Глава 8

На следующий день леди Изольда проснулась знаменитой.

Не в смысле "её любят".

А в смысле "она кукарекает каждые пять минут".

Причём не просто так, а с чувством, с ритмом и с таким внутренним пафосом, будто Маяковский лично подписал ей KPI.

— Ку-ка-ре-ку! — выдала она в коридоре и замерла, моргнула, как будто сама не поняла, что сейчас произошло. — …Вот это… глупо.

Я стояла рядом и делала лицо "я тут вообще случайно, я просто мимо проходила", хотя внутренне уже строила график: если она будет кукарекать на заседании по ратификации — у нас будет самый запоминающийся брак в королевстве.

Дейрон стоял рядом с мамой, каменный, как всегда, но у него дрожала жилка на виске.

Он шепнул мне:

— Это… не она.

— Я знаю, — шепнула я. — Это Гвендолин.

Он посмотрел на меня так, будто я сейчас предложу сжечь эльфийку синим пламенем бухгалтерии.

— Не делай резких шагов, — сказал он.

— Дейрон, — тихо ответила я. — Я бухгалтер. Я делаю шаги только после сверки.

Барсик сидел на перилах лестницы и смотрел на происходящее с выражением "люди — это проект без ТЗ".

— Отчитайся, Марина, — сказал он. — Какие риски?

— Риск номер один: свекровь превращается в петуха.

— Неправильно, — отрезал Барсик. — Риск номер один: ты сейчас рассмеёшься и тебя уволят из семьи.

— Спасибо, — процедила я. — Очень ценно.

Барсик вздохнул так тяжело, будто у него на лапах квартальный отчёт.

— Я кот, а не кризис-менеджер, но предлагаю план. Ты отвлекаешь Изольду чем-то. Желательно — чем-то, что ей нравится. Например… властью.

— Великолепно, — пробормотала я. — Прямо как в Москве: если начальник орёт — дай ему чувство контроля.

Я посмотрела на песочные часы в холле.

«Осталось 14 дней до Королевской Ратификации брака».

Четырнадцать.

У меня четырнадцать дней, чтобы не сойти с ума и не дать Гвендолин превратить мой брак в детский контракт.

— Ку-ка-ре-ку! — снова выдала Изольда, и у неё дёрнулся уголок губ, как будто она хотела умереть от стыда, но не успевала между кукареканиями.

Я улыбнулась своей самой корпоративной улыбкой.

— Леди Изольда, — сказала я мягко. — Может, вам… свежий воздух?

Она посмотрела на меня ненавидящим взглядом, потом вдруг снова:

— Ку-ка-ре-ку!

И резко выдохнула:

— …Выведите меня из замка.

Опа.

Просьба. Настоящая.

Если бы это было в офисе, я бы сразу поняла: у начальника "кризис", и сейчас надо действовать аккуратно, чтобы не попасть под горячую руку и не остаться крайним.

— С удовольствием, — сказала я. — У реки есть тишина. И никто не слышит… поэзию.

Дейрон кивнул, но тут же Изольда резко выпрямилась.

— Нет, — сказала она. — Я не к реке.

Я моргнула.

— А куда?

— Гарольд, — бросила она. — Где-то прячется.

И, словно в наказание самой себе, выдала:

— Ку-ка-ре-ку!

Я посмотрела на Дейрона.

— Это… ваш отец?

— Да, — сухо сказал он. — Он… любит рыбалку.

— "Любит рыбалку" — это кодовое слово "прячется от жены"?

Дейрон промолчал.

И это было самое честное "да", которое я слышала в этом мире.

Через двадцать минут я шла по тропинке к реке, и Барсик шагал рядом так важно, будто он — директор департамента "разгрести семейный бардак".

— Отчитайся, — сказал он. — Задача?

— Найти Гарольда, — сказала я. — И не дать Изольде кукарекать на весь замок.

— И?

— И понять, кто ворует деньги, — добавила я, сама не понимая, откуда это взялось.

Барсик остановился.

— О. Наконец-то. Признаки мозга. Ты же видела, как замок "болеет" от грязи и воровства?

— Видела, — буркнула я. — Но я пока видела только копоть и психотерапию майонезом.

— Это одно и то же, — отрезал Барсик. — В любом случае, деньги должны сходиться. А они тут… не сходятся по лицам.

Мы вышли к реке.

Вода была тёмная, спокойная, и над ней висел туман — такой уютный, что я на секунду даже расслабилась.

Ровно на одну секунду.

Потому что в кустах у берега сидел мужчина с удочкой и видом "я тут вообще не живу, я просто рыба".

Лорд Гарольд.

Свёкор.

Лицо доброе, взгляд виноватый, плечи опущены — классический мужчина, который пережил "разговор с женой" и теперь ищет убежище в природе.

— Лорд Гарольд? — осторожно позвала я.

Он вздрогнул так, будто я — не Марина, а налоговая проверка.

— Марина! — прошептал он. — Тише! Она… рядом?

— Она… кукарекает, — честно сказала я.

Гарольд побледнел.

— Ох… значит, началось. Она когда кукарекает, обычно потом… увольняет слуг.

— Это не она, — сказала я. — Это Гвендолин.

Гарольд сразу оживился, как человек, который нашёл виноватого.

— Я так и знал! — прошептал он. — Эльфы… они… всё делают красиво и подло.

Барсик тут же вставил:

— Я кот, а не политолог, но поддерживаю. Красиво и подло — это их корпоративная культура.

Гарольд посмотрел на Барсика и сглотнул.

— Он… всегда так разговаривает?

— Всегда, — сказала я. — Он мой начальник.

— Соболезную, — искренне сказал Гарольд.

Я села рядом, на камень.

— Что вы делаете?

— Рыбачу, — шепнул Гарольд и показал на поплавок. — Только… не клюёт.

Я посмотрела на его снасть и внутренне вздохнула.

У нас в Москве такие поплавки покупают на маркетплейсе "по отзывам", а потом ругаются, что "не ловит". Тут всё то же самое, только без маркетплейса.

— А наживка какая? — спросила я.

Гарольд смутился.

— Червь. Сам нашёл.

Барсик фыркнул.

— Давай без воды, Гарольд. Червь — это прошлый век. Нужны инновации.

— Инновации? — переспросил Гарольд, и глаза у него загорелись. — Какие?

Я достала из кармана Носок — не потому что он нужен, а потому что он у меня там всегда как символ "готова к странному".

И тут же передумала. Не время для порталов.

— У меня есть идея, — сказала я. — Но нужен… консультант.

Я вытащила маленькое зеркальце-артефакт, которое Настя называла "видеосвязь для отчаянных", и нажала.

— Настя?

Экран мигнул, и там появилась Настя.

В каске со стразами. В маске. И рядом — Маркус, эльф, который явно пытался понять, почему "видеозвонок" — это не магический круг, а просто жизнь.

— МАРИНА! — заорала Настя так, что Гарольд подпрыгнул. — ТЫ ЖИВАЯ?! КАК ТАМ СВЕКРУХА?!

— Кукарекает, — сказала я.

— О! Значит, зелье сработало! — радостно выпалила Настя и тут же замолчала. — …Ой. Это не я. Ну, типа. Не я-я.

Маркус наклонился к экрану.

— Я говорил, что нельзя… — начал он, но Настя ткнула его локтем.

— ТИХО, — сказала Настя. — У нас эфир.

Я повернула экран к Гарольду.

— Настя, у нас тут рыбалка. Гарольд не может поймать рыбу. Помоги.

Гарольд расплылся в улыбке, как подросток, которому написала девушка.

— Настя! — просиял он. — Я… я пытался, как вы говорили… "снасть должна чувствовать душу".

— ДА! — закричала Настя. — И ещё: "пенопласт и оптимизм"!

— Пенопласт? — переспросила я.

— Конечно, — сказала Настя. — Берёшь пенопластовый шарик, цепляешь — и рыба думает, что это что-то лёгкое, перспективное. Как менеджер думает про новый проект.

Барсик вздохнул.

— Бред, — сказал он. — Но в этом доме и браки оформляют коты, так что… продолжай.

— А где взять пенопласт? — спросил Гарольд.

Настя радостно улыбнулась и подняла палец.

— ИДЁШЬ В КОРОБКИ ОТ ЧЕГО-НИБУДЬ ДОРОГОГО, — сказала она. — Там всегда есть пенопласт. Это закон.

Гарольд огляделся, как человек, который сейчас раскопает клад.

И действительно — рядом у берега валялась коробка от какого-то магического подсвечника. Внутри — пенопласт.

— Святые караси, — прошептал Гарольд.

Через пять минут он уже сидел с "пенопластом и оптимизмом" на крючке и сиял.

Поплавок дёрнулся.

Ещё раз.

И ушёл под воду.

Гарольд дёрнул удочку и вытащил… рыбу. Настоящую.

Он чуть не расплакался.

— Я поймал! — прошептал он. — Настя, я поймал!

— Я ЗНАЮ, — радостно заорала Настя. — Я ВСЁ ЗНАЮ! Я ВЕРИЛА В ТЕБЯ!

Маркус на фоне тихо сказал:

— У него глаза счастливые.

— У тебя тоже будут, — отрезала Настя. — Когда ты донесёшь мне пакет из Икеи без паники.

Я отключила связь и посмотрела на Гарольда.

Он держал рыбу, как доказательство того, что в мире всё ещё есть справедливость.

— Лорд Гарольд, — сказала я осторожно. — Можно спросить?

— Конечно, — быстро сказал он. — Всё, что угодно. Ты… ты такая… деловая.

Барсик тут же вставил:

— Наконец-то кто-то оценил. Марина, фиксируй: признание компетенции.

— Вы в замке… кто за деньги отвечает? — спросила я.

Гарольд смутился и почесал затылок.

— Обычно… управляющий. Я… я больше по реке.

— То есть вы — по активам "рыба", а он — по активам "золото", — пробормотала я.

Гарольд вдруг наклонился ко мне и прошептал:

— Марина… честно? У нас вечно не хватает. То на крышу, то на дрова, то на свечи. А управляющий говорит: "магия дорогая".

Барсик прищурился.

— Ага.

Я почувствовала, как внутри включился мой самый любимый режим: "аудит".

— Где у вас амбарная книга? — спросила я.

Гарольд моргнул.

— Э-э… в кабинете. Большая. Пыльная.

— Отлично, — сказала я. — Пойдёмте.

— Прямо сейчас?

— Прямо сейчас, — кивнула я. — Потому что пока Изольда кукарекает, у нас есть уникальное окно возможностей. В Москве это называется "пока директор в отпуске".

Барсик шёл рядом и бормотал:

— Отчитайся, Марина. Время. Ресурсы. Риски.

— Риск — меня поймает Изольда, — сказала я.

— Неправильно, — отрезал Барсик. — Риск — ты найдёшь воровство и не сможешь его монетизировать.

— В смысле?

Барсик посмотрел на меня как на человека, который не понимает корпоративной культуры.

— В смысле, — сказал он, — я кот, а не инспектор налоговой, но за долю в паштете помогу найти заначку управляющего.

— Господи, — выдохнула я. — Вы вообще можете что-то сделать просто так?

— Могу, — сказал Барсик. — Но не буду. Ты срываешь дедлайны.

В кабинете Гарольда было тихо и пахло старой бумагой, как в бухгалтерии после ночной сдачи отчётности.

Амбарная книга лежала на столе.

Толстая, тяжёлая, злая.

Я открыла её — и у меня внутри защемило от счастья.

Цифры.

Строки.

Приход-расход.

Блин, я попала в фэнтези, а единственное, что меня реально успокаивает, — это когда дебет с кредитом хотя бы пытаются познакомиться.

— Ну? — спросил Гарольд, волнуясь. — Ты… умеешь?

— Я бухгалтер, — сказала я. — Я не "умею". Я живу.

Я пролистала записи.

И сразу увидела.

Потому что такие вещи видно, как пятно от кофе на белой рубашке.

Каждый месяц — "ремонт конюшен".

Каждый месяц — "корм для сторожевых грифонов".

Каждый месяц — "магическая смазка для ворот".

И каждый месяц сумма ровно одна и та же.

Триста золотых.

Ровно.

Как будто кто-то списывает "на представительские" и даже не пытается придумывать новую причину.

— Лорд Гарольд, — сказала я, не поднимая головы. — У вас воруют.

— Что?! — он побледнел.

— Триста золотых в месяц, — сказала я спокойно. — Стабильно. Красиво. Почти с любовью.

Гарольд схватился за сердце.

— Триста?!

— Да, — кивнула я. — И это ещё без фантазии. В Москве хотя бы "канцтовары" меняют на "маркетинг".

Барсик запрыгнул на стол, заглянул в книгу и хмыкнул.

— Поздравляю, — сказал он. — Ты нашла дыру. Теперь отчитайся: что будешь делать?

— Пойду к Изольде, — сказала я.

— Плохой план, — сразу сказал Барсик. — Она тебя съест.

— Она и так меня ест, — буркнула я. — Просто сейчас у неё… побочный эффект.

Гарольд схватил меня за рукав.

— Марина, не надо! Она… она страшная.

— Я знаю, — сказала я. — Но я из Москвы. Я видела начальников в сезон отчётности. Меня этим не сломаешь.

— Ку-ка-ре-ку! — донеслось из коридора, как напоминание, что свекровь всё ещё "в эфире".

Барсик поднял лапу.

— О. Таймер. У тебя есть максимум пять минут до следующего кукареку. Потом она может… прозреть. Или разозлиться. Или и то и другое.

— Люблю дедлайны, — пробормотала я и захлопнула книгу.

Мы пошли по коридору быстро.

Гарольд — почти бегом, но всё равно шёл так, будто его сейчас поймают и поставят к стенке.

Барсик — с видом руководителя, который уже готовит речь "почему вы сорвали сроки".

Я — с книгой в руках и ощущением, что сейчас будет либо повышение, либо похороны.

У дверей покоев Изольды стоял гвардеец.

— Леди занята, — сказал он.

Я улыбнулась настолько вежливо, что у меня заболели щёки.

— Передайте, — сказала я. — Это срочно. Финансово.

Слово "финансово" открыло дверь лучше любой магии.

Я вошла.

Изольда сидела в кресле, как королева, которая устала быть королевой, но не готова признаться.

На столе — кофе. Пустая чашка. Лорнет. И рядом — Гвендолин, слишком спокойная.

Дейрон стоял у окна, напряжённый.

Изольда посмотрела на меня.

— Марина, — сказала она холодно. — Ты опять без приглашения.

— Леди Изольда, — сказала я сладко. — Я по вопросу, который напрямую касается вашего дома.

Она открыла рот — и тут же:

— Ку-ка-ре-ку!

Пауза.

Изольда моргнула, сжала губы и продолжила, будто ничего не было:

— Говори.

Я подошла к столу и с размаху положила амбарную книгу перед ней.

Книга глухо ударилась, как финальная точка в письме "по результатам встречи".

Гвендолин дёрнулась.

Дейрон шагнул ближе.

— У вас воруют по 300 золотых в месяц! — сказала я, уже без улыбки. — Либо я финансовый директор, либо мы банкроты!

И в этот момент Изольда, не отводя от меня взгляда, очень тихо выдала:

— Ку-ка-ре-ку…

А потом улыбнулась так, будто сейчас будет война.