Глава 29 · Битва за чернила
Аделина
Время текло, как тягучий, холодный сироп. Я сидела в кресле, сжимая в кармане платья бархатный мешочек с ожерельем. Его твёрдые грани были единственной точкой опоры в этом качающемся мире. Чёрный дневник лежал под матрасом — первое, что я спрятала, вернувшись в комнату. Благодаря глупости или чванству местной аристократии, никто не досмотрел меня при входе. Эта маленькая победа казалась единственным лучом света.
Но свет был слабым. Гарет изолирован. Мои книги, травы, одежда с драгоценностями — конфискованы. Завтра — испытание, к которому я не готова. А через решётку в шкафу доносились лишь обрывки бессмысленного смеха и звяканье посуды — где-то во дворце в помещении накрывали стол для избранных кандидаток. Меня, конечно, не пригласили.
Я пока не разобралась откуда именно доносились данные звуки, навряд ли из Западного крыла. Каким-то образом до меня сюда доносились звуки из помещения восточного крыла. Странное искажение. Ладно, не суть.
Вдруг до меня донеслась фраза:
— А вы знаете, что завтра та, кто выступит лучше всех, получит в награду свидание с императором…
А дальше были охи и вздохи, и прочая чушь. Я закрыла дверцу шкафа.
— Сосредоточься на том, что есть, — настойчиво звучал в голове голос Элианы. — У тебя есть я. И мои знания. Давай начнём готовиться. История империи, основные законы, генеалогия великих домов…
— Я не могу просто запомнить это, как стихотворение, Элиана. Мне нужен контекст. Система. Понимание, почему эти законы такие, а не иные. Иначе я споткнусь на первом же каверзном вопросе.
— Тогда слушай. И записывай, если сможешь.
Записывать было нечем. Бумагу и чернила у меня тоже отобрали вместе с остальными вещами. Я осмотрела комнату в поисках хоть чего-то. Полки были пусты. В ящиках комода — пыль. Отчаяние снова начало подползать, холодными щупальцами сжимая горло.
И тогда мой взгляд упал на камин. На чёрную, матовую сажу, покрывавшую его внутреннюю поверхность. И на остроугольный кусок обгоревшего полена, лежавший в золе.
Идея была отчаянной и грязной. Но у меня не было выбора.
Я сорвала с платья один из нижних, невидных подъюбников — тонкую, почти прозрачную ткань. Затем, стараясь не запачкать парадное платье, забралась в камин. Сквозняк из трубы пахнул холодом и старой гарью. Я отломила от полена самый острый уголок, похожий на уголь, и собрала в складку ткани горсть самой мелкой, похожей на пыль, сажи.
Через десять минут я сидела на полу, разложив перед собой лоскут ткани. Мои пальцы, испачканные в чёрной саже, дрожали. Уголь-«карандаш» оставлял на ткани неровные, жирные, но вполне читаемые штрихи.
— Начинай, — сказала я мысленно Элиане. — Основные вехи. Имена. Даты. Самые важные, «ключевые» законы.
И Элиана заговорила. Её голос в моей голове приобрёл ровные, лекторские интонации. Она говорила о том, как тысячу лет назад первый Дракон-Император, Каэлор Таргон, объединил разрозненные кланы магов и драконьих отродий под своим скипетром. О Великом Договоре между человеческими родами и драконами. О том, что истинная магия аристократии — не просто дар, а отголосок той древней связи. Она перечисляла имена императоров, основные династические браки, войны с соседями.
Я скрипела своим импровизированным углём по ткани, стараясь ухватить суть. Это было похоже на попытку вычерпать океан чайной ложкой. Но я была археологом. Я умела выстраивать хронологию по черепкам и слоям почвы. Здесь принцип был тот же: выявить структуру, причинно-следственные связи.
— А почему магия угасает? — спросила я, когда Элиана сделала паузу. — Ты говорила, это касается не только твоего рода.
В её мысленном голосе послышалась горечь.
— Никто не знает точно. Есть теории. Что мы отдалились от первоисточника. Что нарушили условия древнего Договора. Что сама магическая ткань мира становится тоньше. Императорская семья и сильнейшие дома пока держатся, но их сила тоже не та, что была. Новых «истинных» драконов не рождалось веками. А у нас… у нас магия уснула первой и, кажется, крепче всех. Случайность ли это или наш род чем-то провинился больше всех?
Аделина
Я записала: «Угасание магии — общий кризис. Связь с Договором?»
Внезапно за дверью послышались шаги. Я мгновенно скомкала испачканный лоскут и сунула его вместе с углём под подушку кресла, стараясь стереть чёрные полосы с пальцев о другой, чистый подол юбки.
Дверь открылась. На пороге стояла Мирэн с подносом. Её глаза были красными от слёз или бессонницы.
— Госпожа… я принесла вам ужин.
— Мирэн! — облегчение хлынуло волной. — Входи. Закрой дверь.
Она вошла, поставила поднос и, к моему ужасу, низко поклонилась, чуть не роняя поднос.
— Простите, госпожа… Гарета… его держат в караульном помещении. Я пыталась передать ему еду, но не пустили. Говорят, он «проходит проверку». А управляющий… он сказал, что вы якобы были недовольны размещением и требуете особых условий, и что это «неслыханная наглость»…
Так вот как они перевернули мою просьбу. Выставили капризной и неуравновешенной. Я стиснула зубы.
— Ничего, Мирэн. Это неважно. Слушай внимательно. Тебе нужно сделать две вещи.
Девушка выпрямилась, в её испуганных глазах загорелась искра решимости.
— Что прикажете, госпожа?
— Во-первых, попробуй узнать через других слуг, куда именно девают конфискованные вещи. Не обязательно мои. Вообще все. Где их хранят, кто отвечает. Не спрашивай прямо, просто слушай сплетни.
Мирэн кивнула, её тонкие бледные пальцы сцепились в белом узле.
— Во-вторых, мне нужна бумага. Или пергамент. И чернила. Хоть какие-нибудь. Можно старые, можно немного. И перо. Ты можешь это раздобыть?
Её глаза округлились.
— Бумагу? Но… зачем? Всё, что пишут кандидатки, проверяется…
— Я не буду писать петиции, — перебила я. — Мне нужно делать заметки. Чтобы готовиться к завтрашнему испытанию. Ты же не хочешь, чтобы твоя госпожа опозорилась ещё больше?
Последний аргумент подействовал. Мирэн кивнула с новой силой.
— Я… я попробую. В канцелярии для слуг выдают перья и чернила для отчётов. Может, удастся взять немного… или попросить, и пронести сюда.
— Прекрасно. И будь осторожна. Если что-то покажется тебе опасным — не делай. Твоя безопасность важнее.
После ухода Мирэн я снова достала свой сажевый «блокнот». Я продолжила свой импровизированный курс. Она перешла к законам. Их было множество: о наследовании, о землях, о магических практиках, требующих санкции Совета, о преступлениях против короны. Некоторые звучали дико с точки зрения моего мира, другие — подозрительно логично для жёсткой феодальной системы.
Я писала, пока ткань не стала напоминать грязную тряпку, испещрённую таинственными знаками. Рука болела, в глазах плавали чёрные пятна от напряжения. Но в голове понемногу выстраивалась карта. Шаткая, полная пробелов, но карта.
Поздно вечером Мирэн вернулась. Она была взволнована, но глаза её блестели. Из складок своего простого платья она вытащила не половину листа бумаги, а целый, пусть и потрёпанный по краям, пергаментный лист. Маленький, потёртый пузырёк с чёрными чернилами. И два гусиных пера.
Я чуть не расцеловала её. Это был первый настоящий успех.
— Ты умница, Мирэн. Спасибо.
— И ещё… про вещи, — она понизила голос до едва слышного шёпота. — Никто толком не знает. Но одна из горничных из Восточного крыла говорила, что всё, что отбирают у «нежеланных гостей», свозят в подвалы под Северным крылом. Там склады казны и… хранилище конфиската. Доступ туда имеют только казначей, начальник стражи и лично император. Говорят, это лабиринт, и без проводника или ключа можно заблудиться навсегда.
Северное крыло. Подвалы. Лабиринт. Лишь подтверждение того, что я для них бомба замедленного действия и что меня сюда изначально пригласили для каких-то политических интриг.
Я принялась переписывать с ткани на пергамент самые важные тезисы, стараясь писать мелко, экономя место. Элиана диктовала, я записывала. Мы работали в унисон, как одна команда. Страх отступал, уступая место сосредоточенной, почти научной азартности. Это была привычная мне стихия: работа с информацией, анализ, систематизация.
Когда свеча догорела почти до основания, а пергамент был испещрён примечательными столбцами и связями, я отложила перо. Рука немела, голова гудела от усталости, но внутри горел холодный, чистый огонь.
Я была готова. Не идеально. Не так, как они. Но я была готова биться.
Я посмотрела на испачканную сажей ткань, на аккуратные строки на пергаменте. Это было моё оружие. Хлипкое, самодельное, но оружие. И завтра я покажу этим сияющим, прекрасным аристократкам и холодному дракону на троне, что даже «пустота» может мыслить. Может анализировать. Может отвечать.
А потом… потом мне нужно будет найти способ попасть в императорскую библиотеку.
Я вспомнила подслушанную фразу. Про свидание с императором. Если мне завтра удастся победить, то я смогу вместо свидания попросить у императора провести меня в библиотеку.
Это мысль обнадежила меня.
Я спрятала пергамент и чернила, потушила свечу и легла в постель, прижимая к груди бархатный мешочек. В темноте Элиана прошептала:
— Мы справимся.
На этот раз я ей поверила. Не потому, что была уверена в победе. А потому что отступать было некуда.