Глава 15

Ждала, что услышу его шаги. Стук. И просьбу разрешить войти.

Но их не последовало.

Тихий хлопок двери возвестил о том, что Глеб ушёл спать. Я переползла с пола на диван, уткнулась лицом в подушку и едва сдержалась, чтобы не застонать в неё от хаоса мыслей в голове, воспоминаний о его поцелуях и глупой записке в блокноте.

Чего я жду от Глеба сейчас? И что буду делать потом, когда всё закончится?

С этими мыслями погрузилась в тревожный сон. А утром резко открыла глаза, потому что поняла: Глеб не разбудил меня!

Я быстро оделась и вышла из комнаты. В тот момент мне показалось, что он мог уйти в участок без меня. Моя глупая шутка с запиской его разозлила?

Но Глеб был на кухне.

Он сидел с пустой чашкой в руках и смотрел на доску. Рядом мой завтрак, заботливо укрытый салфеткой. Глеб ждал, пока я проснусь.

– Почему ты не разбудил меня? – я попыталась быстро проглотить еду, потому что рабочий день в полиции давно начался.

Глеб оторвал взгляд от доски и наконец посмотрел на меня.

– Ты выглядела так, как будто тебе нужен отдых, – медленно ответил он. – Будет плохо, если ты вырубишься посреди встречи. Всё же я на тебя рассчитываю.

Он отвернулся и приложился губами к пустой чашке. Не потому что ему нужен кофе, поняла я. Глеб не хотел говорить об этом. Но… лучше бы он сказал хоть что-то. Потому что мне одновременно захотелось забыть обо всём и швырнуть в него блокнотом от злости и с напоминанием, что у меня тоже есть чувства.

Но я быстро расправилась с завтраком и приготовилась к новому рабочему дню. Только после этого мы вышли из дома. А я уже не могла отделаться от мысли: наши отношения изменились бесповоротно.

В полицейском участке что-то происходило. Возле стола, который накануне оккупировал Глеб, стояло несколько полицейских. Среди них двое незнакомых мне и Вершинин. Алексей оглянулся, заслышав наши шаги.

– По какому поводу собрание? – с улыбкой спросил Глеб.

От его обычной сосредоточенности не осталось и следа. Будто его забавляло происходящее. Внутри всё сжалось в неприятном предчувствии: Глеб опять что-то натворил?

Алексей не разделял настроение друга и протянул ему фото, которые мы сделали в борделе.

Всего два кадра. На одном Григорий говорил со своими людьми, на втором – смотрел в сторону окна, где мы прятались. Даже теперь, когда всё позади, взгляд мужчины пробирал до костей.

– Знаешь, кто это? – спросил Вершинин, когда Глеб забрал у него карточки.

– Некто Григорий, – протянул Глеб. – Тот, кто крутит непонятные дела с вдовой Лебедева и по четвергам любит отдыхать с девочками из “Четырёх лун”.

– Григорий Степанов, – поправил его один из незнакомых мне полицейских. – Он же Смольный.

– Тот самый? – Глеб исподлобья глянул на полицейского и снова уставился на фотографии.

Я заметила, как его пальцы сжались сильнее.

– Сейчас он предпочитает не вспоминать старых кличек, – поморщился второй незнакомец. Но сомнений быть не может – это он.

– И кто он такой? – осторожно спросила я, выглядывая из-за плеча Глеба.

Мой голос дрогнул. Потому что угрюмые лица полицейских не предвещали ничего хорошего. Но лучше знать, чем нам грозит знакомство с этим Григорием.

– Криминальный авторитет, – ответил мне Вершинин и поморщился. – Один из тех, про кого знаешь точно, но поймать за руку не можешь. Чёрный рынок, подпольные мастерские.

– Работает чисто, – добавил незнакомый полицейский. – Ни одной прямой улики за столько лет. Сколько не копаем под него, а взяли только пару мелких сошек. Сам он будто непричастен. До недавнего времени оставался невидимкой – никто не знал точно, даже как он выглядит. Но кто подбирается слишком близко, прощается с жизнью.

– Одному устроили “несчастный случай”. У другого нашли способ надавить…

По моему позвоночнику пробежал холодок. Угрозы Гильдии казались пустыми. Предательская мысль “лучше бы меня посадили за убийство самокатчика” навязчиво крутилась в голове. Посмотрела на Глеба. Он сжал губы. А потом вдруг с наигранной веселостью перебил полицейского:

– Я же говорил, что это дело интересное, – он поднял взгляд и улыбнулся. – Наша вдова спуталась не с кем-то, а с самим Григорием “Смольным”. То-то его рожа показалась мне знакомой. Уверен, это не последнее, что мы о ней узнаем.

Никто не улыбнулся его шутке. А я сглотнула засевший в горле комок.

– Один из его людей следил за нами, – тихо сказала я. – В клубе и раньше, когда мы шли домой.

Я думала, что после всего произошедшего меня уже не напугать. Но перед глазами проносились возможные сцены расправы над нами. Обхватила себя за плечи, пытаясь унять дрожь.

Спросила у себя: что я сделала не так? Ответ был только один: попала под колёса не того самокатчика.

Несколько секунд было тихо. Один из полицейских посмотрел на нас с сочувствием. Глеб замер с улыбкой на лице, сжимая фото так, что побелели костяшки на пальцах.

– Глеб, откажись от этого дела, – вдруг сказал Вершинин. – К хренам Гильдию с их угрозами. Ты не справишься с этим.

– Отказаться? – Глеб перевел взгляд на Алексея. Его улыбка теперь походила на хищный оскал. – Лёх, мы можем убрать этого ублюдка, если окажется, что технологии магов уходили к нему. Гильдия разнесёт его дом по кирпичикам и размажет его самого, если я докажу это. Признай, нам обоим это нужно.

Вершинин не ответил. Снова их взгляды глаза в глаза и немой диалог, который мог происходить только между друзьями. В тот момент я поняла, что Глеб – одержимый придурок, не умеющий сдаваться. И Алексей точно знает это.

– Я приставлю двоих ребят наблюдать за твоим домом, – твёрдо сказал Вершинин. – Попробуешь их отослать, я упеку тебя в камеру. Поверь – поводов хватит.

Глеб усмехнулся, но градус напряжения в воздухе будто понизился.

– Это было бы кстати, – не стал сопротивляться Глеб. – Только пусть это будут не новички, которые сами нуждаются в защите. Неудобно получится, если они будут мешаться под ногами.

Алексей чуть улыбнулся. Кажется, они о чём-то только что договорились.

– Только не геройствуй в этот раз, – добавил Алексей. – Сам знаешь, что связываться с Григорием опасно. Если решит, что ты представляешь для него угрозу, то глазом моргнуть не успеешь…

– Я помню, – отмахнулся Глеб и отвернулся. – Поверь, я не повторяю ошибок дважды. – А потом сменил тему: – Кто-то послал “приглашение” Маркову? Мне он нужен сегодня же!

Глеб сделал шаг к выходу, я засеменила за ним. А он вдруг повернулся ко мне:

– Останься здесь. – А потом обратился к Вершинину: – Лёх, пристрой её куда-нибудь. Она мне пока не нужна.

И ушёл. Даже своего блокнота не оставил. Злится из-за той глупой записи?

Я стояла посреди комнаты. Другие разошлись по своим делам вслед за Глебом. Рядом остался только Вершинин. И я не знала, куда себя деть.

Меня знобило, будто от температуры. Земля, казалось, ушла из-под ног, и я зависла в невесомости. Из-за происходящего. Из-за Глеба.

– Пойдём, – Вершинин мягко положил руку на моё плечо, приводя в чувство.

Мне не оставалось ничего, кроме как последовать за Алексеем. Оказалось, что дел кроме Глеба и его расследования у меня не было. Стоило ему оставить меня одну – и я такая же потерянная истеричка, боящаяся самокатов и не понимающая, где оказалась.

Алексей привёл меня в свой кабинет. Я без приглашения опустилась на стул.

– Держи, – Вершинин налил в стакан янтарную жидкость, пахнущую травами, и протянул мне. – Успокоительное.

Я приняла стакан, но пить не стала. Нет ничего хуже, чем топить свои ошибки в алкоголе. Особенно если они не тонут, а всплывают каждый раз, когда пытаешься о них забыть. Алексей тем временем отошёл к окну и посмотрел на улицу.

– Просто знай, Полина, – тихо сказал он. – Твоя вина только в том, что ты не сбежала от него в первый же день.

Руки дрогнули после его слов. Мои чувства так заметны? Я промолчала, ожидая, что он скажет дальше.

– Нужно было брать пример с Фонарёва и держаться подальше от Глеба, – продолжал Вершинин. – Он всегда был идиотом. Но я… я тоже повёлся. И прекрасно понимаю, почему ты с ним.

– И что мне делать? – зачем-то спросила я.

Алексей повернулся ко мне и улыбнулся.

– Самое разумное – бежать. Я даже готов помочь тебе с документами и купить билет на поезд.

Я вздрогнула и задумалась. Разумный человек, конечно, согласился бы на предложение Вершинина. Новые документы и дорога прочь от опасностей и причуд Глеба. Но что-то внутри противилось этому решению.

– Или? – уточнила я. Но лишь потому, что молчание затянулось.

Крепче обхватила пальцами стакан. Решения, казалось, не было. Алексей усмехнулся, но во взгляде не было веселья.

– Просто согласись на моё предложение без всяких “или”.

– Как и он, хочешь меня спровадить? – слова отозвались горечью во рту.

– Полина, ты не знаешь, во что вы ввязались, – серьёзно ответил Вершинин. – Эти люди опасны, а если ты станешь мешать… – он шумно выдохнул, на миг потеряв контроль над собой. – Прошлый раз стоил ему всего. А теперь у Глеба ничего не осталось, кроме его безумных идей.

– Прошлый раз? – я ухватилась за оговорку.

Алексей поморщился, словно не хотел говорить об этом и снова отошёл к окну. Я видела, как сжимались пальцы на сцепленных за спиной руках. Ему незачем было рассказывать о Глебе. Возможно, относился ко мне, как к преступнице, и не понимал, почему я отказываюсь от его щедрого предложения.

– Раньше Глеб был спокойным, часто улыбался, – Алексей всё-таки заговорил. Голос его был глухим. Кажется, он сам не верил, что рассказывал о личной жизни друга его случайной помощнице. – Он верил, что может сделать мир лучше. А все вокруг него заражались этой верой.

Алексей отвернулся от окна и сел за стол.

– Это было тогда, когда вы были напарниками? – спросила я, ожидая продолжения.

Вершинин улыбнулся и посмотрел на меня.

– Да, в то время мы работали вместе. Он, как всегда, бросался в гущу событий, я разруливал дела с бумагами. У меня был напарник, который вдохновлял на подвиги. У Глеба – вера в лучшее, работа и девушка. Тогда ребята шутили, что у этого психа есть кто-то, кто удерживал его на земле.

Я вспомнила фото, которое нашла в квартире Глеба в первый день. Это она? Та девушка?

– Глеб даже собирался сделать ей предложение, – продолжал Алексей. Я вздрогнула после его слов. – У нас тогда было серьёзное дело, и он всё откладывал. Типа, сначала закроем это, а потом будет всё, как положено.

Он усмехнулся, вспоминая былые дни. Но в этой усмешке была только усталость.

– Дело двигалось медленно, но шло. Глеб уже нащупал след. Оставалось только собрать доказательства. А они почти сами падали нам в руки. Скандальное было дельце. И мы могли раздавить большую часть преступного мира Копперграда. А потом Вера ушла от Глеба.

– Ушла? – зачем-то переспросила я. Голос предательски дрогнул.

– К другому. Сказала, что такая жизнь ей не подходит. – Алексей откинулся на спинку кресла и уставился в потолок. – Глеб любил её. Наверное, даже больше, чем работу. Но тогда казалось, что в этом нет ничего странного. Он и раньше погружался в дела так, что не замечал происходящего вокруг. Тому, кто не знает его одержимости делом, легко спутать такое поведение с равнодушием. Я думал, что ему стоило сделать предложение раньше… Но мы оба ошибались.

Он замолчал на время. Я не торопила с продолжением. История вполне обычная, но… Конечно, это было не всё.

– Глеб переживал разрыв с ней, хоть и не подавал вида. И глубже погрузился в работу, – продолжил Вершинин. – Но может, это и позволило нам подобраться близко к верхушке группировки. Тогда и выяснилось, что новый ухажёр Веры – один из них. Он использовал девушку, чтобы надавить на Глеба. А потом убил её на его глазах.

Я вжалась в спинку стула, услышав последние слова.

Как Глеб это пережил?

Это дело прошлого, но в этот момент мне хотелось взять его за руку и напомнить, что он не один.

– Он допустил ошибку, – тихо продолжил Алексей, схватил со стола карандаш и повертел его в руках. – Потерял контроль и действовал не по плану. Мы их упустили. Потеряли доказательства. А они смогли откупиться. И дело замяли.

– И Глеб не простил себе того провала? – спросила я.

– Я же говорил, что дело было скандальное. Конечно, кого-то удалось поймать. Мы оба могли получить повышение. Но Глеб ушёл из полиции, на прощание громко хлопнув дверью и послав правосудие к чертям. Он месяц ни с кем не общался. Даже со мной, хотя мы были как братья. И знаешь, что сказал потом?

Я знать не могла и покачала головой, ожидая, что он скажет. Алексей усмехнулся и посмотрел на меня.

– Дословно: “если я когда-нибудь снова влюблюсь, пристрели меня”.

Мои пальцы сжали ткань юбки. Я не знала, как реагировать на то, что сказал Алексей: на рассказ о прошлом и последние слова Глеба.

– Сначала я думал, что Глеб таскает тебя за собой, чтобы кто-то был рядом, – он заговорил медленно, подбирая слова. – Он долго был один и… всё-таки он тоже человек. Но он подпустил тебя слишком близко, Полина. И знает это. А это значит, что он снова теряет голову. И, кажется, он понимает это.

Сентиментальный тон Вершинина сменился на угрожающий и твердый. Взгляд стал цепким. Он смотрел на меня, готовый придавить меня одной лишь силой мысли.

– История повторяется, – снова заговорил он.

– В тот раз… Это тоже были люди Григория? – меня тут же пронзила догадка.

Алексей кивнул.

– Несколько его исполнителей, которые могли вывести и на него самого. Как уже говорили, его так легко не взять. Теперь ты понимаешь, что тебе лучше уйти, пока не стало слишком поздно? – он нацелил на меня пристальный взгляд. – Глеб прав, он уже разворошил осиное гнездо. И в моих интересах тоже прижать Смольного, пока появился хоть какой-то шанс.

– Ты думаешь, я стану мешать? – усмехнулась я.

Он не ответил. Но я поняла, что не хочу оставлять Глеба. Не теперь.

– Если уйду, – протянула я, сама не веря, что готова нырнуть в омут вслед за Глебом. – То всё будет, как и тогда. Они уже знают, что мы вместе. И, даже если ты лично посадишь меня на поезд, нет гарантий, что меня не выволокут из него на следующей станции.

Вершинин вздрогнул, а я усмехнулась.

– Я не хотела влюбляться в него. Это всё усложняет. Но… уже слишком поздно.

Я улыбнулась своим мыслям. Стоит ли признать, что Глеб мне и правда нравится? Хотя, кажется, я уже сделала это.

– Я думал, такие слова можно услышать только от Глеба, – вдруг пошутил Алексей.

А я с удивлением посмотрела на него. Я боялась, он станет настаивать, чтобы я держалась подальше от его друга.

– И ты правда выстрелишь в него? – ответила ему шуткой.

– Сразу после того, как выпущу ему в лоб десяток пуль за то, что он подставляет и себя, и меня, – улыбнулся Вершинин. – И, Полина, добро пожаловать в наш тесный круг тех, кто хочет врезать этому психу в челюсть, но каждый раз соглашается отложить это на день-другой.

Теперь слова Глеба и его поступки стали казаться мне иными. Я всё ещё хотела забыть о той ночи, что была между нами, и продолжить строить отношения, как обычные люди. Насколько это возможно, если эти отношения с таким человеком как Глеб. Но уже не чувствовала себя такой потерянной, как это было полчаса назад, когда он оставил меня одну.

– Полина, – Алексей снова стал серьёзным и напомнил о работе: – Если уж ты выбрала остаться с ним… Запомни, что дело предстоит серьёзное. Глеб не герой, а человек, который однажды проиграл и не допустит этого снова. И никто не знает, какую цену он готов заплатить.

Я кивнула и отставила стакан. Мне он больше не нужен. А вот Алексей, кажется, был иного мнения и потянул к нему руку.

– Полицейский не должен пить на работе. Но только если он не работает с Глебом.

И опрокинул в себя содержимое.