Глава 6

На следующее утро мне казалось, что я не спала, а "перезагружалась с ошибкой".

Потому что в голове ещё плясали вилки, а в груди — тот момент, когда Дейрон улыбнулся. И тут же сверху легла картинка: Гвендолин. Договор. Пять лет. Свекровь. Многоэтажная конструкция на древнерусском.

Я села на кровати и первым делом посмотрела на песочные часы.

«Осталось 16 дней до Королевской Ратификации брака».

Шестнадцать.

То есть у меня шестнадцать дней, чтобы стать "кто-то", а не "никто", и при этом не задушить никого скатертью.

В дверь постучали.

Три коротких — как корпоративный "проверка статуса".

— Входите, — сказала я.

Вошла леди Изольда.

В безупречном платье. В лорнете. С лицом, как у отчёта без расшифровки: сухо, строго и явно с подвохом.

— Марина, — сказала она. — Испытание начинается через десять минут.

— Я уже люблю, — ответила я сладко. — У вас всё как в хорошем офисе: предупреждают заранее, чтобы ты успела морально умереть.

— Десять минут — это роскошь, — отрезала Изольда. — В моём доме предупреждают взглядом.

— Прекрасно, — кивнула я. — Надеюсь, взгляд не бьёт током.

Изольда не улыбнулась. Конечно.

— Большой зал, — сказала она. — И помни: без магии.

— Я помню, — ответила я. — Я вообще многое помню. Например, что я жена.

Она прищурилась, но промолчала.

Ушла.

Я выдохнула и начала одеваться.

Платье "для испытания" мне, слава магии, не выдали. Я выбрала самое практичное: тёмное, удобное, с карманами. В карманах — мини-арсенал иномирки: резиновые перчатки, пластиковая вилка (на всякий случай, мало ли), и маленький пакетик с "Мистером Пропером", который Настя прислала с таким видом, будто это не средство для пола, а граната.

И ещё — патчи.

Потому что если меня унижают, я хотя бы буду увлажнённая.

На подоконнике сидел Барсик и смотрел на меня, как токсичный руководитель на сотрудника, который пришёл без отчёта, но с кофе.

— Отчитайся, — сказал он. — План на день.

— План: не умереть, — сказала я.

— Это не план, — фыркнул Барсик. — Это мечта. План должен быть измеримым. Например: "отмыть зал, унизить конкурента, получить признание, не сорвать дедлайны". Поняла?

— Поняла, — процедила я. — А ты что будешь делать?

Барсик тяжело вздохнул.

— Я кот, а не мотивационный спикер, — отрезал он. — Но буду контролировать качество. И напоминать тебе, что ты безнадёжна.

— Спасибо, — сказала я. — Очень поддерживает.

— Не за что, — сказал кот. — Я же не бесплатный.

Мы дошли до Большого зала.

И вот тут я поняла, что слово "грязь" у Изольды — это не "ой, пыль". Это "поздравляю, ты попала в эпицентр древнего проклятия и теперь должна отмыть его тряпкой".

Зал был огромный. Каменный. Торжественный.

И весь — в магической копоти. Чёрной, жирной, как смесь сажи и чужих обид. Она висела в воздухе лёгким туманом, оседала на полу, на стенах, на колоннах. Даже люстра выглядела так, будто пережила пожар и развод.

Посреди зала уже стояли: ведро с водой, несколько тряпок и щётка.

Я подошла, взяла тряпку, провела по полу.

Тряпка зашипела.

И растворилась.

Просто исчезла, как премия в кризис.

Я моргнула.

Взяла вторую тряпку.

Провела по стене.

Она растворилась тоже.

— Отлично, — пробормотала я. — Тут даже уборка увольняется.

Изольда стояла у входа и наблюдала.

Рядом с ней — Гвендолин, как живая витрина "идеальная невеста". Слишком спокойная. Слишком красивая. Слишком уверенная, что я сейчас провалюсь и меня вынесут, как мусор.

Дейрон был чуть поодаль. Молчал. Смотрел на зал так, будто он сам хотел всё отмыть, но у него связаны руки… фамилией, мамой и родовыми тараканами.

— Начинай, — сказала Изольда.

— Я, конечно, начну, — ответила я. — Просто уточню: вы хотите чисто или хотите, чтобы я страдала?

— У нас в роду это одно и то же, — сухо сказала Изольда.

Я кивнула.

— Прекрасно. Тогда будет "два в одном".

Барсик прыгнул на край ведра, заглянул внутрь и поморщился.

— Марина, — сказал он. — Ты серьёзно думаешь, что водой решишь древнюю копоть? Ты как стажёр, который пытается закрыть год "просто таблицей".

— Я не… — начала я.

— Давай без оправданий, — перебил Барсик. — Действия.

Я медленно достала из сумки Петровича.

Робот-пылесос выглядел бодро. У него было выражение "я родился, чтобы убирать". Правда, он ещё не знал, что его ждёт магический ад, свекровь и кошачьи интриги.

Я поставила его на пол.

Петрович мигнул лампочкой.

И поехал.

— Что это? — с лёгким ужасом спросила Гвендолин.

— Это, — сказала я, — высокие технологии. И русская душа в пластике.

Изольда приподняла бровь.

— Ты используешь… зверя?

— Он не зверь, — сказала я. — Он сотрудник клининга. На аутсорсе.

Барсик презрительно фыркнул:

— Стажёр решил привлечь подрядчика. Наконец-то. Но предупреждаю: если подрядчик сорвёт сроки — увольняю обоих.

Петрович тем временем уткнулся в первую чёрную полосу копоти… и попытался её засосать.

Копоть шевельнулась.

Да. Шевельнулась.

Как будто у грязи была самооценка и право голоса.

Петрович зажужжал громче.

Копоть шевельнулась сильнее и попыталась… оттолкнуть его назад.

Я открыла рот.

— Оно… сопротивляется?

— Конечно, — холодно сказала Изольда. — Это Грязь Древних. Её не берут тряпки.

— Ага, — кивнула я. — И не берёт совесть некоторых людей.

Изольда сделала вид, что не услышала. Профессионально.

Я наклонилась к Петровичу.

— Давай, — шепнула я ему. — Ты у меня умничка. Ты же в Москве ковры пережил.

Петрович пискнул и поехал вперёд с удвоенным упрямством.

Но копоть вдруг поднялась облаком и накрыла его сверху.

Петрович исчез в чёрном тумане.

Я напряглась.

— Петрович?

Из тумана послышалось… очень злое жужжание.

А потом — красный свет.

Два красных огонька, как глаза начальника, когда ты сказал "я не успел".

Петрович выехал из тумана.

И у него правда были красные глаза.

Он остановился, развернулся на месте и… издал звук.

Не "пип". Не "бип".

А голос.

— КУДА ПО ПОМЫТОМУ?! — рявкнул Петрович на весь зал.

В зале повисла тишина.

Я стояла и думала: блин, Настя прислала мне не пылесос. Она прислала мне менеджера по качеству. В чистом виде.

Барсик поднял голову, прищурился и сказал с уважением:

— О. Конкурент.

Изольда побледнела.

— Он… разговаривает?

— Иногда техника начинает говорить правду, — сказала я. — Особенно после контакта с магией и людьми.

Гвендолин отступила на шаг.

— Это низко… использовать… механизмы…

— Низко — это ваши рифмы, — не удержалась я. — А механизм хотя бы честно говорит, что думает.

Петрович тем временем увидел, что копоть снова пытается расползтись, и рванул за ней, как за нарушителем режима.

Он носился по залу, собирал грязь, оставляя за собой чистую полосу.

Но магическая копоть не сдавалась. Она пыталась взлетать, прятаться под скамьи, залезать на стены.

Петрович резко остановился, словно оценил ситуацию.

И выдал:

— СРЫВ СРОКОВ! НАРУШЕНИЕ РЕГЛАМЕНТА! УБОРКА БУДЕТ ПРОВЕДЕНА ПРИНУДИТЕЛЬНО!

Я медленно повернулась к Барсику.

— Он у тебя стажировался?

Барсик фыркнул.

— Я кот, а не HR, — сказал он. — Но да, стиль узнаваем.

Изольда скрестила руки.

— Ты думаешь, это впечатлит меня?

— Я думаю, это впечатлит копоть, — сказала я. — А вы просто рядом стоите.

Изольда улыбнулась холодно.

— Марина, ты дерзишь.

Я включила "корпоративную вежливость" и улыбнулась в ответ.

— Леди Изольда, я не дерзю. Я демонстрирую инициативу. В вашем роду это, я так понимаю, запрещено, но я иномирка. У нас за инициативу иногда даже… благодарят.

— В Сером Утёсе благодарность выдаётся по протоколу, — сказала Изольда.

— Ну да, — пробормотала я. — И раз в квартал.

Дейрон стоял и молчал, но я заметила: он слегка поднял руку, будто что-то почувствовал.

И копоть над полом вдруг… осела.

Словно кто-то её подморозил.

Я моргнула.

Копоть стала тяжелее, плотнее, и Петрович начал засасывать её легче. Без борьбы.

Я не посмотрела на Дейрона. Не выдала. Но внутри у меня стало тепло.

Он помогает. Тайно. Как нормальный муж, который не умеет ругаться с мамой, но умеет делать "чтобы жене было проще".

Петрович, однако, вошёл во вкус.

Он загудел, ускорился и рванул к самой большой куче копоти у стены.

И в этот момент Лысик, который до этого сидел тихо, как "не отсвечивай", вдруг прыгнул на колонну.

Там, на карнизе, уже сидел Барсик.

И они встретились взглядом.

Два кота. Две корпорации. Две токсичные культуры.

— Ну здравствуй, лысый актив, — сказал Барсик. — Пришёл проверить, как я веду проект?

— Ты тут лишний, — прошипел Лысик. Голос у него был тонкий, но злобный. — Это мой дом. Моя хозяйка.

— Хозяйка? — Барсик усмехнулся. — Смешно. У меня хозяйка — Марина. И то временно, пока не оформим её статус.

— О-о-о, — протянул Лысик. — Ты служишь иномирке?

— Я руковожу, — отрезал Барсик. — Запомни разницу.

И они начали… драку.

Не милую. Не "ой, котики".

А такую, как в офисе, когда два руководителя спорят за бюджет: тихо, злобно и с явным намерением уничтожить.

Они катались по карнизу, шипели, сбивали с него куски копоти, которые падали вниз как чёрный снег.

— Господи, — прошептала я. — Только не сейчас.

Изольда резко подняла голову.

— Лысик! — сказала она. — Немедленно!

Лысик проигнорировал.

Конечно. Коты вообще не знают слова "немедленно", они знают слово "позже" и "не хочу".

Петрович увидел падающую копоть, услышал шипение и поднял красные глаза.

Секунда тишины.

Потом он рявкнул:

— НАРУШИТЕЛИ НА ВЫСОТЕ! НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ЗАГРЯЗНЕНИЕ! БУДУ ЗАСАСЫВАТЬ!

И поехал.

Прямо к стене.

Прямо под карниз.

Гвендолин пискнула.

— Он… он идёт сюда!

— Конечно, — сказала я. — Он всё видит. Он же менеджер.

Петрович упёрся в стену… и начал пытаться взобраться.

Колёса крутились, корпус подпрыгивал. Он не мог залезть, но очень старался. И от этого выглядел ещё более злым.

— Снимите его! — резко сказала Изольда.

— Снимите котов, — парировала я. — Они сверху мусорят.

— Это мой кот! — отрезала Изольда.

— А это мой пылесос, — сказала я и почувствовала, что сейчас мне прилетит.

Но прилетело не мне.

Петрович внезапно издал короткое: "пф".

И у него… выдвинулся маленький крючок. Как у верёвки-кошки.

Он зацепился за выступ.

И начал карабкаться.

Я открыла рот.

— Настя, — прошептала я мысленно. — Ты где его брала? В МЧС?

Барсик сверху увидел приближающегося Петровича и мгновенно перестал драться.

— Так, — сказал он. — Тайм-аут. Я кот, а не пылесосный корм.

Лысик тоже замер.

Петрович дополз почти до карниза, поднял красные глаза и рявкнул:

— СДАВАЙТЕСЬ! ИНАЧЕ БУДЕТ ПОЛНАЯ УБОРКА!

Коты переглянулись.

И — вот это было странно — одновременно, молча, начали отступать вдоль карниза, как два топ-менеджера, которые внезапно поняли: "сейчас придёт проверка, надо быть вежливыми".

Но Лысик поскользнулся на копоти.

— Ай! — пискнул он.

И прямо в этот момент Петрович… всосал край его свитера.

Лысик завис на секунду.

Свитер натянулся, как дедлайн.

Лысик вытаращил глаза.

Изольда ахнула — впервые на моей памяти проявила человеческую эмоцию.

— Лысик!

Я резко шагнула вперёд.

— Петрович, стоп! — крикнула я.

Петрович остановился, но свитер не отпустил.

— НЕ МОГУ, — сказал он. — НАРУШЕНИЕ! ЗАГРЯЗНЕНИЕ! ТКАНЬ В КОПТИ!

Барсик сверху наклонился и очень спокойно сказал:

— Марина. Отчитайся: почему подрядчик трогает чужие активы?

— Потому что активы… мусорят! — сорвалась я.

Изольда посмотрела на меня так, будто я сейчас сказала "ваш сын — прекрасный, но я его заберу".

— Марина, — произнесла она ледяным тоном. — Немедленно спасай моего кота.

Я улыбнулась так вежливо, что сама себя испугалась.

— Леди Изольда, — сказала я. — Конечно. Я спасу. Но фиксируем: ваш кот нарушил регламент, устроил драку и загрязнил объект.

— Ты сейчас читаешь мне лекцию? — прошипела Изольда.

— Я сейчас веду протокол, — ответила я. — У нас так принято. Это называется "контроль качества".

Дейрон резко сделал шаг вперёд.

Я почувствовала, как воздух снова стал холоднее — копоть на карнизе подмёрзла, свитер чуть ослаб.

Петрович, словно получив разрешение "сверху", вдруг чихнул копотью.

И выплюнул свитер.

Лысик шлёпнулся на карниз, отполз, дрожа.

Изольда выдохнула.

— Благодарю, — сказала она, будто выдавала мне медаль. Невидимую.

— Не за что, — сказала я. — Это командная работа. У нас в Москве так принято: один орёт, второй спасает, третий делает вид, что так и было задумано.

Петрович снова поехал вниз и продолжил уборку, бормоча себе под нос:

— КУДА ПО ПОМЫТОМУ… КУДА… НАРУШИТЕЛИ…

Барсик спрыгнул с карниза, подошёл ко мне и сказал тихо:

— Признаю: подрядчик сильный. Но у него проблемы с коммуникацией.

— У тебя тоже, — буркнула я.

— У меня нет проблем, — отрезал Барсик. — У меня стиль.

Копоть тем временем таяла под Петровичем всё быстрее.

Зал начал светлеть. Камень стал серым, потом почти белым. Люстра перестала выглядеть как пережившая апокалипсис.

Я даже вдохнула глубже — воздух стал чище.

Изольда оглядела зал, и я увидела в её взгляде… почти удовлетворение.

Почти.

Гвендолин стояла чуть в стороне, сжатая, напряжённая.

И, кажется, впервые за всё время ей стало неуютно. Потому что "иномирка" не умерла. И даже справилась.

Петрович сделал последний круг, остановился посреди зала и торжественно выдал:

— УБОРКА ЗАВЕРШЕНА. ОБЪЕКТ БЛЕСТИТ. ПРЕМИЯ ГДЕ?

Я расхохоталась.

Барсик тут же повернулся ко мне.

— Не расслабляйся, — сказал он. — Ты ещё на испытательном сроке. И где премия подрядчику?

— У меня есть паштет, — сказала я.

— Это уже ближе к делу, — одобрил Барсик.

Изольда медленно подошла к чистой колонне, провела по ней пальцем.

Палец остался чистым.

Она повернулась ко мне.

— Неплохо, — сказала она.

Два слова.

Для Изольды это было как признание в любви.

Я кивнула.

— Спасибо за обратную связь.

— Не обольщайся, — тут же добавила она. — Это не значит, что ты подходишь роду.

— Конечно, — улыбнулась я. — Это значит, что я умею убирать.

— И привлекать странных существ, — вставила Гвендолин, и голос у неё был сладкий, как яд.

Я повернулась к ней.

— Не переживайте, леди Гвендолин. Странные существа любят порядок. А вы… как-то не очень.

Гвендолин вспыхнула.

— Следи за языком!

Петрович поднял красные глаза.

— КОНФЛИКТ! — сказал он радостно. — ЛЮБЛЮ КОНФЛИКТЫ. ПОСЛЕ КОНФЛИКТОВ БОЛЬШЕ ГРЯЗИ.

— Не радуйся, — сказала я ему. — Мы без этого.

Но было поздно.

Гвендолин резко развернулась, и её дорогой шлейф — длинный, как список претензий свекрови, — потянулся по идеально чистому полу.

Шлейф… чуть зацепил остаток копоти у плинтуса.

Совсем немного.

Но Петрович увидел.

И в его маленькой пылесосной голове щёлкнуло: "нарушение чистоты".

Он подъехал к Гвендолин.

Очень вежливо. Очень целеустремлённо.

И начал засасывать её шлейф.

Сначала чуть-чуть.

Потом сильнее.

Гвендолин замерла.

Потом медленно повернула голову вниз.

— Что… это… делает?

Петрович гудел, как довольный инспектор.

— УДАЛЯЮ ЗАГРЯЗНЕНИЕ, — сообщил он. — ТКАНЬ В ЗОНЕ РИСКА.

Гвендолин попыталась отступить.

Шлейф не отступил.

Он поехал за ней. Внутрь Петровича.

Гвендолин побледнела.

Изольда ахнула.

Дейрон шагнул вперёд.

Барсик поднял хвост и сказал тихо:

— Марина. Отчитайся. Ты сейчас уволишь эльфийку с её шлейфом или дашь ей шанс?

Я посмотрела на Гвендолин. На Изольду. На Дейрона.

И поняла: сейчас будет момент, который решит многое.

Петрович тем временем рявкнул:

— КУДА ПО ПОМЫТОМУ?!

И потянул шлейф ещё сильнее.