Глава 7

После истории со шлейфом Гвендолин у меня было стойкое ощущение, что в этом мире у пылесоса власти больше, чем у меня.

И, что самое обидное, пылесос хотя бы понимает, чего хочет: чистоты и премии.

Я проснулась рано, потому что организм решил: "Марина, тревога — это твоя новая подушка".

Песочные часы стояли на тумбочке, и я первым делом посмотрела на них, как на уведомление банка.

«Осталось 15 дней до Королевской Ратификации брака».

Пятнадцать.

То есть у меня пятнадцать дней, чтобы доказать: я не временная ошибка бухгалтерии, а постоянный расход. Желательно — с подписью и печатью.

В дверь постучали. Без "здравствуйте", без "как спалось".

Сразу "контроль присутствия".

Я открыла.

На пороге стояла леди Изольда.

В идеальном виде, как всегда. Я даже подозревала: она спит в лорнете, чтобы не тратить время утром.

— Сегодня, — сказала она, — второе испытание.

— Я уже в восторге, — ответила я. — Можно угадаю? Мне нужно проштамповать радость и заверить у кота?

Изольда не моргнула.

— Обед для Призрачного Совета предков.

Я замерла.

— Для кого?

— Для предков, — терпеливо повторила она, как будто объясняла ребёнку, что такое "дисциплина". — Они собираются раз в месяц. И если они недовольны… замок начинает болеть.

— Замок болеет? — переспросила я.

— Протечки. Сквозняки. Крик в трубах, — перечислила Изольда. — И… их язвительность.

Я вздохнула.

— Я думала, язвительность — это ваш семейный бренд.

— У нас всё по наследству, — холодно сказала Изольда. — Ты должна накормить Совет. Достойно.

— А если нет?

— Они не дадут согласия на ратификацию, — сказала Изольда. — И будут мешать.

Я кивнула.

Ну отлично. Теперь мне нужно понравиться не только свекрови и эльфийке. Мне нужно понравиться мёртвым. В Москве я максимум нравилась банковскому приложению — и то не всегда.

Изольда развернулась и ушла.

На подоконнике сидел Барсик и смотрел на меня с выражением "ну что, стажёр, готова к новому аду?"

— Отчитайся, — сказал он. — Что поняла из вводных?

— Что мне надо накормить призраков, — сказала я.

— Неполно, — отрезал Барсик. — Тебе надо накормить призраков так, чтобы они не разнесли бизнес. И чтобы Изольда не разнесла тебя. И чтобы Дейрон не сгорел от стыда. План?

Я подумала.

— План: оливье.

Барсик моргнул.

— Ты… серьёзно?

— Абсолютно, — сказала я. — Оливье — это еда, которая мирит людей на Новый год и разводит на второй день. Призраки точно оценят.

— Я кот, а не гастрокритик, — сказал Барсик, — но звучит как провокация. Мне нравится.

Я пошла на кухню Академии.

Кухня выглядела как что-то среднее между монастырём и лабораторией: всё чисто, тихо, и каждый предмет явно знает, как убить человека случайно.

Там уже стояла Гвендолин.

Конечно.

Она была в идеальном светлом платье и держала в руках… хрустальный бокал.

В бокале было что-то прозрачное.

— Нектар из росы, — сказала она, даже не поздоровавшись. — Совету подают только тонкое.

— Ага, — сказала я. — Тонкое и невкусное. Прямо как ваши рифмы.

Гвендолин сверкнула глазами.

— Ты груба.

— Я практична, — ответила я. — В Москве практичность помогает выжить в метро и в семейных чатах. Тут, думаю, тоже пригодится.

Она подняла подбородок.

— Предки — существа высшего порядка. Они не могут брать руками материальное.

— Тогда им тем более нужен оливье, — сказала я. — Его и живые руками берут, и мёртвые… ну, проверим.

Гвендолин фыркнула и ушла к плите, демонстративно не глядя на меня.

Я начала собирать ингредиенты.

Картошка. Морковка. Яйца. Горох. Колбаса.

Ок, колбасы тут не было.

Я нашла что-то похожее на ветчину, но с подозрительной надписью "не кормить драконов".

Подойдёт.

И самое главное — огурец.

Солёный.

Остатки того самого артефакта.

Я достала баночку и понюхала.

Укроп. Соль. И запах истины, как у бухгалтерской сверки: неприятно, но честно.

— Марина! — раздался голос Барсика от двери. Он вошёл важно, как человек, который сейчас будет оценивать KPI кухни. — Отчитайся: что делаешь?

— Готовлю оливье.

— Для призраков, — уточнил он.

— Да.

Барсик подошёл ближе, заглянул в миску и поморщился.

— Ты уверена, что их можно подкупить майонезом?

— Это не подкуп, — сказала я. — Это дипломатия.

— Это кетчупная дипломатия, — поправил Барсик. — Но ладно. Я кот, а не посол.

Я отварила овощи, нарезала всё кубиками и смешала в большой миске.

Взяла майонез. Он тут был. Конечно, был. В мире, где есть магия, майонез всегда найдётся.

И вот тут я добавила в салат мелко-мелко нарезанный солёный огурец.

Артефакт истины.

— Зачем ты это делаешь? — холодно спросила Гвендолин с другой стороны кухни.

Я подняла на неё глаза.

— Потому что мне надо, чтобы они говорили правду.

— Предки всегда говорят правду, — презрительно сказала она.

— Тогда им вообще нечего бояться, — улыбнулась я.

Барсик тихо хмыкнул:

— О-о-о. Стажёр пошёл в риск. Люблю.

Через час нас позвали в зал Совета.

Это был отдельный зал, полутёмный, с длинным столом и креслами, которые явно помнили времена, когда "Каменное Лицо" было ещё не фамилией, а диагнозом.

На стенах висели портреты.

И я клянусь: некоторые портреты моргнули, когда я вошла.

На столе уже стояли блюда Гвендолин.

Её "нектар из росы" переливался в хрустале, как слеза аристократа.

Рядом — тонкие лепестки каких-то цветов, которые выглядели так, будто их сорвали из души.

Изольда стояла у стола и контролировала всё взглядом "у нас проверка".

Дейрон был рядом. Молчал. Но смотрел на меня так, словно держал меня невидимой рукой, чтобы я не убежала.

Я поставила свою миску оливье на стол.

Тяжёлую. Земную. Честную.

Изольда посмотрела на неё, как на преступление против эстетики.

— Это… что?

— Оливье, — сказала я. — Земной ритуал примирения.

— Это майонез, — прошептала Гвендолин, будто произнесла ругательство.

— Это счастье, — ответила я. — В форме кубиков.

Барсик запрыгнул на спинку кресла и громко сказал:

— Внимание! Начинаем заседание. Я кот, а не секретарь, но протокол веду по памяти.

Изольда одарила его взглядом "потом", но промолчала.

И в этот момент в зале стало холодно.

Очень.

Свечи мигнули.

Воздух уплотнился.

И по одному в креслах начали появляться призраки.

Сначала туманные силуэты. Потом лица. Потом одежда.

Кто-то был в старинных камзолах, кто-то в доспехах, кто-то — в таком костюме, будто он всю жизнь был чиновником и умер от скуки.

Они расселись. Посмотрели на нас.

И одновременно посмотрели на миску оливье.

— Что… это… — прошелестел старый призрак с усами, как у генерального директора из девяностых.

— Еда, — сказала я. — Попробуйте.

Гвендолин тонко улыбнулась и подвинула к призракам бокал с нектаром.

— Нектар из росы, — сказала она. — Тонкий вкус.

Призрак протянул руку к бокалу.

И… рука прошла сквозь него.

Бокал даже не шелохнулся.

Призрак нахмурился.

— Мы… не можем.

— Конечно, — сказала я. — Вы же нематериальные. Поэтому вам нужен салат. Он психологически проходит сквозь все барьеры.

Изольда резко вдохнула.

— Марина, ты сейчас… объясняешь предкам, как им есть?

— Я сейчас спасаю ваш род от протечек, — сказала я сладко. — По факту.

Призрак посмотрел на оливье.

Осторожно протянул руку.

И — о чудо — зачерпнул ложкой.

Ложка не прошла сквозь. Оливье зацепилось. Как будто салат был "для всех миров".

Призрак попробовал.

И… его лицо изменилось.

Глаза расширились.

— Это… вкусно, — прошептал он, будто сказал "я люблю".

Другой призрак попробовал.

Потом третий.

Через минуту весь Призрачный Совет предков ел оливье так, будто их не кормили с момента смерти.

— Дайте… ещё… — простонал один.

— Майонез… — прошептал другой. — Божественное…

Изольда стояла бледная.

Гвендолин стояла в ярости.

Барсик смотрел на меня и впервые не сказал гадость. Он просто кивнул, как начальник, который признал: "ладно, стажёр не совсем безнадёжен".

А потом огурец сделал своё дело.

Один из призраков — высокий, с кривой короной на голове, — вдруг хлопнул ладонью по столу.

— Я не пал в битве! — громко заявил он.

Все замерли.

— Простите? — холодно спросила Изольда.

Призрак махнул рукой.

— Я… запутался в штанах! — признался он. — И упал с башни. А потом все написали, что я герой, потому что стыдно было говорить правду!

В зале повисла пауза.

Дейрон тихо выдохнул.

Гвендолин моргнула.

Изольда сжала губы так, что у неё, кажется, фамилия стала ещё каменнее.

— Прадед Арчибальд… — прошептала она.

— Да! — радостно сказал прадед. — И ещё! Я всю жизнь ненавидел родовой девиз! Он тупой!

— Какой девиз? — не удержалась я.

Прадед наклонился ко мне и доверительно сообщил:

— "Молчание — сила". Это же не девиз, это оправдание!

Барсик фыркнул:

— Вот. Наконец-то. Правда в этом доме пахнет майонезом.

Призраки оживились.

Один поднял руку.

— Я украл фамильный перстень и проиграл в кости!

Другой подскочил:

— А я подделывал отчёты о доходах! Прости, род!

Третий вздохнул:

— Я вообще-то улыбался Королю. Просто меня никто не сфоткал!

Изольда закрыла глаза.

Дейрон стоял, как статуя. Но я видела: ему одновременно страшно и… свободно. Потому что впервые в этом доме кто-то говорит правду вслух.

Я наклонилась к нему и прошептала:

— Ты в порядке?

Он тихо сказал:

— Нет.

— Отлично, — ответила я. — Тогда ты живой.

Гвендолин резко шагнула к столу.

— Это безобразие! — прошипела она. — Ваш салат… проклят!

— Он не проклят, — сказала я. — Он честный.

Призраки посмотрели на Гвендолин одновременно.

И один из них, самый старый, прошелестел:

— А ты… кто?

Гвендолин гордо подняла голову.

— Я леди Гвендолин. Невеста по договору.

Призраки переглянулись.

— По договору… — протянул прадед Арчибальд. — Это как… ипотека?

— Хуже, — пробормотала я.

Призраки снова потянулись к оливье.

— Дайте добавки! — потребовали они хором.

— Добавки нет, — честно сказала я, потому что салат кончался со скоростью "корпоративный фуршет".

И тут лица призраков стали опасными.

— Тогда… — прошелестел один. — Мы останемся голодными.

— И злымиии, — добавил другой.

— И начнём… трещать стены, — радостно сказал третий.

Изольда резко посмотрела на меня.

В её взгляде было: "ты вызвала это — ты и разгребай".

Барсик наклонился ко мне и прошептал:

— Марина. Отчитайся: где результаты? Кроме хаоса в виде правды?

Я сглотнула.

Потому что результаты были.

Но теперь мне нужно было кормить мёртвых предков на постоянной основе.

И это уже не "разовая акция". Это подписка.

Я подняла руки.

— Господа предки, — сказала я вежливо. — Мы можем… организовать регулярное питание. Но для этого нужен… бюджет.

Изольда дёрнулась, как от тока.

— Что?

Я улыбнулась.

— Аудит, — сказала я. — И закупка майонеза. И колбасы. И огурцов.

Призраки оживились.

— Огурцы! — зашептали они. — Да! Огурцы!

Гвендолин внезапно улыбнулась — слишком сладко.

И я сразу поняла: сейчас будет гадость.

Потому что когда эльфийка улыбается после провала — это не улыбка. Это предисловие к диверсии.

Она тихо поднесла к Изольде чашку кофе.

— Леди Изольда, — сказала она ласково. — Вам нужно успокоиться.

Изольда взяла чашку.

Я увидела, как в жидкости блеснуло что-то… слишком красиво.

Зелье.

Гвендолин шепнула в рифму, почти не слышно:

— Пусть утихнет злой накал,

Кофе — в горло, разум — ввал…

И в этот момент Изольда сделала глоток.

Я замерла.

Потому что если сейчас свекровь начнёт кукарекать, я не знаю, что хуже: призрачный голод или свекровь-петух.

А призраки как раз хором сказали:

— Ещё!