25

Черная пустота нижних казематов давила на плечи. Я сидела на ледяном каменном полу, подтянув колени к груди. Зубы выбивали мелкую, безостановочную дробь. Воздух был тяжелым, влажным. Он пах застарелой плесенью, мокрой землей и въевшейся ржавчиной. Где-то в дальнем углу камеры монотонно капала вода.

Гулкие капли разбивались о камень. Каждая секунда растягивалась в вечность.

В дальнем конце коридора лязгнул тяжелый засов. Раздались шаги двух пар сапог.

Я сильнее вжалась в мокрую стену. Шаги остановились неподалеку от моей решетки. Тусклый желтый свет чужого факела едва доставал до ржавых прутьев, выхватывая из мрака куски сырого камня.

— Зачем человечку засунули в эту дыру? Глухой бас первого стражника эхом отразился от низких сводов.

— Это же мертвый ярус. Второй стражник равнодушно хмыкнул. — Особый камень здесь жрет магию под корень. Сюда только опасных высших драконов кидают для усмирения. У людей магии нет. Зачем на обычную девку такую клетку переводить?

Он с шумом сплюнул на каменный пол. — Прямой приказ Короля. Сказано держать во мраке. Если начнет орать или бросаться на прутья, велено отвесить плетей не жалея. Так что пусть сидит тихо.

Шаги стали удаляться. Караульные пошли занимать свои посты на верхней лестнице.

Я осталась одна.

Под ребрами тянуло ледяной, ноющей пустотой. Каменные стены буквально высасывали из меня остатки тепла вместе с золотыми искрами. Холод пробирался глубоко под кожу. Пальцы на руках и ногах превратились в бесчувственные деревяшки. Дыхание вырывалось изо рта белесыми облачками пара. Тонкая ткань платья липла к влажной коже.

Слова Короля бились в голове, отражаясь от стен. Инкубатор. Запрут. Заставят рожать драконов. Человеческим младенцам будут сворачивать шеи прямо в колыбели.

Желудок свернулся тугим узлом. К горлу подступила едкая желчь. Я впилась ногтями в собственные предплечья, сдирая кожу до крови.

Вдалеке у самой лестницы воздух сухо затрещал.

— Мой лорд. Голос невидимого стражника прозвучал напряженно. — Сюда нельзя. Прямой приказ Короля. Велено никого не впускать.

— Она собственность моего рода. Голос Рейгара прозвучал негромко, но воздух в подземелье мгновенно стал плотным и тяжелым.

Повисла короткая тишина.

— С дороги.

Сухой треск магии резко оборвался. Послышался торопливый топот отступающих сапог.

Раздались твердые, чеканные шаги.

Шаги звучали всё громче. В коридоре вспыхнул яркий свет. Желтые отблески огня упали на ржавые железные прутья моей решетки. Свет резанул по отвыкшим глазам. Я судорожно зажмурилась.

У решетки кто-то остановился. Запах плесени мгновенно перебило густым, тяжелым ароматом озона и морозной свежести.

Я приоткрыла веки.

По ту сторону железных прутьев стоял Рейгар.

На нем не было парадного камзола. Только темная рубашка, походная куртка и плотный плащ на густом меху. Его грудь под тканью быстро и тяжело вздымалась. В тусклом свете факела его бледное лицо казалось высеченным из гранита. Черные зрачки пульсировали, почти полностью поглотив серебристую радужку.

Его пальцы в черных кожаных перчатках легли на железные прутья. Ржавый металл тихо скрипнул под этой хваткой.

— Ты непроходимая идиотка. Низкий, вибрирующий рык ударил по барабанным перепонкам.

— Что ты о себе возомнила? Его пальцы сжались на железе еще сильнее. — Героиню из дешевых сказок? У тебя нет прав в этом мире.

Он чеканил каждое слово. — Ты человек. Бесправная вещь в глазах Совета. И ты посмела перечить дракону.

Он с силой дернул железный прут на себя. Камера содрогнулась.

— Мало того, ты бросилась на самого Короля! Одно его движение, и тебя бы стерли в пыль прямо на том ковре. Твоя истерика была чистым самоубийством. Ты сама подписала себе приговор. Решила показать клыки там, где нужно было вжаться в пол, заткнуться и выжить. Ты хоть понимаешь, в какую бездну ты себя затащила?

Слова обожгли хуже ледяного пола. Дрожь в коленях сменилась резким приливом горячего адреналина. Кровь ударила в виски. Я оперлась руками о мокрый камень и заставила себя подняться.

Я сделала неверный шаг к решетке.

— Да, я человек! Я выплюнула эти слова ему в лицо. Мои окоченевшие пальцы вцепились в ржавые прутья прямо напротив его рук.

— Для вас я животное. Скот. Вещь, которую можно передавать из рук в руки!

Рейгар напрягся. Его широкая грудь замерла на полувдохе.

Я подалась вперед, вглядываясь в два черных колодца его глаз.

— Но раз я такая ничтожная, почему вас так тянет именно ко мне? Мой голос звенел под каменными сводами. — Почему твоего брата ломает от одного моего запаха? Почему ты сам не можешь сделать и шага назад?

На его шее бешено забилась синяя вена.

— Вы готовы использовать человеческих женщин как инкубаторы. Я сжала железо так сильно, что ржавчина въелась в ладони. — Вы готовы хладнокровно сворачивать шеи новорожденным младенцам прямо в колыбели ради чистоты вашей драгоценной расы.

Я дернула решетку на себя.

— Так ответь мне, Рейгар! Кто из нас на самом деле животное⁈

В коридоре повисла мертвая, густая тишина.

Рейгар тяжело дышал, глядя на меня сверху вниз. Его грудь содрогалась от коротких, рваных вдохов. Толстое железное прутье под его пальцами в перчатках начало медленно, со стоном выгибаться дугой. Челюсти сжимались с громким, отчетливым хрустом.

Он резко разжал пальцы и отступил на шаг от решетки.

Его руки метнулись к застежкам на шее. Одним быстрым, злым движением он сорвал с себя тяжелый, подбитый мехом плащ. Он скомкал темную ткань и с силой протолкнул ее между широкими железными прутьями.

Плащ упал к моим босым ногам. От него исходил обжигающий жар чужого тела.

— Жди. Слова превратились в низкое, угрожающее рычание. — Я вернусь за тобой.

Рейгар круто развернулся на каблуках. Он зашагал по коридору прочь. У самого выхода на лестницу его шаги на секунду остановились.

— Принесите ей горячую еду. Приказ лорда ударил в спины замершим на лестнице стражникам. — Живо!

Послышался торопливый топот. Стражники бросились выполнять приказ.

Я осталась одна. Ноги подкосились. Я рухнула на колени прямо на каменный пол и подтянула к себе плащ Рейгара.

Тяжелая шерсть и густой мех обдали лицо спасительным теплом. Я закуталась в него с головой. Запах озона, хвои и мужской кожи заполнил легкие. Меня трясло крупной дрожью, но тепло чужого плаща начало медленно возвращать чувствительность немеющим пальцам.

Стражник подошел тихо. Он молча просунул под нижний прут решетки железную миску с горячей кашей и кусок хлеба, а затем исчез. Я съела всё до последней крошки, обжигая язык.

Накопившееся истощение взяло верх. Глаза закрылись сами собой. Я провалилась в тяжелое, липкое забытье прямо на каменном полу.

Сон оборвался от резкого скрежета железа.