Глава 8

На другой день Глеб был задумчив. Пил кофе и смотрел на заметки. Иногда поправлял их, если ветер с открытой форточки сдувал листы. В это время он чертыхался себе под нос, будто кто-то наступил ему на больной палец.

Я благоразумно делала вид, что меня тут нет.

Но вскоре он развернулся, схватил свой плащ и направился к двери.

– Я к Вершинину, – впервые за все время он уведомил меня, куда собрался. Прогресс, однако.

Он уже взялся за дверную ручку, но вдруг посмотрел на меня и сказал:

– Пошли. Иногда от тебя бывает толк.

У меня было два варианта: гордо обидеться и остаться или гордо заткнуться и пойти за ним. Я выбрала второе. Потому что любопытство всё равно победит.

В участке нас встретили так же, как и в прошлый раз: Глеба, как старого знакомого, меня – с холодным любопытством. Дежурный молча кивнул, когда мы прошли мимо к кабинету Вершинина.

Алексей был у себя, разбирался с грудой бумаг. Он глянул на нас исподлобья, скользнул по мне равнодушным взглядом и снова склонился над бумагами.

– Здорово, – обратился он к Глебу. – Опять по делу?

Кажется, мы были не вовремя.

– Опять, – отозвался Глеб и уселся на стул без приглашения.

Я села рядом, уже не понимая, зачем я здесь.

– Мы тут заглянули на фабрику Лебедева, – начал Глеб. – Узнали кое-что любопытное. Один из инженеров пропал в день смерти Лебедева. Сотрудники заявили о нём всего пару дней назад. Анатолий Буров – есть что по нему?

Алексей шумно перелистал пару папок, вынул одну и бросил на стол.

– Я так понимаю, на фабрику вы явились без приглашения и с поддельными бумагами? – хмыкнул Алексей.

– Да брось, – поморщился Глеб. – Гильдия наняла меня, но не дала возможности как следует покопаться в делах их заказчиков. Пришлось импровизировать.

Он потянулся за брошенной папкой и пролистал несколько страниц.

– Ничего? – разочарованно спросил Глеб и посмотрел на Алексея. – Кажется, твои ребята не справляются.

– Нет ни тела, ни свидетелей, – устало протянул Алексей, будто знал все дела наизусть. – Дом пустой. Вещи на месте. Деньги на счетах не тронуты. Документы тоже.

Я подалась вперёд:

– То есть... он просто исчез?

– Именно, – кивнул Алексей и покосился на меня. – Версий пока никаких. Улик тоже – рано делать выводы.

Глеб нахмурился и уставился на стену. Он не дергался, не стучал пальцами по подлокотнику, даже не поморщился. Что было для него очень странно.

– Что насчет общения с Лебедевым? – протянул Глеб.

– Не больше, чем общались другие инженеры, – сухо ответил Вершинин. – Никто даже не может вспомнить, заходил ли он в тот день к руководству или сидел в кабинете вместе с остальными?

– Ты тоже подумал, что они связаны? – усмехнулся Глеб.

Алексей поморщился:

– Глеб, полиция действует не так как ты, но тупые тут долго не задерживаются. Один из инженеров исчез после убийства шефа – то, что он говорил о руководстве узнали в первую очередь. Ничего. Ни ссор, ни неприязни.

– Значит его могли убрать вместе с Лебедевым, – Глеб снова задумался.

– И что теперь? – спросила я, нарушая затянувшуюся паузу.

– Ждать, – коротко ответил Алексей. – Мы отследили некоторые его связи. Ничего подозрительного. Ни долгов, ни врагов. Но если он жив, где-то должен всплыть.

– Или всплывёт его тело, – сухо добавил Глеб.

Алексей кивнул. Больше говорить было не о чем.

– Что с Натальей? – спросил Глеб и встал.

– Отправили ей “приглашение”, – ответил Вершинин. – Имей в виду: второй раз она явится с адвокатом.

– Разумеется, – процедил сквозь зубы Глеб. – Тогда жду от тебя новостей по вдове.

Он шагнул к выходу, но Алексей его остановил:

– Если ты уже наигрался в техномага, верни бланк.

– В другой раз, – бросил Глеб. – Дай мне ещё пару дней.

Мы вышли на улицу. Ветер поднял пыль, где-то скрипнули тормоза самоката. Город жил привычной жизнью, не думая, что где-то кто-то пропал или не смог выжить.

Глеб шёл молча, сунув руки в карманы. Я едва поспевала за ним. А он будто забыл обо мне. Я даже подумала: а какой смысл был мне вообще идти с ним?

Наверное, вселенная послала Глебу тот же вопрос. Или его совесть. Хотя скорее – первая, потому что вторую он давно потерял где-то между расследованиями.

Он вдруг остановился, посмотрел на меня и спросил:

– Ну что, ревизор. Готова к новым подвигам?

От его вопроса мне стало страшно.

К счастью, в этот раз Глеб не предложил мне ничего незаконного – можно немного выдохнуть.

– Пошли домой. Надо кое-что обдумать. И приготовить кофе. Крепкий, без сахара. На троих. Для меня, для тебя... и для моего чертового терпения.

Я едва сдержала улыбку и пошла рядом. Почему-то я вдруг почувствовала, что это дело мы разгребаем вместе. И это отдавалось теплом в груди.

Дома мы склонились над столом, вооружившись двумя чашками кофе. Глеб нарисовал на листе условный “портрет” Бурова и подписал его. Я даже разгадала пару букв, которые пыталась запомнить в свободное от приключений время.

Глеб пытался примерить лист с Буровым к какой-нибудь части разложенных бумаг, но сдался и положил в угол, в котором лежали другие неразобранные заметки.

– Итак, что мы знаем, – начал он, проводя невидимую линию от имени Бурова к фамилии Лебедев. – Буров исчез в день смерти Лебедева. Официальная версия – заболел. Неофициальная – либо убит, либо сбежал.

Он поднял голову и посмотрел на меня так, словно проверял, не сбежала ли я.

– Убийство Лебедева кому-то было нужно, – продолжил Глеб. – Возможно, для захвата технологий. Возможно, из личных причин. А может, кто-то просто не хотел, чтобы он подписал важные бумаги.

Он сделал глоток кофе, поморщился, как будто кофе оказался недостаточно горьким для его настроения.

Я кивнула, стараясь сделать вид, что всё понимаю.

Глеб добавил ещё пару слов на листке, потом задумался:

– Буров был инженером. Тихим, замкнутым. Судя по отчетам в досье – правильным до невозможности. Если он что-то видел – он мог стать лишним свидетелем.

– А может… – осторожно вставила я. – Может он знал о любовнике Натальи и хотел рассказать о нём Лебедеву? А она его за это…

Глеб усмехнулся:

– Может и так. Такие люди слишком любят правила. Но это не объясняет смерть Лебедева.

Больше идей у меня не было. Глеб подумал немного и сказал:

– Если он жив, его скоро найдут. Если мертв... значит, его уже кто-то хорошо спрятал. Мы не можем скидывать его со счетов. Но пока он такое же лишнее звено, как и ты.

Я поёжилась.

– И что теперь? – спросила я.

Глеб откинулся на спинку стула, качнул ногой и пристально посмотрела на меня, будто мог прочитать во мне ответы на все свои вопросы.

– Ждать новостей от Вершинина. Работать по Наталье. И мы все ещё не знаем, с кем уехала вдова. Где этот некто появится в следующий раз? Придется пройти по старым знакомым, собрать слухи…

Он замолчал задумавшись. Я тоже ничего не сказала. Дело казалось все более запутанным.

Ветер из окна снова приподнял несколько листов, и Глеб хлопнул по ним ладонью.

– Почему ты не прикрепишь доску на стену? – спросила я, глядя на его руку.

Как я помню, нормальные детективы всегда использовали доску доказательств, на которую можно было любоваться сидя с чашкой кофе у противоположной стены.

Может быть, тут такого не было – я же не знаю, кто и когда её изобрел, и может ли быть в этом мире что-то подобное. Судя по удивленному взгляду Глеба – он о таком не думал. Поэтому я продолжила:

– Мы закрепим записи булавками, а между ними можно натянуть яркие нити, чтобы обозначить связи. Может так станет понятнее?

Глеб скользнул по мне взглядом, как будто собирался отмахнуться. Уже открыл рот, чтобы сказать что-то в духе: “Я и так всё держу в голове”, – но в последний момент передумал.

– Ладно, можешь сделать это, пока я наведаюсь кое-куда. Приличным девушкам там не место. А без дела ты разнесешь мне половину квартиры.

Я удивилась. Он доверил мне свои бумажки, над которыми трясся, как дракон над кучей золота? Я даже вдруг почувствовала гордость. Может я стану секретарем частного детектива? Очень неплохо, особенно если вспомнить, что других вариантов у меня всё равно нет.

Проблема номер один: в этом городе никто не продавал доски для заговоров против Вселенной.

Проблема номер два: я пообещала её сделать.

Глеб великодушно вручил мне ключи от чердака, где соседи хранили всё, что было жалко выкинуть. И я погрузилась в это царство хаоса, чтобы собрать подобие пробковой доски.

Спустя двадцать минут на полу кухни скопилась куча мусора, в которой я уже видела свой будущий шедевр: старая дверца от шкафа, кусок потрёпанной парусины, молоток, горсть ржавых гвоздей и моток красной пряжи.

Я натянула парусину на дверцу, сбила пальцы, пока закрепляла, но вскоре доска была готова. Повесила её на торчащий из стены гвоздь, проверила на прочность и стала аккуратно переносить записи Глеба, закрепляя их тонкими булавками.

Надеюсь, когда он вернётся, то не скажет мне, что пошутил и я не должна была их трогать. Но я постаралась повторить всё до мельчайшей детали. На мой взгляд, получилось неплохо. Между фото Натальи, Андрея Лебедева и изображением неизвестного на машине я натянула красные нити.

Остальное оставила до прихода Глеба – хоть я и заучила большую часть букв, чтение всё ещё давалось с трудом. Впрочем, я всё равно бы не смогла сделать что-то большее. Это его дело. Его загадки. Я тут... просто на подхвате. Вроде бы.

Глеб вернулся поздно. Дверь хлопнула, послышались тяжёлые шаги. Я застыла на кухне, держа в руках чашку остывшего чая, и уставилась на дверной проём.

Он вошёл, не снимая плаща. Его взгляд был задумчивым и усталым. Глеб посмотрел на пустой стол, потом повернулся к доске.

Я внутренне сжалась. Вот сейчас будет: "Зачем трогала мои бумаги? Я пошутил. Кто тебя сюда вообще пустил?" Ну или в его стиле – коротко, метко и с ощущением, что всё было зря.

Но он стоял молча.

Минуту. Две.

Потом медленно подошёл к доске, провёл пальцами по натянутой нитке, коснулся листков, будто проверяя: всё ли на месте.

Я вцепилась в чашку ещё крепче.

Глеб качнул головой и усмехнулся. Его усмешка была... довольной.

– Ты всё-таки умеешь удивлять, ревизор, – сказал он. – Я думал, ты забьёшь себе гвоздь в ногу или устроишь пожар.

Я даже не знала, обидеться мне или нет. Но он уже уселся на стул, уставился на доску и добавил:

– Ты сделала лучше, чем сделал бы я сам.

– Неужели ты способен на похвалу? – не удержалась я от колкости.

Глеб скользнул по мне взглядом и усмехнулся шире:

– Возможно. Но ты сегодня обошла даже мои самые дерзкие ожидания.

Я улыбнулась, но внутри ликовала от победы. Даже этого великого мерзавца можно было чем-то впечатлить.

Возможность пополнить нашу коллекцию улик появилась уже на следующий день. Я ещё пила свой утренний кофе, когда в дверь постучали. Глеб открыл дверь, а я с любопытством выглянула на гостя из кухни. Это был человек в форме. Он передал Глебу несколько слов о том, что встреча с Натальей Лебедевой состоится сегодня во второй половине дня.

– Собирайся, ревизор, – сказал мне Глеб, как только дверь за полицейским закрылась. – Сегодня мы узнаем несколько грязных тайн четы Лебедевых.

Сам Глеб собирался на встречу с вдовой с такой тщательностью, будто это было не допрос, а званый ужин с перспективами. Мои сборы были недолгими: выбрать из двух платьев, собрать волосы в приличную прическу, прикрыть их шляпкой.

Мы пришли в участок к назначенному часу. Алексей Вершинин встретил нас лично. Может быть, он боялся, что Глеб снова что-нибудь вытворит, а может потому что не всё в этой встрече было так просто.

– Наталья пришла без адвоката, – говорил Алексей, пока мы шли к переговорной. – Но с тобой допрос будет вести Громов…

– Почему этот зануда? Дай кого-нибудь другого, – поморщился Глеб.

– Они с Фонаревым официально ведут дело о смерти Лебедева, – холодно пояснил Алексей. – Фонарёв тебя боится. И работать с тобой отказался. Но один из них так или иначе должен присутствовать.

Глеб ничего не ответил. Правила он знал лучше всех здесь. И, наверное, не раз их нарушал.

Алексей же кивнул в мою сторону:

– А она что здесь делает?

– Она моя ассистентка. Будет записывать, – коротко отозвался Глеб. Чем удивил нас обоих.

Я вдруг услышала, что должна что-то там писать. Алексей посмотрел на меня, как будто увидел впервые. Кажется, до этого момента я была для него лишь безликим объектом, зачем-то таскающимся за его другом, подозреваемой номер один в деле об убийстве Лебедева. Но никак не человеком, который может помогать детективу.

– С каких пор ты работаешь… с женщинами? – тихо шепнул Вершинин, но я всё услышала.

– Она не женщина. Она мой генератор гениальных идей, – ответил ему Глеб так же тихо, но также слышно. И я могла только фыркнуть, чтобы присоединиться к их неловкому разговору.

Наталья Лебедева уже ждала в переговорной.

Она сидела за столом. Безупречно одетая, собранная. Пальцы в тонких перчатках лежали на коленях и были сцеплены в замок.

Я видела её второй раз, но впервые так близко. На вид ей было тридцать-тридцать пять. И Наталья точно была из тех, про кого говорят “хорошо сохранилась”. Возраст читался скорее по взгляду, и по едва видимым морщинкам, от которых отвлекал яркий макияж.

Она смотрела с показной доброжелательностью и легким превосходством. Как если бы знала: ей ничего не будет, даже если она виновна.

Глеб сел напротив, достал свои блокнот и карандаш. Я встала в стороне рядом с Громовым, который уже был тут. Полицейский покосился на меня и зачем-то отступил вбок. Ну и ладно, я не расстроилась.

– Наталья Сергеевна, благодарю, что пришли, – начал Глеб с вежливостью, на которую был способен по особым дням. – Хотим задать вам несколько вопросов.

– Насколько я понимаю, – холодно отозвалась она, – я не являюсь подозреваемой?

– Пока нет, – невинно улыбнулся Глеб. – Но вы же не станете возражать против беседы?

Наталья чуть вскинула подбородок, изображая скуку:

– Пожалуйста. Спрашивайте.

Глеб задавал формальные вопросы: о распорядке дня мужа, о его деловых партнёрах, о возможных угрозах. Наталья отвечала коротко, по делу. Она знала его распорядок дня, но не о встречах. Знала о том, в каких клубах он отдыхает, но не имена его деловых партнеров.

Кажется, она была из тех женщин, которых с мужем объединяет лишь счет в банке – он обеспечивает наличие на счету денег, она их самоотверженно тратит. В остальном она держала идеальную маску.

Глеб чуть сменил тон и заговорил мягче, почти сочувственно.

– Наверное, ваш муж много работал. Вам не было одиноко рядом с ним? Есть ли кто-то, кто вас поддерживает?

– Моя подруга, мы часто общаемся, – улыбнулась Наталья и будто поправила прядь волос, хотя её прическа была идеальна.

– Я имею в виду мужчину, – поправил её Глеб.

Наталья замялась лишь на полсекунды. Чуть вздернула подбородок и посмотрела прямо на Глеба:

– Мой муж знал, что я верна ему.

– Но может кто-то другой знал о вас больше, чем ваш муж? – продолжил спрашивать Глеб.

– Что вы имеете в виду? – Наталья наигранно удивилась.

– Вы слишком стремительно уехали с похорон. Кто вас увез?

– Друг моего мужа, – быстро ответила Наталья.

– Вы говорили, что не знаете, с кем работает Андрей Лебедев, – напомнил ей Глеб.

– Но это не значит, что я не общаюсь ни с кем, когда мы встречаемся на приёмах, – ответила вдова. Даже я почувствовала в ее голосе раздражение.

– Кто это был? – ровным голосом продолжил Глеб.

– Я… не помню его имени.

– И вы так просто сели в машину незнакомца? – Глеб поднял на нее суровый взгляд. Я бы уже призналась во всём, но Наталья обладала необыкновенной выдержкой.

– Я была растеряна после смерти мужа, – холодно сказала она. – И просто приняла помощь от того, кто её предложил.

– Анатолий Буров – вам известно это имя?

– Никогда о нём не слышала.

– Это один из ведущих инженеров. Он работал на вашего мужа.

– Кажется, я уже говорила, что не знаю имен тех, с кем работал Андрей, – она натянуто улыбнулась.

Но в её глазах будто мелькнул интерес. Или мне показалось?

Глеб снова склонился над блокнотом. И продолжил беседу:

– Вам когда-нибудь угрожали после его смерти? – спросил он, будто между прочим.

Наталья чуть напряглась. Это было незаметно для того, кто не всматривался – но я видела, как её пальцы сильнее сцепились на коленях.

– Нет, – ответила она. И добавила: – Мне нечего бояться.

– Конечно, – мягко согласился Глеб. – Тогда следующий вопрос. Кому перешли активы после смерти мужа?

Я увидела, как Наталья чуть дрогнула. Но этот вопрос казался обычным. И Наталья без заминки ответила:

– Мне, как его законной супруге, – легко, почти равнодушно, ответила она. – Это естественно.

Казалось, Глеб дал ей передышку, задав такой простой вопрос. Но я знала, что следующий поставит Наталью в тупик. Так и случилось. Глеб медленно подался вперёд, опираясь локтями на стол, и спросил:

– Если бы кто-то из вас захотел подать на развод... вы бы остались ни с чем. Верно?

Тишина звенела в ушах.

Наталья молчала секунду. Другую. Потом резко поднялась.

– Думаю, на сегодня достаточно, – сказала она, ледяным голосом. – В другой раз я приду с адвокатом.

Она кивнула Громову, который невольно вытянулся, и направилась к выходу.

Глеб медленно откинулся на спинку стула, наблюдая, как за Натальей закрылась дверь.

– Зацепили, – тихо сказал он, скорее себе. А потом хмыкнул и добавил: – В следующий раз она будет осторожнее. Но врет она плохо. Очень плохо.

Я с сомнением покосилась на дверь. Если бы меня спросили, где соврала Наталья, я могла бы уверенно назвать только одно: про любовника. Остальное оставалось для меня загадкой. Глеб, кажется, видел больше – но как именно он это делал, я всё ещё не понимала.

– Думаешь, это она? – спросила у Глеба с сомнением.

– Если бы я так думал, она бы уже сидела в наручниках, – ответил он. – Но я не исключаю, что она к этому причастна. И мы все ещё не знаем, кому принадлежит та машина. Может быть, за ней стоит рыбка покрупнее.