Глава 9

Я стояла в покоях Изольды с амбарной книгой, как человек, который принёс в семью невестку, а в семье — внезапно проверка.

Изольда смотрела на меня так, будто я только что положила на стол не книгу, а мокрую тряпку.

— Либо я финансовый директор, либо мы банкроты! — повторила я, потому что иногда до людей доходит только со второго уведомления.

— Ку-ка-ре-ку… — очень тихо сказала Изольда.

И замолчала, будто это было не кукареканье, а пункт регламента.

Дейрон стоял рядом и выглядел так, словно сейчас его разорвёт между "мама" и "жена", а он вообще-то не ткань.

Гвендолин стояла у стены — красивая, тонкая, с лицом "я тут ни при чём, я просто декор".

Барсик сидел на подлокотнике и смотрел на меня, как на сотрудника, который влетел в кабинет директора с криком "у нас всё горит".

— Отчитайся, Марина, — сказал он. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?

— Да, — сказала я. — Я озвучила проблему.

— Нет, — отрезал Барсик. — Ты озвучила ультиматум. Это разные жанры. В одном выживают, в другом увольняют.

Я вдохнула. Выдохнула.

Блин. В Москве я за такие заходы получала максимум "Марина, не умничай". А тут можно получить "Марина, вон из рода". Но мне надо, чтобы выжил бюджет. И брак. И желательно — я.

Изольда медленно взяла лорнет и посмотрела на книгу.

— Триста золотых, — произнесла она. — Каждый месяц.

— Да, — кивнула я. — Ровно. Как будто кто-то любит круглые цифры и не любит думать.

Гвендолин чуть дёрнулась. Еле заметно.

Изольда увидела.

И я увидела, что Изольда увидела.

У нас в этом доме вообще все всё видят, просто делают вид, что нет.

— Кто имеет доступ к книге? — спросила Изольда.

— Управляющий, — ответила я. — И, судя по вашим лицам, вы сейчас скажете: "он проверенный".

Изольда выпрямилась.

— Он служит нашему дому двадцать лет.

— В Москве такие тоже служат двадцать лет, — сказала я. — А потом выясняется, что у них "свой маленький бизнес" в виде откатов и левых договоров.

Барсик фыркнул:

— Давай без воды. Конкретика.

Я ткнула пальцем в записи.

— Вот. "Корм для сторожевых грифонов" — каждый месяц. Но грифонов в замке нет.

Дейрон кашлянул.

— Есть… летучие мыши.

— Вот, — сказала я. — Для летучих мышей корм по триста золотых — это как будто вы их кормите стейками из единорога.

Гвендолин холодно улыбнулась.

— Вы ничего не понимаете в хозяйстве замка.

Я повернулась к ней.

— Леди Гвендолин, — сказала я очень вежливо. — Вы ничего не понимаете в учёте. А это в нашем мире опаснее дракона.

Изольда резко подняла руку.

— Довольно, — сказала она.

И тут же, без паузы:

— Ку-ка-ре-ку.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

Потому что если я засмеюсь — Дейрон меня похоронит взглядом, а Изольда — протоколом.

— Привести управляющего, — сказала Изольда гвардейцу у двери.

Гвардеец кивнул и ушёл.

Дейрон подошёл ко мне ближе.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

— Я никогда не бываю уверена, — честно сказала я. — Я просто умею проверять.

Он посмотрел на мою руку, которой я держала книгу.

И вдруг накрыл её своей ладонью.

Не как "я тебя остановлю".

А как "я рядом".

— Я с тобой, — сказал он.

У меня внутри что-то дрогнуло.

И я чуть не сказала глупость вроде "ой, спасибо".

Но Барсик тут же вмешался.

— Так, — сказал он. — Рабочие отношения не размываем. Марина, ты на испытательном. Дейрон, ты руководитель. Не превращайте аудит в ромком.

— Уже поздно, — буркнула я.

— Не дерзи начальству, — отрезал Барсик. — И где результаты? Мне нужен план разговора. Три тезиса. Без лирики.

— Хорошо, — сказала я сквозь зубы. — Первый: несоответствия. Второй: объяснения. Третий: увольнение.

Барсик кивнул.

— Уже лучше. Но добавь четвёртый: "а где деньги".

Дверь открылась.

Вошёл управляющий.

Мужчина лет сорока пяти, в дорогом камзоле и с лицом "я здесь власть, а вы — расходы". На пальцах — перстни, на груди — цепь, на манере говорить — презрение как парфюм.

Он поклонился Изольде.

— Леди Изольда. Вы звали?

Изольда посмотрела на него так, будто сейчас подписывает приказ.

— Звала, — сказала она. — Объясни.

Она не уточнила, что именно.

Потому что Изольда не любит лишние слова. Она любит, чтобы люди мучились сами.

Управляющий перевёл взгляд на амбарную книгу.

И я увидела: он понял.

У него на секунду дрогнуло лицо.

Но тут же собрался.

— В вашем доме всё дорого, — произнёс он спокойно. — Магия, охрана, содержание…

— Триста золотых каждый месяц, — перебила я. — Это не "всё дорого". Это "кто-то регулярно берёт".

Он посмотрел на меня так, будто я — пятно на скатерти.

— Вы… иномирка, — сказал он. — У вас нет прав задавать вопросы.

— У меня есть глаза, — сказала я. — И таблица в голове.

Изольда постучала ногтем по подлокотнику.

— Говори по делу, — сказала она.

И, как назло:

— Ку-ка-ре-ку.

Управляющий моргнул. Сделал вид, что не услышал.

Профессионал. Или просто хочет жить.

— Я обязан напомнить, — произнёс он и щёлкнул пальцами.

На воздухе появились магические печати — светящиеся круги с символами. Они крутились вокруг него, как "служебка" вокруг виноватого.

Он заговорил… в рифму.

— Должность — щит, закон — заслон, Не тревожь меня, закон!

Печати вспыхнули ярче.

Я почувствовала, как воздух стал плотнее. Как будто он пытается поставить на меня "блокировку доступа".

— Ой, — сказала я. — У вас "неприкосновенность должностных лиц" через стихи. В Москве это обычно через секретаря и занятость.

Барсик с подлокотника тихо прошептал мне в ухо:

— Марина. Отчитайся. Ты сейчас вступишь в перепалку и сольёшь встречу?

— Нет, — шепнула я. — Я сейчас сделаю сверку.

— Наконец-то, — фыркнул кот.

Управляющий шагнул ближе.

— Вы не понимаете, с кем говорите, — сказал он.

— Я понимаю, — сказала я. — С человеком, который списал "корм для трёх драконов".

Он вскинул брови.

— В замке есть охранные существа.

— В замке есть летучие мыши и один злой сфинкс, — сказала я. — И это не тянет на "три дракона". Даже если мыши очень амбициозные.

Гарольд выглянул из-за рыцарских доспехов у стены.

Я не сразу заметила, что он там прячется. Но он был.

И он показал мне большой палец.

Такой тихий мужской жест: "я горжусь тобой, но меня сейчас не трогайте, я выживаю".

Я кивнула ему едва заметно.

Лорд Гарольд — человек, который понял: лучше быть невидимым свидетелем революции, чем её жертвой. Я его понимаю. Я тоже так на совещаниях делала.

Управляющий поднял руку, и печати вокруг него сложились в одну — большую.

— Не смей, — сказал он, уже без улыбки. — Иначе…

Он снова рифмовал, но теперь как угрозу:

— Кто полезет в мой карман — Тот узнает страшный план!

Печать дёрнулась, словно собиралась ударить.

Дейрон сделал шаг вперёд.

— Довольно, — сказал он. Одно слово.

И печать чуть дрогнула, как будто даже магия подумала: "о, хозяин рода".

Но управляющий не отступил.

— Сэр Дейрон, — произнёс он вежливо. — Я служу вашему дому. А ваша жена… вмешивается.

— Я не вмешиваюсь, — сказала я. — Я предотвращаю банкротство.

Изольда повернула голову ко мне.

— Докажи, — сказала она.

Я улыбнулась.

— С удовольствием.

Я достала из кармана свой калькулятор на солнечных батареях.

Он был маленький, потрёпанный, но родной. Как я сама в этом замке.

Управляющий посмотрел на него с презрением.

— Это… игрушка.

— Это инструмент, — сказала я. — У него батарейки от света, а у вас — от понтов.

Барсик одобрительно хмыкнул.

— Неплохо. Но не увлекайся. Цифры давай.

Я быстро начала считать прямо на месте, тыкая кнопки.

— Смотрите, — сказала я, листая книгу. — "Корм для трёх драконов" — 300. "Магическая смазка ворот" — 300. "Ремонт конюшен" — 300.

Я подняла глаза.

— Каждый месяц одно и то же. Это не хозяйство. Это абонентская плата на вашу красивую жизнь.

Управляющий напрягся.

— Это… совпадение.

— Совпадение — это когда два раза, — сказала я. — А у вас системность. В Москве это называется "схема".

Изольда чуть прищурилась.

— "Схема", — повторила она. — Любопытное слово.

И тут же:

— Ку-ка-ре-ку.

Я продолжила, пока она не начала кукарекать поэзией.

— И ещё, — сказала я. — У вас в ведомости "корм для трёх драконов", но у нас в замке живут летучие мыши и один злой сфинкс.

— Лысик, — прошептала Изольда, и глаза у неё стали опасными.

Лысик, который сидел у её ног, злобно пискнул, будто его оскорбили финансовой терминологией.

Управляющий резко сменил тон.

— Вы не понимаете родовых нужд, — сказал он. — Существуют… обязательства. Контракты. Договоры.

Гвендолин, которая молчала до этого, вдруг сказала тихо:

— Договоры — святы.

Я повернулась к ней.

— Да-да, — сказала я. — Я уже слышала про договор "с пяти лет". Очень мило. Прямо как ипотека без права досрочного погашения.

Гвендолин вспыхнула.

— Вы вульгарны.

— Я эффективна, — ответила я. — Это разные искусства.

Управляющий посмотрел на Гвендолин — и сделал это слишком быстро.

На секунду.

Но мне хватило.

Потому что в бухгалтерии я всегда вижу, кто на кого смотрит, когда речь о списаниях.

— Ага, — сказала я. — Теперь понятно.

Изольда повернулась ко мне резко.

— Что тебе понятно?

— Ваш управляющий, — сказала я, — слишком близок к леди Гвендолин.

Гвендолин усмехнулась.

— О, какая глупость.

— Это не глупость, — сказала я. — Это родня.

Управляющий побледнел.

Изольда медленно подняла лорнет.

— Родня? — переспросила она.

— Дальний родственник, — выдавил управляющий. — Это не имеет значения.

— Имеет, — сказала я. — Потому что "магическая подтяжка ушей всей родне" сама себя не оплатит, да?

Он дёрнулся, как будто я попала пальцем в больное.

Гвендолин резко шагнула вперёд.

— Это ложь!

Изольда подняла руку, останавливая её.

— Молчать, — сказала она.

И, конечно:

— Ку-ка-ре-ку.

Я продолжила.

— Суммы списывались регулярно. Причины — фальшивые. Объекты — вымышленные. Получатель выгоды — вот он.

Я кивнула на управляющего.

— И, судя по взглядам, часть этой выгоды шла на… "семейные" нужды.

Дейрон стоял молча.

Но я видела, как у него напряглись плечи.

Он ненавидел это. Не скандал — он ненавидел, что его дом превращают в кормушку.

Изольда медленно поднялась.

И вот тут в ней было всё: власть, холод, фамилия, род.

— Ты воровал, — сказала она управляющему.

Это не вопрос.

Это приговор.

Управляющий сжал губы.

— Леди, я…

— Ты воровал, — повторила Изольда. — Из моего дома.

Он резко повернулся ко мне.

В глазах — злость.

И страх.

— Ты… — прошипел он. — Ты всё испортила.

— Я всё исправила, — спокойно сказала я. — Разница принципиальная.

Барсик лениво зевнул.

— Марина, — сказал он. — Отчитайся: ты готова поставить финальную точку? Или опять начнёшь "давайте обсудим"?

Я подняла подбородок.

— Готова.

Я посмотрела управляющему в глаза.

— Ваш дебет не сошёлся с моим терпением, — сказала я. — Вон.

Тишина.

Даже воздух как будто остановился.

Гарольд за доспехами снова показал большой палец, но уже двумя руками. Слишком эмоционально для него.

Управляющий побледнел ещё сильнее.

— Ты не имеешь права…

— Имею, — сказала я. — Потому что если у вас всё по договорам, то у меня — по фактам.

Он резко вскинул руку.

Печать над ним вспыхнула.

Он заговорил в рифму, быстро, зло:

— Прокляну тебя сейчас, Станешь пылью в тот же час!

И печать рванулась ко мне.

Я даже не успела испугаться.

Просто подняла калькулятор перед собой, как щит.

Потому что, когда на тебя летит магия, а ты бухгалтер, ты инстинктивно защищаешься тем, что реально работает.

Калькулятор пикнул.

Экран мигнул.

И выдал:

Error

Печать… всосалась внутрь калькулятора, как неправильная проводка в отчётность.

Калькулятор тихо пискнул ещё раз, будто сказал: "ошибка исправлена".

Я моргнула.

— Ой, — сказала я. — У вас заклинание не прошло проверку. Неверный формат.

Барсик издал звук, похожий на уважение.

— Неплохо, — сказал он. — Я кот, а не IT-поддержка, но калькулятор у тебя огонь.

Управляющий отступил.

Изольда смотрела на калькулятор так, будто впервые в жизни увидела настоящую власть.

— Заберите его, — сказала она гвардейцам.

Гвардейцы шагнули.

Управляющий дёрнулся, но уже без магии. Без печатей. Без рифм.

Остался просто человек, который думал, что всё можно списать.

— Вы пожалеете! — выкрикнул он.

Гвендолин резко отвернулась, сделав вид, что это не её родственник и вообще она здесь просто для красоты.

Дейрон сказал тихо, но так, что даже стены, кажется, выпрямились:

— Увести.

Гвардейцы схватили управляющего и повели к выходу.

И тут Барсик подошёл ко мне, поддел лапой край амбарной книги и сказал деловито:

— Марина. Отчитайся: где конфискат?

— Какой конфискат?

— Деньги, — сказал он терпеливо, как начальник, объясняющий стажёру базу. — Серебряные ложки, перстни, тайник. Ты же не думаешь, что он всё украденное потратил на уши?

Я вдохнула.

— Мы потом найдём.

Барсик посмотрел на меня с презрением.

— "Потом" — это когда бюджет уже украли. Я кот, а не судебный пристав, но за долю в конфискованном паштете могу проследить, чтобы этот тип не утащил по дороге серебро.

— Доля в паштете… — пробормотала я. — У нас даже коррупция вкусная.

Изольда повернулась ко мне.

— Ты… справилась, — сказала она.

Я подняла бровь.

— Это "неплохо" номер два?

Изольда прищурилась.

— Не наглей.

— Я не наглею, — сказала я максимально вежливо. — Просто отмечаю прогресс.

Она уже открыла рот, чтобы уничтожить меня взглядом, но вместо этого:

— Ку-ка-ре-ку.

И это было так нелепо, что у меня внутри щёлкнуло сочувствие.

Маленькое.

На секунду.

Потом я вспомнила Гвендолин и решила: сочувствие отменяется до лучших времён.

Дейрон подошёл ближе.

— Спасибо, — сказал он тихо.

Одно слово.

Но в нём было больше, чем в любых его стихах.

Я кивнула.

— Всегда пожалуйста. Только в следующий раз… защищай меня до, а не после.

Он чуть заметно улыбнулся. Почти. И кивнул.

Песочные часы в углу кабинета тихо пересыпались.

Осталось 13 дней до Королевской Ратификации брака.

Тринадцать.

Чёрт. В Москве это число вызывает корпоративные суеверия. А тут — просто реальный дедлайн, где ставка — мой статус. Отлично. Люблю, когда всё как дома.

Гвардейцы уже дотаскивали управляющего до двери.

Он обернулся.

И улыбнулся.

Не злой. Не истеричной.

Улыбкой человека, который всё ещё уверен: у него есть "план Б".

— Вы думаете, вы победили? — прошипел он.

И быстро, почти незаметно, провёл пальцем по камню у дверного косяка.

Камень вспыхнул красным.

Вдалеке что-то щёлкнуло.

Потом — ещё.

И ещё.

Как будто замок начал закрывать все "окна" и "процессы".

Двери по коридору захлопнулись одна за другой.

Тяжело. Глухо.

Словно кто-то поставил "блокировку на выход из системы".

Изольда резко выпрямилась.

— Что ты сделал?! — сказала она управляющему.

Он усмехнулся.

— Активировал охранную систему, — бросил он. — Древнюю. Её не отменяют… приказы.

Дейрон шагнул вперёд.

— Останови.

— Не могу, — сказал управляющий с наслаждением. — Теперь замок сам решит, кто достоин остаться.

И в этот момент по стенам, на карнизах, на арках, где я раньше думала "ну просто декоративные горгульи", зашевелились каменные фигуры.

Они расправили крылья.

Повернули головы.

И… запели.

Не ангельски.

Не красиво.

Они запели похоронный марш в стиле хэви-метал.

Глухо, тяжело, с каменным рёвом, от которого у меня внутри задрожали все косточки бухгалтера.

Барсик поднял голову.

— Ну конечно, — сказал он с усталым презрением. — Марина, ты опять сорвала дедлайны и запустила форс-мажор.

Я медленно выдохнула.

— Это не я, — сказала я.

— Это всегда ты, — отрезал Барсик. — Отчитайся: что будем делать, пока нас не закатали в камень?

А горгульи пели всё громче.

И двери уже не открывались.