Глава 10.

Как соблазнить лорда суповым набором из костей.

Проснулась утром и хотела уже было спустить ноги с кровати, как поняла, что там что-то есть. Мягкое и теплее, и живое, потому что, когда я заорала и подскочила на постели, прижимая к себе одеяло, это «нечто» зашевелилось. Одновременно с выползшей из-под кровати испуганно-ошарашенной Мартой в комнату ворвался Браян.

– Ты кричала? Что случилось? – он оценил мой вид. А я рада, что прижимаю к себе одеяло, так как надела старую рубашку, решив, что красивое белье пусть пока полежит, дождется лучших времени. А они, оказывается, вот уже и наступили, эти самые времена. И я, так сказать, профукала возможность показаться перед господином Стерингом во всей красе.

– Ты че разоралась? – коза осуждающе смотрит на меня, но, посмотрев на Браяна, а потом на меня и снова на Браяна, хитренько прищурилась. – А ты молодец, находчивая. Хвалю.

– Да чтоб тебя! – не выдержала и ругнулась на козу. – Извините, меня Марта испугала.

– Вы бы это, – мужчина замолчал, отводя глаза. А я бросила взгляд туда, куда он смотрел. Оказывается, я косо держала одеяло, и кусок моей филейной части был на всеобщем, а если точнее, мужском обозрении. Я бы, может, и не возражала, что мужчина увидел бы меня в таком виде, если бы мое филе было достойно мужского внимания. А так – кожа да кости, и соблазниться может исключительно любитель постных костей, – дверь запирали и козу в сарай отводили, а то как бы кто не увел ночью, – говорит мужчина, а я лишь мысленно усмехнулась. Ага, уведешь ее, как же.

– Сам на улице ночуй! – Марта выставила вперед рога и сделала несколько устрашающих шагов в сторону мужчины. – Там, между прочим, холодно сегодня.

– Холодно? – я встрепенулась и посмотрела на козу.

– Конечно холодно, – повторила рогатая. – А то чтоб я сюда приперлась бы, всю малину тебе портить.

– Мои помидоры! – я вскрикнула и, как и была, замотанная в одеяло, сорвалась с места и рванула в огород босая. Сразу ощутила, что температура воздуха на улице значительно снизилась. Изо рта идет пар, а ноги моментально озябли. Быстро пробегаю по своему огороду и радуюсь, что все цело и не померзло. Но если дело пойдет так и дальше, то это может произойти. Меня сейчас спасли лопухи, что лежали сверху, и то, что грядки были приподняты, а не стелились по земле.

– Ты что творишь? – Браян побежал за мной на огород и смотрел не на грядки, а на мои озябшие ноги. – Замерзнешь же, заболеешь, умрешь, – запричитал мужчина, словно бабка, и, недолго думая, подхватил меня на руки и понес в дом. Я сперва опешила и от неожиданности замерла, но спустя минуту уже пыталась вывернуться. Но мужчина хмуро посмотрел на меня, и я притихла.

– Тяжело же, – тихо ворчу.

– С твоим весом, уверяю тебя, нет, – усмехнулся мужчина, а я притихла, так и не поняв: комплимент это или нет.

Меня занесли в дом, завернули в одеяло и усадили в кресло-качалку, что была на кухне. Мужчина же начал топить печку, а когда она разгорелась, поставил чайник и, принеся еще дров, затопил камин, чтобы и в остальном доме стало теплее. Строители уже уехали. Проводы у нас, так сказать, вчера были в виде прощального ужина. Они предупредили, что тронутся в путь еще затемно, чтобы приехать в соседний городок еще рано утром. Так что мы с Браяном остались вдвоем, если не считать козу. Кстати, про козу. Она, как только началась суета, скрылась куда-то, а почувствовав тепло от кухонной печи, устроилась за дровами. И тепло, и сухо, и глаз не мозолит. Вот бы еще молчала и не комментировала каждый мой шаг, цены б ей не было.

– Майя, ты должна беречь свое здоровье, – вдруг начал разговор с нравоучений мужчина. – У вас же в городе и лекаря хорошего нет. Ты с твоим весом от обычной простуды можешь умереть.

– Согласна, – из-за дров подала голос Марта. – В кои-то веки мужик дело говорит. Помрешь, обо мне кто заботиться будет?

– Эгоистка, – ворчу себе под нос, но, видимо, достаточно громко, что это расслышал мужчина.

– Я? – он опешил и, удивленно глядя на меня, замер посередине комнаты с чайником в руках.

– Нет, что вы! – я готова была провалиться под землю от неловкости. – Это я про себя.

– А-а-а-а, все понятно, я воды принесу, – сказал господин Стеринг и вышел из кухни, а я встала с кресла, куда меня заботливо усадили, и подошла к хихикающей козе.

– Еще раз ты будешь вставлять свои пять копеек в общий разговор, отправишься с вещами в сарай на ПМЖ. Поняла? – я свела брови к переносице и строго смотрела на Марту.

– И не стыдно тебе по самому больному бить? – коза сделала уморительную мордочку и склонила голову набок. – Знаешь, как я люблю в тепле полежать.

– Я предупредила, так что имей в виду, – я вернулась на свое место в кресло, и как раз на кухню зашел Браян с ведром воды и маленьким букетиком ромашек. Цветы были подарены мне, а водой наполнили чайник, который поставили на плиту.

Жизненные уроки от козы

Сижу, носом в ромашки утыкаюсь и даже боюсь спросить, с чего такие подарочки. За дровами хихикает Марта, которая молчать-то молчит, но и без устных замечаний делает такую уморительно проказливую мордаху, что сразу все становится понятно, что она хочет сказать. По крайней мере, мне ясно все как белый день. Браян же на козу демонстративно не обращает внимания, хоть и держит ее в поле зрения. Так, на всякий случай. Штанов-то не напасешься. Я ему, кстати, предложила их зашить в качестве морального ущерба за урон, что причинила моя коза. Но мужчина отказался, сказал, что на днях в город поедет и там-то все и отремонтирует. Мне даже немного обидно стало, что он не верит, что я могу вполне даже качественно заштопать штанину. Я все время сама себе все зашивала и даже брюки укорачивала тоже сама. Раньше ж как было? Если дама в теле, то по швейным стандартам и рост должен был быть как у кавалериста – под два метра. А нам, кругленьким и низеньким, ничего приличного и не найдешь. Вот и приходилось подшивать, ушивать, перешивать. Я и здесь себе хотела кое-что перешить в гардеробе, так как, в отличие от прошлого своего тела, сейчас я была обладательницей тонкой талии, которую можно было практически двумя пальцами обхватить. Вот и хотела чутка модернизировать свои неказистые наряды, чтобы превратить свою худобу не в изъян, а в достоинство.

Мужчина согрел воду, заварил ароматные травы, что я приберегла, и налил отвар в красивые чашки с голубыми цветочками. Он, в готличае от меня, ничего не приберегал, а использовал здесь и сейчас. На тарелку лег кусочек вчерашнего пирога, и вся эта красота встала передо мной.

– Спасибо, – мне немного неловко. Все же это я как бы должна ухаживать за мужчиной, а никак не наоборот.

– Давай договоримся, ты больше ничего такого делать не будешь, – начинает мужчина разговор. – Бережешь свое здоровье и живешь, стараясь не влипнуть ни в какие неприятности.

– Да я-то стараюсь, неприятности сами меня находят, – в груди такое необычное чувство возникло. Тепло разлилось. И это не чай с пирогом сделали, а забота, которой меня окружил мужчина. Это так непривычно для меня, ведь всю свою сознательную жизнь я была не Майей, не Маюшкой, а Леопольдовной, которая бетонную стену прошибает и прет вперед как ледокол.

– Пожалуйста, сделай, как я прошу, – мужчина присаживается передо мной. А меня такая обида берет. Что вот он тут мне в глазки заглядывает, о чем-то просит, словно обещает что-то, а у самого невеста и свадьба на носу, которую он просит не отменить, а всего лишь отложить. И не потому, что имеются сомнения и он встретил здесь любовь всей его жизни, а потому, что не нашел то, что искал.

– Вам, господин Стеринг, легко рассуждать о неприятностях, а мне надо урожай спасать, у меня долгов полный шиворот, и никто, кроме меня, с ними не расквитается, – горько стало так, словно мне дали нажежду, а потом забрали ее. Правильно Марта говорила, нечего на чужого мужика рот раскрывать. Кроме боли и горечи разочарования ничего не получу. Даже коза и то смыслит в сердечных делах. А я как была дурой, так дурой и осталась. Одинокая слезинка скатилась по щеке.

– Я обидел вас. Простите, Майя, – мужчина принял на свой счет мои слезы. Он же не в курсе был о душевных терзаниях, что постигли мою исстрадавшуюся и истосковавшуюся по нормальному мужику душу.

– А я говорила, что так будет, – слышу голос Марты из-за дров и так и хочется в нее чем-нибудь потяжелее запустить. И не потому, что она снова вставляет свое “ценное” мнение, а потому, что права она была, зараза.

– Нет, не обидели, – я гордо задираю голову.

– Мы вместе спасем ваш урожай, кушайте и говорите, что делать, я всем помогу, – уверяет меня мужчина. – А затем мы съездим в город, и я все узнаю, что за долги и какие условия. И мы со всем вместе разберемся, – обещает Браян, а мне так хочется ему верить, аж внутри все сводит. Ох и засела ты, Майка, ох и дура ты! – я так и не поняла это я сама себя ругала, или это Марта комментирует все происходящее. Я кивнула мужчине и постаралась взять себя в руки.

– Я сейчас приведу себя в порядок и вернусь, – я шмыгнула к себе в комнату, слыша, что Марта засеменила за мной. Мужчина лишь кивнул мне в ответ. Он вообще как-то стал сосредоточенно серьезным, словно обдумывал что-то. Ну правильно, наобещал мне тут с три короба, так что придется выполнять обещания и разгребать все.

– А ты че кочевряжишься? – Марта стояла в дверях моей комнаты.

– Ты о чем? – я скинула сорочку и поскорее натягивала на себя шерстяное платье, пока вся не озябла. Камин давал тепло, но дом еще не успел прогреться.

– О том, что носом воротишь, – коза не унималась. – Предложил мужик долги заплатить, так пусть платит! Или у тебя деньжата завелись, да я не в курсе? Может быть, клад нашла или наследство получила? – язвит Марта. – Ах да, у тебя ж долги-то образовались в связи с наследством.

– Слушай, ты говори-говори, да не заговаривайся, – я сверкнула глазами в сторону козы. – Я не содержанка какая-то.

– Да, ты благородная, но нищая, – кривляется Марта. – Если б мужику что надобно было, то, о чем ты тут, пошлячка, только и думаешь, он бы уже давно счет предъявил. Дом отгрохал, оставил все и накупил ей полный шкаф, даже кружевные панталоны. А она все про честь свою думает, – я покраснела от слов Марты. – Неужто ты думаешь, все верят, что он тебе все просто так покупает и вы с ним шуры-муры не водите. Да в городе все уже с легкой руки твоей мачехи знают, что ты с мужиком приезжим живешь.

– А ты-то откуда все знаешь? – я прекрасно понимаю, что коза права, но так обидно стало.

– Сорока на хвосте принесла! – огрызнулась коза и вышла, даже копытом дверь толкнула, что та с глухим звуком стукнула. А может, коза права? Может, пусть Браян покупает, оплачивает и делает подарки? Честнее в глазах общественности мне не стать, а мне очень приятно его внимание.

Битва за урожай, приправленная щами.

Я вернулась на кухню, где меня уже ждал мужчина.

– Говорите, что делать? – он настроен решительно.

– Если я правильно понимаю, то идет похолодание, и довольно сильное. А значит, скорее всего, ночью будут заморозки, – я отбросила куда подальше сантименты. Все же коза, хоть и редкостная хамка, но сказала правду. А я из взрослой женщины, прожившей жизнь и повидавшей в этой самой жизни много всего, превращаюсь в какую-то рохлю, которая только и делает, что сомневается, переживает и думает, как бы кто что не подумал и не сказал. Хватит! Скажут. Всегда найдут, что сказать. Оденешься хорошо, скажут выпендрежничаешь. Оденешься скромно, скажут вкуса нет. Красивая – скажут, что шалава. Страшненькая – с наигранным сочувствием попереживают: и кому же такое чудо-юдо достанется. Если толстая – скажут худеть. А если худая, то, естественно, сделают замечание, что неплохо б и поправиться, потому что мужики на кости не бросаются. Всегда скажут, так что гнаться за общественным мнением и обелять себя в глазах кумушек-сплетниц бессмысленно. Если уж мне суждено быть в глазах общественности дамой легкого поведения, значит так тому и быть. Главное, кто я для самой себя.

– Нужно будет всю ночь разводить костры и жечь то, что создает как можно больше дыма, иначе все замерзнет, – объясняю я свой план мужчине, и тот решительно кивает.

– Тогда я пошел заготавливать дрова, – мужчина вышел из кухни, а туда заглянула Марта.

– Что тебе? – я бросила недовольный взгляд на козу. Недолго длилась ее показательная обида. И хоть Марта и права в своих рассуждениях, но ее слова больно меня задели, и потому мириться с ней и, как всегда, спускать на тормозах козье хамство я не очень-то и хотела.

– Поговорить хотела, – Марта стоит в дверях и не заходит дальше. – Извиниться.

– Извиняйся, – разрешаю великодушно. А сама сердито гремлю посудой. Надо готовить обед, а фантазия покинула мою бренную голову. Все же я расслабилась, пока здесь были строители и кормили нас хоть и однообразно, но очень вкусно.

Вспоминаю все, что бережно было мною убрано в кладовку, и решаю сварить щи. Уверена, тут такой суп и не пробовали никогда. Первым делом от куска вяленого мяса отрезаю довольно увесистую часть. Будет щец у меня наваристым и нажористым. Слышу где-то вдалеке стук топора. Аристократ, а топором умеет работать и вообще довольно-таки работящий мужик, без этих замашек высокородных-благородных. Нарезаю мясо соломкой и ставлю сковороду на плиту. Коза по-прежнему молчит и сверлит меня взглядом. – И че молчишь? Передумала?

– Я думаю, в кого ты наглая такая? – Марта осуждающе качает рогатой головой. – Вот порой такая прям божий одуванчик, а иногда палец в рот не клади.

– Что-то это слабо похоже на извинения, – вопросительно посмотрела на козу, пока сковорода разогревается.

– Хорошо, хорошо, – ворчит Марта. – Извини меня.

– И все? – я разочарованно приподнимаю брови.

– Извини меня, пожалуйста, – я прям вижу, как коза закатывает глаза. – Я так больше не буду. Буду более тщательно формулировать мысли, чтобы сказать тебе правду.

– Плохое извинение, но принимается, – я киваю и, отломив от прошлогодней капусты верхние листья, протягиваю их Марте в качестве мировой. Она заходит в кухню и съедает их. Правда, немного кривляется, словно я ей микстуру от кашля предложила, а не исконно козье лакомство. – Я понимаю, что ты права, и потому не сержусь, но все равно имей хоть крупинку уважения ко мне.

– Договорились, – кивает коза и выжидательно посматривает на кочан капусты.

– Оставлю тебе кочерыжку, так уж и быть. А все остальное – на суп, – усмехаюсь и снова вижу, как Марта фыркает.

– Ты думаешь, этот аристократ твои щи есть будет? – помириться-то мы помирились, но вот то, что я не отдала ей капусту, Марту задело.

– Вон как бодро топором машет, – я прислушалась. Стук топора не прекращался. – Проголодается, и даже щи ему покажутся изысканным черепаховым супом. И вообще, что ты имеешь против щей?

– Только лишь то, что ты потратишь на них капустку, которую я могла бы съесть, – отвечает коза.

– Я еще и пирог с капустой сделаю, – фыркаю так же, как и Марта. – Ночь длинная сегодня предстоит, так что еды надо приготовить вдоволь.

– Ой, да подумаешь! – коза снова фыркает. – Пойду гляну, что там этот лесоруб делает, а то наломает дров. Притом в прямом смысле, – и коза покидает кухню. А я лишь улыбаюсь ей вслед.

Сковорода разогрелась, и я бросила на сковороду мясо, которое зашипело. И по кухне буквально в течение пары минут вкусно запахло жареным мясом. Когда брусочки говядины поджарились, я добавила немного воды и поставила сковороду так, чтобы мясо не пережарилось, а медленно тушилось. Быстро почистила картошку, лук и морковь и порезала все. Картофель красивыми брусочками, так же как и мясо, а лук с морковью – тоненькой соломкой. Мне так нравился процесс приготовления пищи, что я даже сама себе удивилась. Никогда особо не любила готовить, всегда делала это из необходимости. Потому что так повелось, что именно женщина готовит еду. Так что любишь ты готовить или нет, но ты готовишь изо дня в день, из года в год. Муж воспринимал все как должное. Не говорил спасибо, не хвалил. Зато если пересолю или подгорит, то сразу же высказывал свое “фи”. Так устаешь от этой рутины и быта, что просто уже начинаешь ненавидеть то, что когда-то доставляло удовольствие. Когда я наконец-то стала жить одна, то поняла, что готовить я, оказывается, люблю. Просто я делала это, только когда хотела, и потому к процессу приготовления пищи стала подходить довольно творчески. Осваивала новые рецепты, пробовала необычные сочетания. Вот сейчас, когда мясо стало уже мягким, а вода практически вся выпарилась, я бросила в сковороду лук с морковью и закончила обжарку уже с овощами. Сковороду отставила в сторонку и принялась шинковать капусту. Ее и в самом деле получилось довольно много.

Мясо с припущенными овощами бросила в кастрюлю с водой, а сама занялась излишками капусты. Замешивать дрожжевое тесто слишком долго, а я хотела до конца сегодня разобрать все покупки, составить список того, что еще может понадобиться в дом, чтобы при следующей вылазке в город все купить по списку. Поэтому решаю сделать заливной пирог. Сковороду, в которой только что жарилось мясо с овощами, снова ставлю на плиту и добавляю масла. Нарезаю луковицу и бросаю на разогретую сковороду. Она аппетитно зашкворчала, а мой желудок выдал трель, намекая, что и мне бы не мешало подкрепиться. Сейчас поставлю пирог в печь и позову своего лесоруба, уговариваю свой желудок подождать. К поджарившемуся до золотистого цвета луку высыпаю натертую мелко морковь и тщательно перемешиваю. В окошке вижу привлеченную вкусным ароматом Марту, которая делает вид, что ее не интересует то, что происходит на кухне. Якобы она просто прогуливается по двору и греется на солнышке. К луку и моркови высыпаю излишки капусты. Половина кочана ушла в щи, половину в сковороду. Суп закипел, и я даю ему прокипеть пару минут, чтоб капуста стала мягкой. Ставлю на плиту ковшик с парочкой яиц, чтобы сварились. Вспоминала, что для пирога они понадобятся.

– Иди сюда, – зову Марту, и та с такой скоростью вскочила, словно у нее в копытах пружинки были. Бодренько она примчалась ко мне на кухню, заинтересованно заглянула в дверь.

– Что случилось? – видимо, уже по пути коза вспомнила, что вообще-то была обижена на меня, и потому скорчила недовольную мордашку.

– Ничего, хотела кочерыжкой тебя угостить, – и протягиваю капустную сердцевину, на которой намеренно оставила побольше, чтобы Марте было чем полакомиться. – Или ты не заинтересована?

– Давай ее сюда, – говорит коза, словно одолжение сделала. – Я хочу заметить, что не только к мужскому сердцу путь лежит через желудок, но и к моему тоже.

– Обжора! – рассмеялась и отвернулась от козы, которая с аппетитным хрустом приступила к поеданию кочерыжки.

– Ты бы шла во двор и не мусорила мне здесь, – делаю замечание, и коза послушно, зажав в зубах остатки капусты, утопала ко мне под окна.

В это время в сковороде тушатся овощи, и я прикрываю их крышкой, но не забываю периодически заглядывать под нее и помешивать. Отставила в сторонку щи и занялась пирогом. Капуста с луком и морковью практически уже готовы, и я проверяю яйца. Они тоже сварились, так что выкладываю капусту из сковороды в миску тонким слоем, чтобы она остыла, и стужу холодной водой яйца. Пока готовила, разогрелась от плиты и выхожу на порог черного входа, что ведет во двор, чтобы остыть немного. Марта с упоением треплет кочерыжку, даже урчит от удовольствия.

– Слушай, а ты точно козой была в прошлой жизни? – усмехаюсь, представив Марту человеком. Склочна же баба, наверно, была.

– Ну, в прошлой – точно козой, а прежние жизни я помню отрывочно, – вдруг выдает Марта, а у меня чуть челюсть не отваливается от удивления.

– И кем ты была? – вот сколько общаюсь с козой, каждый раз ей удается меня удивить и поразить. Хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Явно хищником, – и коза скалиться, оголяя зубы.

– Почему ты так решила? – я даже вздрогнула. Было что-то этакое в ее взгляде и оскале.

– Ну, я помню вкус мяса, – отвечает Марта мечтательно. – Такого, с корочкой хрустящей. Курочку особенно любила.

– Мне кажется, что единственный хищник, который любит жареную курочку, – это кошка, – я рассмеялась, а безымянный петух благоразумно увел своих несушек куда подальше. Видимо, в перьях они ему нравились больше, чем с хрустящей корочкой.

– Ну, кошка же тоже хищник, – заметила коза. И не поспоришь же. Я вернулась на кухню и, убедившись, что все остыло, продолжила приготовление пирога. Мелко нарезала яйца и перемешала с тушеными овощами. Вспомнила про то, что на огороде лук дал свои зеленые перышки, и быстро сбегала нарвала его и, тоже мелко нашенковав, бросила в миску. В другой миске смешала парочку яиц и мягкое сливочное масло, тщательно это все расколотив венчиком. Взяла скисшее молоко, что осталось со вчерашнего дня. И, слив в отдельный кувшин сыворотку, вылила его к яйцам и маслу. Чуть-чуть посолила и, высыпав туда муки, начала размешивать, а сама думала о словах Марты. Интересно, а кем я была в прошлой жизни? Не в смысле той жизни, что помнила, а той, что не помнила. И были ли они, те самые прошлые жизни? Или Марта просто очередной раз решила подшутить надо мной? Пока думала, размешала все содержимое в миске и, смазав как следует разъемную форму, вылила половину содержимого в нее. Разровняла и аккуратно выложила начинку, после чего вылила и остальную часть теста. Поставила пирог в печь, а сама, накинув платок на плечи, вышла во двор. Контраст между натопленной кухней и прохладой, что тянула с озера, был ощутим. Я пошла на звук топора и нашла Браяна, что орудовал топором, заодно прореживая и вычищая лесок, который был рядом с моим участком. Надеюсь, у них тут нет статьи за незаконную вырубку, а то боюсь, мы не то что на штраф тут нарубили, а на целое уголовное дело. Хотя, думаю, они тут уголовные дела не заводят, сразу виселица и все дела.

– Вижу, вы хорошо потрудились, – оценивающе смотрю на получившуюся гору дров.

– Я подумал, что дрова лишними не будут, – открыто улыбнулся мужчина.

– А нам не попадет за это? – я все же решилась спросить, и на лице мужчины появилось немного растерянное выражение.

– Завтра отправимся в город, и я получу разрешение на вырубку задним числом. Думаю, мне не откажут, – находит решение Браян. – Я привык, что когда рубил деревья на своих землях, то разрешение мне не приходилось ни у кого получать, – улыбается мужчина.

– А вы много рубили деревьев? – я немного удивлена. Я думала, что аристократы таким не занимаются.

– На наших землях не так давно произошел большой пожар. Выгорело несколько деревень практически подчистую. И мне наравне со всеми пришлось рубить и валить деревья и помогать строить дома. Тогда-то я и познакомился с этими строителями.

– Бедные люди, – я представила погорельцев, и даже в груди защемило от жалости.

– Да, они лишились всего, многие пострадали, – рассказывал мужчина. – Несмотря на нашу помощь, им пришлось непросто, и потому на три года их освободили от любых податей, – рассказывает о довольно щедром жесте его семьи.

– Но это отразилось на вашей семье? – вдруг до меня дошло все. Его земли, скорее всего, пришли в такое состояние, что теперь ему придется жениться на богатой девушке с хорошим приданым, чтобы поправить свое благосостояние.

– Да, – кивает Браян. – Я был вынужден пойти на службу к королю. Но я рад, что вышло так, как вышло. Из-за поручения короля я оказался здесь и познакомился с тобой.

Повисла неловкая пауза. Отвела взгляд в сторону, а мужчина смотрел на меня испытующе, словно ждал какой-то реакции. А что я могла ответить? Я тоже рада, что он появился в моей жизни.

– Я кушать приготовила, – поправляю на плечах платок. – Идемте обедать, – я спохватилась, что завтрак пролетел как-то мимо нас, и это прием пищи можно уже назвать обедом.

– Благодарю, я сейчас приду, – кивает Браян и показывает на дрова, которые собирался сложить. Я кивнула и поспешила к дому, краем глаза заметив, что Марта ошивалась поблизости и стопроцентно слышала весь наш разговор. И я порадовалась, что она его не комментировала.

Радовалась я недолго, так как Марта догнала меня у самой кухни.

– Держи себя в руках, Майя, он не твоего поля ягода, – наставляет меня коза, как ей кажется, на путь истинный. А по моему мнению, просто лезет куда ее не просили.

– Марта, я просила не лезть не в свое дело, – огрызнулась и пошла вынимать пирог и на стол накрывать.

– Злая ты стала. А все потому, что мужик под боком, но ты знаешь, что он не твой, – слышу голос козы за спиной. – Это как с десертом, который хочешь съесть, но тебе нельзя. Вот и злишься, раздражаешься, и на близких бросаешься, – комментирует мой ответ Марта, а я лишь одарила ее сердитым взглядом и молча вошла на кухню, демонстративно прикрыв дверь. Коза ее открыть не могла, даже если бы очень постаралась. Ее психоанализ уже начинал порядком доставать.

Я вынула пирог, обрадовавшись, что вовремя вернулась. Еще б пару минут, и он бы начал не румяниться, а банально подгорать. Выложила на тарелку, нарезав на кусочки. Взяла из нового комплекта посуды, что купит Браян, супницу и, расставив как полагается тарелки, налила в супницу щей. Пока плита еще теплая, поставила быстренько две сковороды и подрумянила хлеб. И по кухне поплыл аромат поджаренного хлеба, словно я только что его испекла. Как раз в этот момент в кухню зашел Браян, который занес дрова и сложил их за печкой. Он повел носом, улыбнулся и пошел мыть руки. Мне стало очень приятно от таких простых выражений того, что моя стряпня нравится мужчине, что я разулыбалась и, мне кажется, даже покраснела.

Мужчина сел за стол, и мы приступили к еде. Когда первый голод был утолен и мы принялись за пирог, он начал разговор.

– Как мы будем спасать урожай? – интересуется Браян.

– Разведем костры так, чтобы дым шел на грядки, иначе все пропадет, – объясняю совершенно простой план. – Рассада очень нежная, и потому даже немного холода приведет к ее гибели.

– Хороший план, – мужчина кивнул и, на мгновение задумавшись, продолжил говорить: – На протяжении нескольких лет в долине то заморозки в конце весны, то засуха, то еще что-то. Из-за чего упал урожай настолько, что мэр городка прислал прошение королю о снижении налогов, – рассказывает мужчина.

– И король прислал тебя проверить все это? – я задумалась, вспоминая все, что происходило за последний годы. Но, к сожалению, все мое внимание было сосредоточено на семье. А последние полгода так и вовсе на том, чтобы самой не откинуть копытца от голода.

– Да, и я кое-что перепроверил. И выяснил, что не у всех семей были проблемы с урожаем, – мужчина отпил чай и с удовольствием отправил в рот кусочек пирога. Он даже глаза прикрыл от наслаждения, чем потешил мое внутреннее эго кулинара и хозяйки.

– Я не помню, чтобы у отца с мачехой были проблемы с урожаем, – не лукавлю, ведь не помню ничего, что могло бы помочь Браяну.

– По данным мэрии, у них их и не было, – мужчина криво усмехнулся. – Всего у нескольких семей были всегда хорошие урожаи. В том числе у твоего отца, а также у самого мэра.

– Но если на долину опускается мороз, он затронет всех. Только если не пытаться уберечь урожай таким же способом, как и я, – чувствую, что господин Стеринг к чему-то клонит, но не могу понять к чему. – А с засухой так и вовсе невозможно справиться. Только если поливать весь огород, но это тяжело, – я помнила, как таскала ведра с водой к посадкам. Тогда мне казалось, что так проходит весь день с утра до вечера.

– Королю поступили еще доносы, что в долине живет ведьма, которая и виновата во всех неприятностях, – добавляет мужчина, продолжая поглощать пирог. Он не смотрит на меня, но у меня мороз пошел по коже от его слов.

– Король верит в существование ведьм? – я старалась не показать, как сильно нервничаю.

– Верит или нет, я не знаю. Но он прислал меня проверить все и выяснить причину, – и тут мужчина наконец-то поднимает на меня взгляд.

– Ты думаешь, это я? – посмотрела прямо в глаза Браяну. Ну что ж, если он меня подозревает, то считаю, что нужно поговорить откровенно.

– У меня были такие мысли, но они довольно быстро прошли, – признается собеседник.

– Почему? – я уже не ем. Как-то не до еды, когда обсуждаются такие серьезные темы.

– Мне казалось, что ты что-то недоговариваешь, – объясняет мужчина.

– А сейчас так не кажется? – смотрю немного с вызовом на господина Стеринга.

– Что именно? – мужчину явно забавляет наш диалог, и этот факт немного раздражает. Он мне тут заявляет, что думал, что ведьма, виноватая в неурожае в долине, но при этом еще и еле улыбку сдерживает.

– Что я что-то скрываю, – уточняю, а у самой сжимается все внутри от темы нашего разговора. Не ожидала я, конечно, что у нас этот разговор произойдет на кухне за обедом.

– Я по-прежнему уверен, что у тебя есть от меня тайны. Но еще я уверен, что ты не ведьма, если ты об этом переживаешь, – Браян кладет свою руку поверх моей, что лежала на столе, а я демонстративно отдергиваю свою. Нечего меня тут за ручки трогать, когда такие темы серьезные обсуждаем.

– И что же тебя убедило в моей невиновности? – сам тот факт, что он какое-то врем меня в этом подозревал, очень сильно обижает и задевает. Я понимаю, что он не обязан был думать про меня сразу же хорошо, но, несмотря на это, все равно испытываю некую горечь.

– Ты спасаешь урожай не обрядами, а дымом от костра, – рассмеялся мужчина.

– Еще не начала спасать, – уточнила я. – А может, я тебя опоила сейчас и ты уснешь, а я как раз и пойду обряды над рассадой совершать, чтобы она не замерзла? – меня понесло, и буйная фантазия начала накидывать варианты, которые, судя по всему, не приходили в голову мужчине, так как у него вытянулось лицо от удивления.

– Ой, дура, ой, дура! – от двери послышалось причитание Марты.

– А ты так сделаешь? – Браян напрягся и сканирует меня взглядом.

– Нет, я же не ведьма, – честно говоря, я сейчас была солидарна с Мартой. Чуть сама себе беду не накликала со своим длинным языком.

– Ты только больше нигде так не говори, договорились? – мужчина внимательно смотрит на меня. – Я боюсь, что другие могут всерьез отнестись к твоим словам.

– Но ты же понимаешь, что это скорее были рассуждения, чем план действий? – я улыбаюсь уголками губ, а у самой подрагивают пальцы, который я сцепила в замок и убрала к себе на колени, чтобы мужчина не видел моего нервного напряжения.

– Ты это потом инквизиторам доказывай, – усмехается мужчина. – Все, что люди не понимают и им кажется каким-то неправильным, они готовы выдать за происки ведьм, – грустно качая головой, отвечает Браян. – Я сталкивался с этим и потому прошу тебя быть осторожнее. Я не всегда смогу тебя защитить.

– Про “не всегда” ты имеешь в виду тот момент, когда ты покинешь долину и вернешься домой к невесте? – вопрос про невесту вырвался сам собой. Уж слишком долго я мусолила его у себя в голове. Вот и проскочил он у меня в вопросе.

– Да, я как раз говорю про это время, – кивает мужчина и, скомкав салфетку, что лежала у него на коленях, и бросив ее на стол, порывисто вышел из кухни.

Вместо него в комнату прошмыгивает Марта, воспользовавшись открытой дверью.

– Подслушивала? – я устало оперлась на руки, поставив локти на стол.

– Ну почему сразу подслушивала? Вы просто и не шептались, так-то, – качает рогатой головой коза. – Я просто услышала ваш разговор. И хочу высказать пару замечаний по поводу услышанного.

– А я о них просила? – нет желания обсуждать и анализировать.

– Нет, но я не могу молчать! – возмущенно отвечает Марта.

– Ну, тогда говори, но если что, не обижайся, – предупредила я козу, и та сперва удивленно посмотрела на меня. Видимо, размышляла: могу ли я что-то ей сделать за ее откровения? Но, в конце концов, решив, что я не такая уж и опасная, начала монолог, пока я стала убирать со стола.

– Первое, я согласна со Стерингом. Не ляпала бы ты языком такие вещи, что опоишь, усыпишь, колдовать пойдешь, – начала коза, и я кивнула. В этом я согласна, сглупила, ляпнула не подумав. Всему виной эмоции и мое нервное состояние, что у меня часто появляется в присутствии Браяна. – Второе, это то, что ты все спрашиваешь у него про невесту. Ну видишь же, мужик не может ничего с этим фактом сделать. Ты думаешь, если ты у него спросишь об этом еще сорок раз, то на сорок первый он скажет, что нет никакой невесты? – я молчала, и Марта, не дождавшись ответа, продолжила вещать: – Она есть и будет, но ты хоть не порти мужику настроение. Пусть он, если у него будет выбор: ты или невеста, выберет тебя, потому что у него хорошие воспоминания будут о времени, проведенном здесь. А ты ему все про невесту талдычишь, – а вот после этих слов я задумчиво посмотрела на козу. А может, она права. Как там советуют любовницы со стажем? Нужно, чтобы мужчина нашел с тобой то, чего не дает жена. Легкости, хорошего настроения, положительных эмоций. Смотрю задумчиво на Марту. – Что ты на меня так смотришь? Если что, я старая и рагу из меня получится жестким и невкусным, – затараторила Марта, испугавшись, что я решила пустить ее на мясо за слишком длинный язык. – И в конце-то концов, ты же не можешь съесть лучшую подругу, – на морде козы появилось заискивающее выражение.

– Лучшую подругу – нет конечно, – отвечаю с усмешкой.

– Ну, слава богу, а то я уже испугалась, – облегченно вздохнула коза, но тут же снова замерла и подозрительно покосилась на меня. – Или ты не считаешь меня лучшей подругой?

– Считаю и лучшей, и в данном случае единственной, так что расслабься, не буду я тебя есть, – успокоила Марту, которая, видимо, начала уже серьезно нервничать.

– Ну, хоть с этим определились, – облегченно вздохнула коза. – А делать-то что будешь?

– А что мне делать? – я пожимаю плечами. – Выбор не велик, надо спасать урожай, а дальше видно будет.

– То есть ты к моим советам прислушиваться не собираешься? – обижается Марта.

– Пойми такую простую вещь, – усмехнулась и присела к козе, чтобы быть на одном уровне с ней. – Я такая, какая я есть. И если меня волнует вопрос его невесты, то не смогу я засунуть куда подальше свои переживания. Не смогу я изображать и играть счастливую девушку, только чтоб он вспоминал обо мне только приятное. Нет. Я живой, обычный человек со своими переживаниями. И если ему нужна девушка, которая играет для него, создавая витрину счастья, то значит, он действительно не тот, кто мне нужен, – я поняла это вот сейчас, когда Марта читала мне нотации о мое неверном поведении. И наступила такое спокойствие внутри меня, что я даже улыбнулась. – А пока давай я уберу со стола и выйду во двор, нужно понять, где разводить костры, чтобы согреть дымом рассаду, а не поджарить ее.

– Тогда я пойду присмотрю за лесорубом, – предложила коза, и я утвердительно кивнула.

Я прибрала на кухне и тоже вышла на улицу. Хоть и был день, но ощущалось похолодание. Такое чувство, что не поздняя весна, а скоро осень и вот-вот трава покроется первым белым снежком. Я проверила свою рассаду и полила то, что нуждалось в поливе, теплой водой, что захватила с кухни. Обычно я воду в ведрах оставляла, и она нагревалась, но сегодня, видимо, не тот день. Эх, у нас нет ни пленки, чтоб накрыть грядки, ни пластиковых бутылок, которые тоже используют, чтобы спасти рассаду после высадки в случае похолодания и заморозков. Пока что мои посадки спасали высокие грядки, за которые я в очередной раз сказала спасибо самой себе. Завершив обход, я пошла к Браяну. Кроме дров, он принес из леса еловые лапы и сложил их в стороне.

– Я посмотрела, где можно складывать костры, – обращаюсь к мужчине. Он как раз закончил с дровами. – Много получилось, надеюсь, на ночь хватит, – это я уже кивнула на количество дров и еловых веток. – Хотелось бы верить, что это последний привет от зимы и больше похолоданий не предвидится.

– Должно хватить, – Стеринг окинул взглядом результаты своих трудов. – Я тут веток еловых принес, чтоб они дымили посильнее.

– Хорошо придумал, – киваю. Чувствую, что мужчина что-то хочет сказать, но не решается.

– Так сильно похолодало, кажется, что выпадет снег, – мужчина посмотрел на серое небо. Браян смотрит на меня так, что становится понятно: не о снеге он хотел мне сказать.

– Может быть, – пожимаю плечами. И зябко поежилась, сильнее запахивая на груди теплый платок. Интуиция подсказывает, что нужно уходить, но ноги словно приросли к земле. Так хочется побыть с ним рядом подольше.

– Может быть, стоит уже разводить костры? – мужчина смотрит на меня и снимает с ветки свою куртку. Я думала, он тоже замерз, но он подходит и накидывает ее мне на плечи и запахивает, обнимая. Я замерла, а Браян не спешит убирать руки. Так мы и стоим, пока мужчина не опускает голову мне на плечо.

– Ты не представляешь, что ты со мной сделала, – шепчет еле слышно Стеринг. – Я потерял покой. Я думаю только о том, что ты делаешь и где ты, а не о долге и службе.

– Браян, не говори того, о чем потом пожалеешь, – даю мужчине возможность остановиться, но он не хочет воспользоваться этим шансом. Он прижимает меня спиной к своей груди.

– Я не хочу молчать, – тихо говорит Стеринг. – Хочу все сказать тебе, иначе скоро сойду с ума.

– Тогда говори, – поворачиваюсь в коконе его рук и смотрю ему в глаза.

– Я люблю тебя, – вдруг ошарашивает меня своим признанием мужчина. Я не думала, что он вот так, без подготовки, обрушит на меня эти слова. – Это чувство сводит меня с ума. Изводит и скоро станет навязчивым. А все потому, что не знаю, что мне делать. Мечтаю, чтобы ты принадлежала мне, но пока это невозможно. И злюсь. Хочу бросить все, остаться здесь, с тобой навсегда. Но долг не позволит мне этого сделать, слишком много людей зависят от меня. Их благополучие, их будущее, даже их жизни.

– А твоя жизнь? – внутри все дрожит от слов мужчины.

– А моя жизнь мне не принадлежит, – тихо отвечает мужчина.

– Это очень неожиданно, – это единственное, что я могу ответить мужчине. Я не могу произнести те же слова в ответ. Словно это признание сделает меня еще более беззащитной, чем я есть. Мне просто страшно оголить душу перед этим мужчиной. Очень страшно ошибиться. И я тоже понятия не имею, что мне делать.

– Я понимаю, – мужчина смотрит на меня очень серьезно, где-то в глубине взгляда мелькает разочарование. – Я пока не могу дать никаких обещаний, но прошу дать мне шанс. Это все, на что я осмеливаюсь.

– О каком шансе ты просишь? – пытаюсь понять, о чем говорит мне мужчина.

– Пока я не могу просить тебя стать моей женой, так как связан обещаниями, долгом, клятвами. Но прошу подождать. Подождать, пока я все смогу решить и вернуться к тебе, – просит Стеринг, а я вижу неподдельную искренность во взгляде.

– Я буду ждать, – шепчу одними губами, и мои губы попадают в плен. Никогда меня не целовали так трепетно и нежно. В поцелуе я ответила на все признания, которые произнести так и не решилась. Поцелуй завершился, а я боялась вздохнуть и пошевелиться, чтобы не спугнуть очарование момента. Но за нас это сделала Марта.

– Что и следовало ожидать, – раздалось рядом со мной, и я поняла, что мы не одни. Марта, как всегда, терлась неподалеку и, естественно, слышала наш разговор. Ее реплика испортила момент и развеяла всю романтику, что была в этом месте.

– Ты прав, надо уже раскладывать костры, – тихо отвечаю и отстраняюсь.

– Прости, я огорошил тебя своим признанием, – мужчина делает шаг назад. Смотрит так, словно хочет запечатлеть мой образ навсегда в своей памяти. – Я просто хотел, чтобы ты знала.

– Ты застал меня врасплох, – прячу взгляд. Все стало еще сложнее после его слов. То я просто себя накручивала-перекручивала, а сейчас я знаю, что мужчина влюблен в меня. И что мне с этим знанием делать? Он по-прежнему несвободен, у него по-прежнему невеста и какие-то обязательства. Ничего по факту не изменилось, только стало еще запутаннее.

Мы начали переносить дрова и ветки на места, которые я наметила для разведения костров. Первый костер мы зажгли, и сразу чувствовалось, что стало теплее в огороде. Вместе с теплом в воздухе появился аромат смолы, костра, что напоминал детство. Я решила пока ограничиться одним костром, тем более что легкий ветерок направлял дым на грядки.

– Чем займемся? – я не имела ничего такого в виду, но после любовного признания вопрос прозвучал двусмысленно. – Расскажи мне о себе. Как ты рос, чем увлекался, что любил или любишь? – конкретика, что я попыталась внести уточняющими вопросами, развеяла вдруг появившуюся неловкость. Мы присели на лавочку, что принес Браян от дома, и смотрели на огонь. Мужчина осторожно приобнял, а я не убираю его руку и даже голову ему на плечо положила. Так спокойно и умиротворенно стало. Ну и что, что он не мой, сейчас я не хотела об этом думать. Сейчас есть только мы вдвоем.

– Я рос обычным ребенком. У меня нет каких-то особенных талантов. Плавал в озере, воровал пирожки у кухарки и ненавидел луковый пирог, – вдруг рассмеялся мужчина.

– А я-то уже испугалась, что ты боишься есть мою стряпню, – я улыбнулась.

– Я очень не хотел тебя обидеть, – признается мужчина, приложив руку к сердцу. – И не исключаю, что твой луковый пирог – это шедевр, но один запах заставляет меня содрогнуться.

– Понимаю, – я вспомнила пленку на молочной каше в детстве. Я только представила ее, и меня начало мутить. Я про ту пленку, которая возникает в момент остывания. Бабушка всегда пыталась заставить ее съесть, будь то молочная рисовая каша или вермишель, а у меня возникал рвотный позыв, так что я хорошо понимала мужчину. Я не стала делиться своими детскими воспоминаниями. Побоялась, что молочную вермишель здесь не готовят, и бабушки у Майи нет. Оттого, что я вынуждена скрывать правду, стало грустно. О том, что я попаданка, знает только Марта, самый безопасный собеседник. Она, к слову, ходила неподалеку и поглядывала, осуждающе покачивая головой. Я ее намеренно игнорировала. – А что ты любишь? – хочу приготовить то, что придется по вкусу мужчине.

– Я очень люблю пироги с ягодами, это если ты про еду, – и мужчина хотел податься вперед, чтобы поцеловать, но я отклонилась, уходя от поцелуя. Вижу, что мои действия заставили улыбку сползти с лица Браяна.

– Не обижайся, но я бы не хотела торопить события, – осторожно прикасаюсь к мужской руке.

– Боишься, что я испорчу тебе репутацию? – мужчина подавлен моим отказом, но принимает его.

– О, об этом можешь не переживать! Ее испортили без наших с тобой усилий, – я криво улыбнулась.

– О чем ты? – Стеринг даже выпрямился и удивленно посмотрел на меня.

– Я про мою горячо любимую мачеху, – я подкинула пару поленьев в костер. – Она растрепала, что ты не просто мой постоялец.

– Кто тебе сказал? – по горящему взгляду мужчины было понятно, что он готов броситься на защиту моей чести.

– Можно считать, что сорока на хвосте принесла, когда мы ездили в город, – я решила не раскрывать своих источников.

– Это очень плохо, – мужчина покачал головой, сокрушаясь.

– Почему? – я не ожидала, что он прям так сильно расстроится.

– Я не хочу причинять тебе неприятности, – объясняет Браян. – Я старался максимально изменить и облегчить твой быт, – чувствую, как в голове роятся мысли. И первое, что приходит на ум: а не пытается ли мужчина меня расколоть. Ведь я доподлинно знаю, Марта сама слышала, что не по доброте душевной и не от большой любви он разобрал этот старый дом и построил новый. Он искал что-то и, не найдя, решил, что я просто хорошо это что-то прячу. И это признание в любви обусловлено тем, что он рассчитывает, что я дам ему то, что он ищет. Сразу на душе стало очень гадко, и я поежилась, словно холод недоверия и подозрения пробрался под мужскую куртку, в которой я сидела.

Мы просидели какое-то время молча. Каждый думал о своем.

– Что, думаешь, он в любви признался, чтобы заполучить то, что не смог в доме найти? – слышу голос Марты откуда-то сбоку. Поворачиваюсь и ищу ее глазами. Она улеглась неподалеку и тоже смотрела на огонь. – Я тоже так сперва подумала, – продолжает коза, понимая, что я ничего не могу ей ответить, так как это я ее мысли слышу, она же понимает мою речь. И чтобы мне ей что-то возразить, мне нужно произнести это вслух. Так что эта хитрая рогатая специально затеяла разговор, чтобы я ее выслушала, а перебить или возразить что-то не смогла. – Но потом я подумала вот о чем. Он мог бы отправить тебя к инквизиторам, и ему для этого даже доказательств твоей вины не нужно было бы никаких. Одних подозрений было бы достаточно. Но он вместо этого попытался сам найти, скорее всего, полагая, что ты понятия не имеешь о том, что может храниться и быть спрятано в доме. Он под предлогом поиска отгрохал тебе дом, так как прежнюю хибару сложно было назвать жильем. Он обеспечил тебя продуктами на первое время, хотя, уверена, с деньжатами у него не все так замечательно. Он просит тебя подождать, а не клянется, что невеста для него ничего не значит, – делится своими выводами Марта. – Но ты все равно сомневаешься и подозреваешь. Мне кажется, у тебя паранойя. И потом, ты же сама мне сказала, что будешь жить здесь и сейчас, а не думать о том, что кто-то что-то может о тебе сказать. Вот и живи. Неизвестно, что будет завтра, а сегодня будь счастлива, – заканчивает свой монолог коза и, встав на ноги, подходит ко мне. У меня в глазах слезы, но я стараюсь сдерживаться. Марта подходит ко мне и утыкается мне в плечо рогатой головой, а я глажу ее между рожек. Как же мне нужны были эти слова сейчас, и как же они важны для меня.

– Спасибо, – шепчу еле слышно, а Марта понимающе заглядывает мне в глаза. Она снова слегка боднула меня, намекая, чтобы я села поближе к мужчине, а сама развернулась и пошла к дому.

– Мне порой кажется, что твоя коза все понимает. И если бы могла говорить, то была бы интересным собеседником, – говорит мужчина, провожая Марту взглядом. Она остановилась и бросила на него взгляд с прищуром.

– Почему ты так думаешь? – невольно улыбаюсь. Знал бы, какой Марта болтливый собеседник, думаю, не был бы настолько восхищен ею.

– У нее очень умный, я бы даже сказал, мудрый взгляд, – добавляет Браян. Уверена, Марта все слышала, и это был, так сказать, контрольный в самое козье сердечко.

– Да, взгляд у нее действительно умный, – соглашаюсь я улыбаясь. Марта ушла к дому, а я думала над ее словами. Она ведь права. Мужчина делает все что может для меня, а я все сомневаюсь, думаю. Я понимаю, это не мой прежний мир, где можно в омут с головой, не опасаясь последствий. Здесь другие реалии, и мне с ними надо мириться.

Мы весь остаток дня просидели обнявшись с Браяном у костра. Даже ужинали здесь же. Я сделала бутерброды, и мы с удовольствием поели их на открытом воздухе. Когда начали опускаться сумерки, мужчина отправил меня в дом одеться потеплее, а сам развел еще один костер. У огня было тепло, но на жесткой лавочке было довольно неудобно, поэтому мы вынесли пару подушек и пледов, и я устроилась со всеми удобствами.

Мы разговаривали обо всем. Браян рассказывал мне о себе. Это было так интересно слушать, посмеивалась над детскими проказами. А я мечтательно представляла наших с ним детей. Понимала, что это невозможно. Но упрямая фантазия навязчиво подкидывала образы шаловливого мальчишки и девочки с такими же, как у Браяна, невероятными глазами.

В итоге я уснула. И так и проспала до самого утра. А проснулась оттого, что мне жарко. Оказывается, Браян отнес меня, завернутую в пледы и одеяла, в постель и спасал мой урожай самостоятельно всю ночь, пока я спала на своей кровати.