турникет.

— Марина, — сказал он тем самым тоном, от которого в офисе хочется открыть "hh.ru". — Отчитайся.

— По какой форме? — вздохнула я. — "Башня прибита" или "я ещё жива"?

— По форме "ситуация под контролем", — отрезал кот. — И где результаты? Кроме хаоса и верёвок.

— Результаты: башня не улетела. Замок не упал. Корова не улетела. Это мало?

Барсик презрительно выдохнул.

— Корова — побочный эффект. Меня интересуют риски. У нас Король через три дня. А ты вместо фасада занимаешься… чем?

Я хотела сказать "выживанием", но Платье мигнуло, как будто: "ты только попробуй соврать".

— Я занимаюсь тем, что нас не казнят, — сказала я честно.

Барсик удовлетворённо кивнул.

— Отлично. Значит, сегодня у нас "правосудие". Готовься.

— Какое ещё правосудие? — насторожилась я.

И тут в холле хлопнули двери.

Вошла Гвендолин.

Вся в белом, как невинность с хорошей рекламой.

И за ней — толпа слуг, магов, пары обиженных горгулий (да, они тоже пришли, как свидетели, потому что "мы тоже люди"), и… Петрович с Михалычем.

Петрович стоял в своём синем комбинезоне, с руками в боки, и смотрел на всю эту аристократическую процессию так, как смотрят на управляющую компанию, которая пришла "поговорить".

Михалыч жевал что-то и явно наслаждался шоу.

— Вот! — голос Гвендолин прозвенел, как сообщение в общем чате: "Коллеги, срочно на созвон". — Вот демоны! Вот доказательства, что иномирка разрушает родовой замок!

— Демоны? — переспросила я.

Петрович медленно повернул голову к Михалычу.

— Слышь, — сказал он. — Мы демоны.

Михалыч хмыкнул:

— Я же говорил: надо было каски надеть пострашнее. Для образа.

Гвендолин шагнула ближе, подняла подбородок.

— Эти… существа… явились из другого мира. Они пользуются грубой силой и матерной магией. Разрушают руны рода. Вмешиваются в священные стены.

— Священные стены, — повторила я. — Это те, где канализация? Очень священно.

Из толпы кто-то ахнул.

Гвендолин улыбнулась, как будто я сама подписала себе приговор.

— Вы слышите? Она насмехается над традициями.

Изольда появилась из боковой галереи.

Холодная. В лорнете. Вся в "сейчас будет заседание и вам не понравится".

И, как назло, очень вовремя.

Она посмотрела на Петровича и Михалыча, будто пытаясь оценить их "титул" по комбинезону.

— В замке Каменных Лиц, — сказала она сухо, — не держат… демонов.

Петрович поднял брови.

— Леди, — сказал он осторожно, — мы вообще-то работаем.

— Работают рабы, — отрезала Гвендолин. — А вы — демоны.

Михалыч вежливо улыбнулся.

— Леди, — сказал он, — вы, видать, в ремонте не были. Демоны — это те, кто цены поднимает. Мы — так, мелочь.

Барсик прыгнул на столик в центре холла, словно на трибуну.

— Тишина, — сказал он.

И тишина реально наступила, потому что когда рыжий нотариус говорит "тишина", почему-то хочется слушаться.

— Я кот, а не судья, — произнёс Барсик с видом человека, который сейчас всё равно будет судить. — Но раз уж вы устроили цирк, давайте по протоколу. Леди Гвендолин, формулируйте обвинение без поэзии.

Гвендолин бросила взгляд на Изольду, как будто: "мама, поддержите".

Изольда стояла неподвижно.

Лицо — камень.

Но я заметила, как она на долю секунды посмотрела на меня… и отвела глаза.

Пакт работает. Просто публично она не может выглядеть человеком с кружкой "Лучшая мама". Она должна быть бронёй.

— Я обвиняю Марину, — произнесла Гвендолин громко, — в том, что она призвала демонов-строителей, чтобы разрушить замок и захватить власть над родом!

Я медленно вдохнула.

Власть. Да. Я мечтала, конечно. Проснуться в фэнтези и первым делом захватить власть. Не поспать. Не попить кофе. А власть. Как удобно объяснять чужие истерики моей "амбициозностью".

— Можно уточнить? — спросила я максимально спокойно.

Барсик ткнул хвостом.

— Давай без воды. Уточняй.

— А зачем мне разрушать замок, — сказала я, — если я в нём живу? Я не настолько глупая. Я бухгалтер.

Гвендолин презрительно фыркнула.

— Вы всё равно ничего не понимаете в родовых узах.

— Да, — согласилась я. — Я понимаю в узах только "бумажные змеи". Спасибо, наелась.

Петрович шагнул вперёд.

— Слышьте, леди, — сказал он, — мы замок спасали. Башню вашу прибивали. Фасад ваш держали. Какой "разрушить"?

— Демоны всегда говорят, что они спасают, — отрезала Гвендолин. — Это их природа.

— Михалыч, — тихо сказал Петрович, — я сейчас уйду в некультурное.

— Держись, — сказал Михалыч. — У нас рейтинг.

Барсик поднял лапу.

— Доказательства, — сказал он. — Мне нужны доказательства. Иначе это всё просто корпоративные сплетни.

Гвендолин улыбнулась.

— Доказательство — их магия. Их мат.

— Это не доказательство, — сказала я. — Это инструмент. Как Excel. Он тоже иногда матерится, просто вы не слышите.

Изольда холодно произнесла:

— Марина. Не дерзите.

Я повернулась к ней и улыбнулась своей самой "вежливой войной".

— Леди Изольда, я не дерзю. Я объясняю доступным языком.

— Язык у вас недоступный, — прошипела она.

— Зато понятный, — сказала я.

Барсик хлопнул хвостом по столу.

— Всё, — сказал он. — Следственный эксперимент.

Толпа напряглась.

Я тоже.

Если кот говорит "следственный эксперимент", значит, сейчас кто-то будет унижен, и это, скорее всего, я. Потому что так работает вселенная.

Барсик спрыгнул и направился в сторону, где, прижавшись к колонне, стоял Лысик.

Розовый сфинкс в свитерке. С таким лицом, будто он тут "случайно", но камера уже включена.

Он встретился взглядом с Барсиком и… демонстративно отвернулся.

Барсик подошёл вплотную.

— Лысик, — сказал он деловым тоном. — У тебя есть минутка?

— У меня нет минуток, — прошипел Лысик. — Я занят службой леди Изольде.

Изольда кашлянула.

— Лысик… не вмешивайся.

— Я и не вмешиваюсь! — Лысик обиженно поднял нос. — Я наблюдаю!

Барсик прищурился.

— Наблюдаешь? Отлично. Тогда наблюдай сюда.

Он вынул… маленькую баночку.

Я сразу узнала этот запах.

Элитный паштет из запасов Насти. Индейка в нежном соусе. В моём мире это называется "подкуп", в их — "дипломатия".

Лысик дрогнул.

Секунду держался.

Ещё секунду боролся с совестью.

Потом нос сам потянулся вперёд.

— Что это… — прошептал он.

Барсик вздохнул, как человек, который давно всё понял про мотивацию персонала.

— О-о-о, как интересно, — сказал он. — Кошачья солидарность заканчивается там, где начинается индейка в нежном соусе.

Лысик нервно облизнулся.

— Я не продаюсь, — прошипел он.

— Конечно, — кивнул Барсик. — Ты просто "принимаешь вознаграждение за консультацию". Лысик, у меня задача. Принеси мне одну вещь. И получишь… аванс.

Лысик прищурился.

— Что за вещь?

— Флакон, — спокойно сказал Барсик. — Из-под зелья левитации.

Гвендолин побледнела.

Очень слабо, почти незаметно.

Но я увидела.

— Это абсурд! — резко сказала она. — Коты не ведут расследований!

— Мы ведём, — невозмутимо сказал Барсик. — Мы верховные нотариусы. Мы вообще-то и свадьбы проводим, если вы забыли.

Изольда дёрнула плечом, будто вспомнила, как это было, и ей стало физически неприятно.

Лысик замялся.

— Я… я не знаю, где флакон.

Барсик наклонился к нему.

— Лысик, — сказал он тихо и очень по-начальнически. — Я же объяснял. У тебя KPI: принести доказательства. Не принесёшь — я найду другого сфинкса. А этот паштет… уйдёт в другой отдел.

Лысик вздрогнул, как стажёр на слове "другой кандидат".

— Ладно! — прошипел он. — Но… мне ещё нужны… розовые штучки.

Я моргнула.

— Какие?

Лысик наклонился ко мне и прошептал так, будто делает преступление века:

— Патчи. Те, что под глаза. Изольда после них… добрая.

В толпе кто-то ахнул.

Изольда медленно повернула голову.

— Лысик.

Лысик тут же сделал вид, что он статуя.

— Я ничего не говорил!

Изольда выдала убийственно спокойное:

— Ку-ка-ре-ку.

— Леди Изольда, — сказала я сладко, — вы же сами говорили: в нашем доме честность.

Платье на мне чуть вспыхнуло.

Как будто: "да, ты сейчас крайне честная и крайне наглая".

Барсик подтолкнул Лысика носом.

— Два часа, — сказал он. — Иди.

Лысик исчез за дверью, почти бегом. Свитерок мелькнул, как розовая молния.

Гвендолин стояла с лицом "я всё равно победила".

Но у меня внутри уже открылась табличка: "паника" и "надежда", и обе строки мигали красным.

Петрович наклонился ко мне.

— Хозяйка, — шепнул он. — Это нормально, что кот командует сфинксом?

— У нас это называется "вертикаль власти", — шепнула я. — Привыкай.

Михалыч ухмыльнулся:

— У нас в ЖЭКе тоже кот командовал. Только он просто орал и ел. А этот ещё и протоколы.

Барсик обернулся ко мне:

— Марина. Отчитайся: ты где-то врёшь?

— Я молчу, — сказала я.

— Молчание — тоже ложь, — отрезал кот.

— Спасибо, — буркнула я. — Очень поддерживает.

Изольда подошла ближе. Очень спокойно. Слишком спокойно.

— Марина, — сказала она тихо, но так, чтобы слышала только я. — Вы понимаете, что если Король увидит этих… людей… он сочтёт это оскорблением?

Я улыбнулась своей "вежливой войной".

— Леди Изольда, если Король увидит разваливающийся замок, он сочтёт это ещё большим оскорблением. А эти "люди" — причина, почему ваш замок ещё стоит.

Изольда прищурилась.

— Ваш тон…

— Мой тон идеально вежлив, — сказала я. — Просто смысл вам не нравится.

Изольда вдохнула.

И выдохнула через зубы:

— Ку-ка-ре-ку.

— Леди, — сказала я мягко, — мы же теперь в одной команде. Временно.

— Не привыкайте, — прошептала она.

— Даже не начинала, — ответила я автоматически.

Платье вспыхнуло.

Потому что… да, я уже начала.

Прошёл час.

Потом второй.

Толпа рассосалась наполовину, но Гвендолин не уходила — стояла, как уведомление "у вас есть незакрытая задача".

И тут Лысик вернулся.

Он шёл важно, словно дипломат на переговорах.

Во рту у него был флакон.

Пустой, стеклянный, с остатком блёсток зелья на стенках.

И он бросил его прямо к лапам Барсика.

Барсик посмотрел на флакон, потом на Гвендолин.

— О-о-о, как интересно, — сказал он. — Лысик, ты молодец. Марина, фиксируй: свидетели, вещественное доказательство.

— Это подлог! — выкрикнула Гвендолин. — Кот не может…

— Может, — перебила я и достала УФ-фонарик.

Свет лёг на стекло.

На горлышке проявились отпечатки пальцев — тонкие, изящные, эльфийские, и очень не "Петрович".

— Вот, — сказала я. — Отпечатки.

Гвендолин побледнела.

Дейрон сделал шаг вперёд.

Медленно.

Опасно.

Он посмотрел на флакон, потом на Гвендолин.

И сказал спокойно:

— Леди. Ваши рифмы были фальшивы, как и ваши намерения. В сад.

В холле стало тихо, как в кабинете после фразы "увольнение по статье".

Гвендолин попыталась улыбнуться.

— Сэр Дейрон, вы не можете…

— Могу, — сказал он.

И в этом "могу" было всё: и выбор, и защита, и наконец-то его "нет" маме и чужим интригам.

Гвендолин резко развернулась и пошла к выходу.

Её юбки шуршали, как злость.

— Марина, — прошипела она на ходу, — вы ещё пожалеете.

— Я уже, — сказала я. — Я просто ещё не решила, за что именно.

Барсик подскочил ко мне и прошипел в ухо:

— Не расслабляйся. Отчитайся: что дальше?

— Дальше… фасад, — выдохнула я. — Король через три дня.

Барсик кивнул.

— Аванс?

— Сливки, — сказала я. — Прямо сейчас.

— Наконец-то, — удовлетворённо сказал кот. — Может, ты и не безнадёжна.

Лысик подошёл ко мне боком и шепнул:

— Патчи.

— Будут, — сказала я. — Но ты теперь официально предатель.

Лысик фыркнул:

— Я стратег.

Изольда стояла у колонны и смотрела на Лысика так, будто мысленно переписывала его трудовую книжку.

— Лысик, — сказала она спокойно. — Мы поговорим.

Лысик сделал шаг назад.

— Я… я пошёл охранять… традиции.

И исчез. Очень быстро.

Я выдохнула. Казалось бы, победа.

Но победы в этом замке всегда заканчиваются новым письмом, новым криком или новым "ку-ка-ре-ку".

Я пошла к столу, где лежали бумаги для бала.

Там был красивый конверт.

С гербом.

С печатью.

С тем самым официальным приглашением Короля — документом, без которого тебя не существует в высшем обществе.

Я протянула руку.

И не нашла.

Я замерла.

Проверила ещё раз.

Листнула бумаги.

Заглянула под гроссбух.

Под подсвечник.

Ничего.

У меня внутри стало пусто, как казна до призрачного аудита.

— Нет, — прошептала я.

Барсик подошёл и посмотрел на стол.

— Отчитайся, — сказал он мгновенно. — Что потеряла?

Я подняла на него глаза.

— Пригласительный билет Короля, — сказала я.

Барсик моргнул.

Потом медленно выдохнул так, будто ему сейчас снова вести свадьбу.

— Поздравляю, Марина, — произнёс он ледяным тоном. — Ты провалила элементарное задание: "не терять ключевые документы".

— Я не теряла, — сказала я. — Его украли.

Изольда резко подошла.

— Что?

Я сглотнула.

— Билет… на бал. Официальный. Его нет.

Изольда побледнела.

Только на секунду.

Потом снова камень.

— Без билета… — выдохнула она.

— Меня не пустят на собственный бал, — закончила я.

И Платье Правды на мне тихо вспыхнуло, потому что это была самая мерзкая правда на сегодня.

Барсик поднял хвост.

— Давай без воды, — сказал он. — Кого подозреваем?

Я медленно повернулась к двери, в которую только что вышла Гвендолин.

И поняла, что у нас только что началась новая гонка.

Не за фасад.

Не за башню.

А за бумажку с печатью, без которой мой брак, моя честь и моя жизнь снова превратятся в "сожительницу".