Глава 5

Званый ужин назначили на вечер, потому что, видимо, леди Изольда считала: унижать невестку лучше при свечах.

Я стояла перед зеркалом в комнате Академии и смотрела на себя так, как смотрят на сотрудника, которого отправляют на встречу с клиентом без брифа.

Платье мне выдали "приличное". То есть такое, в котором ты не можешь ни дышать, ни жить, ни резко поворачиваться — зато выглядишь достойно, когда тебя морально раздавливают.

На тумбочке тикали песочные часы.

«Осталось 17 дней до Королевской Ратификации брака».

Семнадцать.

В Москве это ровно столько, сколько нужно, чтобы бухгалтерия начала нервничать "на всякий случай".

Дейрон молча застёгивал мне на шее тонкую цепочку. Руки у него были тёплые. Движения — осторожные, как будто он не застёжку ловил, а моё доверие.

— Ты не обязана, — сказал он тихо.

— Я обязана, — ответила я. — Потому что если я не приду, Изольда скажет, что я "не умею быть в обществе". А я, извини, в обществе была. В налоговой. Это сильнее любого бала.

Он смотрел на меня пару секунд, будто хотел сказать что-то ещё.

Но тут на кровать запрыгнул Барсик.

И сразу стал собой.

— Так, — сказал он. — Давай без лирики. Марина, отчитайся: готова не позориться?

— Готова, — процедила я.

— Неправильный ответ, — фыркнул кот. — Правильный: "готова превосходить ожидания". Но ладно, ты стажёр, сойдёт.

— Барсик…

— И ещё, — перебил он. — Я кот, а не стилист, но платье неплохое. В нём удобно падать в обморок, если что. Берите пример с Изольды.

Я закрыла глаза.

Господи, дай мне сил. И пусть у Гвендолин будет аллергия на майонез.

Большой зал Академии был украшен так, будто тут снимали "Свадьбу века", только без свадьбы и без века.

Скатерти белые, свечи, серебро, магические цветы, которые не вяли и — слава богу — никого не кусали.

Гвендолин сидела по правую руку от Изольды.

Сидела идеально: осанка, профиль, лёгкая улыбка "я победила вас ещё до начала встречи".

Если бы она работала в Москве, она бы была директором по развитию и говорила: "я просто хочу понять, почему вы не сделали это вчера".

Дейрон занял место напротив.

Я — рядом с ним.

Барсик устроился на отдельной подушке, как VIP-наблюдатель с правом комментария.

Лысик сидел у ног Изольды и смотрел на меня так, будто записывал мои ошибки в личный блокнот.

Изольда подняла бокал.

— Сегодня, — сказала она, — мы приветствуем леди Гвендолин. Достойную. Воспитанную. Понимающую традиции.

Я улыбнулась своей самой корпоративной улыбкой.

— Это прекрасно, — сказала я. — Люблю традиции. Особенно когда они не пытаются меня отменить.

Изольда чуть прищурилась.

— Марина, — произнесла она мягко, ядовито. — Сегодня ты просто… наблюдаешь.

— Конечно, — кивнула я. — Я умею наблюдать. Это почти как аудит. Только вилки больше.

На столе действительно было вилок больше, чем людей.

Слева от тарелки — четыре. Справа — три. Плюс ложки, ножи, какая-то штука, которая выглядела как маленькая лопатка для асфальта.

Я наклонилась к Дейрону:

— Скажи честно. Это еда или испытание на выживание?

Он чуть дрогнул уголком губ.

— Это… этикет.

— То есть выживание, — кивнула я.

Гвендолин посмотрела на меня. Сверху вниз. Хотя сидела. У неё просто талант.

— Вы из другого мира, — сказала она певуче. — Там… не знают правил?

— У нас знают, — ответила я. — Просто мы обычно едим вилкой, а не выбираем её как ипотеку.

Барсик фыркнул.

— Марина, — прошептал он громко. — Меньше слов. Больше контроля. Ты опять выходишь за рамки регламента.

— У тебя регламент — дышать по расписанию, — прошептала я в ответ.

Изольда щёлкнула пальцами.

И воздух над столом зазвенел, как провод под напряжением.

— Начнём, — сказала она. — Магия Этикета.

Я напряглась.

Дейрон тоже напрягся. Но молчал. Конечно. Каменное лицо же. Семейный бренд.

Изольда посмотрела на меня.

— Марина, — произнесла она. — Возьми правильную вилку.

Я посмотрела на вилки.

Они все были одинаковые.

Как отчёты у менеджеров: вроде разные, а боль одна.

— Уточните критерии, — сказала я очень вежливо. — По какому стандарту "правильная"?

Гвендолин улыбнулась. И произнесла тихо, почти ласково, в рифму:

— Вилка, бей, коли сильней, Иномирку не жалей!

И в ту же секунду одна из вилок вспыхнула синим.

Я осторожно взяла её.

Меня ударило током.

Не "ой". А "мама, я в розетке".

Я дёрнулась, чуть не вскрикнула, но удержала лицо. Потому что быть униженной — ладно. Быть униженной с визгом — нет.

Барсик медленно поднял лапу.

— Фиксирую, — сказал он. — Стажёр пошёл через боль. Неплохо. Но слабо.

— Барсик, — прошипела я, потирая пальцы. — Может, ты возьмёшь вилку сам?

— Я кот, а не тестер напряжения, — отрезал он. — Ты нанялась — ты и работай.

Дейрон сжал кулак под столом.

Я это увидела. И внезапно мне стало проще.

Не потому что он сейчас встанет и устроит маме "перезагрузку".

А потому что ему не всё равно.

Изольда кивнула Гвендолин.

— Покажи, — сказала она.

Гвендолин взяла тонкую вилку и легко, как на репетиции, произнесла:

— Вилка, будь как свет зари, Только мне служи, гори.

Вилка у неё засветилась мягко, золотисто.

Конечно.

У неё всё мягко и золотисто, даже унижение.

— Видишь, — сказала Изольда, — как нужно?

— Вижу, — сказала я. — У неё рифма лучше.

— И воспитание, — добавила Изольда.

— И контракт с пяти лет, — сказала я сладко. — Очень удобно. У нас в Москве такое называется "подписали, пока не сопротивлялся".

Гвендолин чуть вздёрнула подбородок.

— Ваши шутки… грубы.

— Это не грубость, — ответила я. — Это адаптация.

Изольда постучала ногтем по столу.

— Марина. Ешь.

Я посмотрела на вилки.

Одна уже пыталась меня убить.

Вторая… подозрительно сияла.

Третья выглядела как "а ну попробуй".

И тут я вспомнила: в сумочке у меня лежала пластиковая вилка из IKEA.

Потому что я — женщина, которая готовится к худшему. Даже в фэнтези. Особенно в фэнтези.

Я достала её.

Белую. Простую. Земную.

Барсик уронил взгляд на вилку и тихо сказал:

— О-о-о. Стажёр принёс контрмеру. Наконец-то мозги включились.

Изольда замерла.

— Это что? — спросила она.

— Вилка, — сказала я. — Без магии. Без пафоса. Без электричества.

Гвендолин усмехнулась и произнесла, снова в рифму:

— Пластик — слабость и позор, Пусть сгорит твой… прибор!

Пластиковая вилка… не сгорела.

Потому что она пластик. И IKEA. И вообще, на неё не действуют ваши эльфийские корпоративные ценности.

Магия ударила — и отскочила. Как спам-рассылка от хорошего фильтра.

И в этот момент у меня в голове щёлкнуло самое важное.

Всё тут работает на рифмах.

И если я найду рифму проще, тупее и наглее… я смогу взломать их "высокую поэзию" как пароль "12345".

Я улыбнулась.

— Гвендолин, — сказала я. — А можно… я тоже скажу?

— Ты не обучена, — холодно ответила Изольда.

— Я самоучка, — сказала я. — Москва закалила.

И, не давая им времени на "нет", я начала напевать себе под нос. Очень тихо. Очень знакомо.

Не цитируя дословно, но в ритме, который у меня в крови с девяностых.

— Уходи… дверь закрой… — пробормотала я, подбирая рифму на ходу. — Вилка-ложка… я не твой…

Стол дрогнул.

Свечи мигнули.

Серебро зазвенело.

Гвендолин нахмурилась.

— Что ты делаешь?

— Взламываю вашу систему, — честно сказала я. — У нас это называется "обойти согласование".

И тут вилки на столе… начали плясать.

Сначала одна — подпрыгнула, как сотрудник, которому сказали "премия будет".

Потом вторая — закружилась.

Потом третья — бодро хлопнула ножом по тарелке, как дирижёр.

Свечи начали качаться в такт, цветы распустились сильнее, а скатерть пошла волнами, будто стол решил устроить корпоративный флешмоб.

— Что… — выдохнула Изольда, — происходит?!

Барсик развалился на подушке и лениво сказал:

— Я кот, а не ресторанный критик, но это шоу вкуснее рыбы.

Гвендолин попыталась вернуть контроль. Она быстро, резко, в рифму:

— Вилки, стой, не смей плясать, Инормирку наказать!

Но её рифма пошла криво.

Потому что она сказала "инормирку".

И магия, как бухгалтерия, не прощает опечаток.

Вилки взвыли — и вместо "наказать" начали… щекотать.

Да. Щекотать.

Гвендолин вздрогнула, когда две вилки подползли к её локтю и начали "тык-тык-тык", как офисные уведомления.

— Прекратите! — прошипела она, пытаясь сохранить лицо. — Это… неприлично!

— Ага, — сказала я и сделала вид, что всё под контролем. — Неприлично — это лишать мужа наследства. А вилки — это просто… последствия.

Изольда резко встала.

И стол, как назло, подпрыгнул вместе с ней.

Её бокал сделал сальто и приземлился обратно, не пролив ни капли.

Потому что магия тут уважала драму.

Дейрон смотрел на меня так, будто впервые увидел, что я не просто "жена", а "оружие массового переубеждения".

— Марина, — сказал он тихо.

— Да? — прошептала я.

— Это… опасно.

— Это эффективно, — ответила я. — В Москве эффективность — главное.

Барсик наклонился ко мне и прошептал:

— Так. Отчитайся: ты понимаешь, что ты сейчас устроила? Ты сорвала протокол ужина. Ты подорвала авторитет свекрови. Ты заставила стол плясать. Это три нарушения и один успех.

— Я стараюсь, — прошептала я.

— Стараешься плохо, — сразу уточнил Барсик. — Но направление верное.

Изольда хлопнула в ладони.

Магия дрогнула и… остановилась.

Вилки послушно легли обратно.

Свечи выпрямились.

Стол перестал танцевать, как будто ему сделали выговор.

Тишина.

Изольда медленно обернулась ко мне.

— Марина, — сказала она вежливо. Очень. Опасно вежливо. — Ты только что устроила… балаган.

— Нет, — сказала я тем же тоном. — Я устроила адаптацию культурного кода. Мы же семья.

Гвендолин смотрела на меня с ненавистью и лёгким страхом, как на сотрудника, который пришёл из региона и внезапно знает больше, чем головной офис.

Изольда подняла подбородок.

— Завтра, — сказала она, — будет испытание.

Я напряглась.

— Какое?

— Испытание Грязью, — произнесла Изольда. — В Большом зале.

Барсик выдохнул с наслаждением.

— О, — сказал он. — Наконец-то профильная задача. Марина, ты же любишь уборку. Или ты только вилками умеешь воевать?

— Я люблю порядок, — сказала я.

— Тогда завтра покажешь, — отрезала Изольда. — Справишься без магии — останешься ещё на день.

— А если справлюсь? — уточнила я.

Изольда улыбнулась.

— Тогда мы подумаем, стоит ли тебе оставаться… вообще.

Песочные часы на камине тихо пересыпались.

«Осталось 17 дней».

Я посмотрела на Дейрона.

Он молчал. Но рука его под столом нашла мою.

Сжал.

Не сильно.

Но так, что я поняла: мы в одном проекте. Хоть и с очень токсичным заказчиком.

Барсик наклонился к моему уху и тихо сказал:

— Марина. Дедлайн завтра. И где результаты? Кроме пляшущих вилок?

Я медленно улыбнулась.

— Результаты будут, — прошептала я. — Я им устрою чистоту. По московским стандартам.

— Вот и отлично, — сказал Барсик. — Только без воды. И с авансом.