Глава 9.

Приятные хлопоты.

Я, наверно, не встречала женщины, которой бы не нравилось разбирать покупки и не расставлять все по своим местам. Утром, сразу же, как нас накормили строители, я начала обустраивать свое новое жилье. Первое, что я осмотрела, — это кухня. Просторная, светлая и такая продуманная до мелочей, что сразу было видно: эти люди построили ее не одну и знают толк в удобстве и практичности.

Большая печь, в которой можно было как готовить на раскаленной плите, так и внутри выпекать пироги и булочки. Уже не терпелось ее испробовать, но я решила, что пока есть возможность пользоваться полевой кухней строителей, буду это делать. Экономия, как говорится, должна быть экономной. Свои продукты я потратить еще успею.

За эти дни тоже не сидела без дела, между прочим. Всю кухонную утварь отчистила песочком до блеска, так что моя любимая сковорода, та самая, что числилась как “оружие ближнего боя”, была такая блестящая, что в нее можно было увидеть свое отражение. Я убрала в новый кухонный стол отчищенные котелки, а сковороду повесила на самое почетное место. И красиво, и если что, быстро в руку ляжет в случае какого форс-мажора. Когда старая кухонная утварь была бережно перенесена и убрана по своим местам, я заглянула посмотреть, что же там такого купил господин Стеринг. Первое, что я распечатала, — это были скатерти. Кипенно-белые, они были вышиты, а по краю сделаны выбивные кружева. Это было невероятно красиво. Стоя, засомневалась: застелить ей стол. И уже мелькнула грешная мысля: ее убрать подальше для лучших времен. Но потом вспомнила, сколько всего у меня осталось в шкафах в том мире. Платьев, купленных по случаю и на выход и надетых в лучшем случае один раз. Бокалов и фужеров, которые не доставались ни разу, стаканов, которые берегла для гостей. Духов, которыми я душилась только по особому случаю, а этих случаев все не было и не было.

— О чем задумалась? — слышу за спиной голос Марты.

— Я же просила, не подкрадывайся, — я испугалась от ее голоса, совершенно не услышав того, как она притопала.

— Да я по природе своей подкрадываться не могу. Конституцией не предусмотрено, — и коза демонстративно потопала копытами. — А ты все в облаках витаешь, — укоряет рогатая. — Снова о нем думаешь, — и коза кивнула в сторону телеги, где мужчина разбирал вчерашние покупки. Лошадь распрягли, а телегу оставили прикрытую дерюгой от росы, чтобы не отсырело то, что отсыреть не должно. Ночью было не с руки разгружать все.

— Делать мне нечего, кроме как о нем думать, — ворчу, а сама иду в большую комнату, которую строители сделали чем-то вроде гостиной-столовой. Там стоит большой круглый стол. Я выбираю самую красивую скатерть и расстилаю на этот стол. Остальные две скатерти убираю в шкафчик, что попросила сделать в этой комнате. Он что-то вроде советского буфета у меня. Я сама объясняла столяру, который был в строительной бригаде, что хочу из мебели. Мои пожелания учли до мелочей. Я сходила к куче, в которую разгружает покупки Браян, и забрала еще несколько свертков. Там оказались полотенца. Кухонные я убираю в шкафчик на кухне, а для тела отношу в шкаф, что стоит у меня в комнате. Теперь у меня две полноценные нормальные комнаты. В одной буду жить я, в другой — господин Стеринг. Ему я тоже отнесла одно полотенце и убрала в шкаф. Правда, открыв этот самый шкаф, немного смутилась от того, что в нем уже были его вещи. Я почему-то не подумала, что он уже мог перенести свои вещи в эту комнату. Получалось, что я роюсь в его вещах. Уже собиралась закрыть створку, аккуратно положив полотенце на пустую полку, как увидела бархатную коробочку. Любопытство сработало, я открыла ее. В ней лежало украшение. Очень красивое, но что-то было в нем не так. Я рассматривала и наконец-то поняла: в нем отсутствовал центральный камень. И это портило вид. Хотела прикоснуться, но, спохватившись, отдернула руку. Захлопнула крышку коробочки, схватила полотенце и положила его на прикроватную тумбочку, чтобы у Браяна не возникло мысли, что я заглядывала к нему в шкаф. Пулей выскочила из комнаты и с разбегу налетела на того, от кого хотела скрыть свое появление в его комнате.

— Ох, ты не ушиблась? — Браян поймал меня и удержал, спасая от падения, а я вцепилась в его руки. Мы так и замерли, глядя друг на друга. Но романтический момент испортила Марта, которая словно случайно боднула или задела мужчину, и он, спохватившись, отпустил меня, а я стряхнула с себя оцепенение.

— Нет, не ушиблась. Все в порядке, — я потерла лоб, которым ударилась о мужскую грудь. — Я покупки разбираю, вот тебе полотенце отнесла. Кстати, а они баню когда завершат, чтобы ею можно было пользоваться? — я старательно переводила тему от того факта, что я была у Браяна в комнате.

— Да, сегодня обещали все доделать, и уже вечером можно будет испытать, — ответил мужчина, бросая взгляд в окно на ту самую баню. — Спасибо за полотенце.

— Это тебе спасибо за эти все покупки, — я смутилась от слишком пристального мужского взгляда и, кивнув, выскочила за новыми свертками, требующими распаковки.

Порой не стоит совать нос, куда не следует.

А распаковывать там было что. Ну, начнем с того, что два матраса, купленные мужчиной накануне, уже лежали на своих штатных местах — добротных удобных кроватях. Я же достала из покупок две новенькие подушки, одеяла и постельное белье. Белья, к слову, было несколько комплектов, так чтоб и на смену было. Господин Стеринг подумал и об этом. Какой он все-таки предусмотрительный. Может, я что и не знаю про аристократов и лордов там всяких, так как ни Майя из этого мира, ни Майя Леопольдовна из того мира с ними не встречались, но я не думала, что они такие предусмотрительные, вдумчивые и что-то знают о ведении домашнего хозяйства, покупках домашней утвари и всего сопутствующего.

Пока Браян был в своей комнате, я застелила себе постель. Она так соблазнительно выглядела, что хотелось в нее тут же улечься и понежиться. Но, к сожалению, я себе этого позволить не могла. Дел невпроворот и покупки сами себя не разберут. Заглянула в комнату к мужчине, он за секретером что-то писал. Видимо, для этого он и пришел в дом, когда застукал меня в его комнате.

— Вы позволите, я вам постельное белье застелю? — мне самой стало как-то даже неловко от моего вопроса, но Браян лишь улыбнулся и кивнул, продолжая увлеченно что-то писать. Я, стараясь как можно меньше привлекать к себе внимания и не создавая шума, застелила простыню, надела наволочку на подушку. Даже на воздушное одеяло, что нашла в свертке с подушками, надела пододеяльник и аккуратно и красиво все уложила на кровать. Мужчина отвлекся от письма и бросил взгляд на кровать, а я чувствую, что к щекам краска приливает. Мы с ним вдвоем в одной комнате, я застелила постель, словно приглашаю его.

— Я же купил покрывала и пледы разные. И, кажется, только этот сверток где-то видел, — вдруг всполошился мужчина и, вскочив, практически выбежал из комнаты. Из окна вижу, как он подошел к куче, в которую выложил покупки, и перекладывает некоторые свертки, ища нужный. В дверях комнаты нарисовалась Марта.

— И че ты стоишь ждешь? — она воровато оглянулась по сторонам.

— Пока Браян принесет покрывало, — я так глубоко ушла в свои мысли, что и не сразу поняла, что имеет в виду коза. Что она опять задумала?

— Я бы на твоем месте посмотрела, что и кому он писал. А я пока на «атасе» постою, — и, развернувшись, двинулась к выходу, чтоб, если что, маякнуть о приближении мужчины. И главное, уверена же, что я сделаю, как она сказала. На козьей наглой морде не появилось ни тени сомнения, что я приличный человек, а не авантюристка какая-то. Возмущенная поведение козы, я все же засомневалась. Читать чужие письма? Это некрасиво, невоспитанно, аморально, но так любопытно! И потому я сделала шажок к секретеру, затем еще один и еще один. И вот я уже стою и пытаюсь разобрать завитушки в почерке Браяна. «Милостивый государь.. бла-бла-бла… уведомляю вас… бла-бла-бла… родовая реликвия еще не найдена… бла-бла-бла… прошу продлить мой срок пребывания… бла-бла-бла… отложить оглашение помолвки и держать в тайне», — слышу шорох в коридоре и пулей отлетаю к кровати и, схватив подушку, начинаю ее усиленно взбивать, а потом приглаживать, расправляя все складочки и комочки. За этим то действием меня и застал господин Стеринг, занеся большой сверток в комнату. Мужчина вручил мне сверток, а сам, повернувшись, начал изучать свои штаны чуть пониже спины.

— Что-то случилось? — я попыталась заглянуть туда же, но мужчина, покраснев, отрицательно покачал головой. Бочком-бочком прошел к шкафу, что-то там взял и уж было собрался выйти, но, увидев письмо на столе секретера, подошел, свернул и, заперев его в шкафчик, убирал все письменные принадлежности. Я делала вид, что меня совершенно не интересует все, что делает мужчина. Развернув сверток с покрывалом, начала стелить его на кровать. А мужчина, спрятав и убрав все, покинул комнату, а в комнату снова сунулась Марта.

— Ну что там? — у козы от любопытства горят глаза.

— С чего ты решила, что я вообще буду читать чужие письма? — недовольно поджала губы. Поправила красивое стеганое покрывало, которые наверно стоило целое состояние, так как ручной работы и видно, что его шили не один день. Извлекла из свертка плед. Тонкий, практически невесомый. Но даже так видно, что очень теплый. И красиво уложила его в изножье постели.

— Ты не прочитала письмо? — я думала, у Марты сейчас челюсть пол провалит.

— Прочитала, — огрызаюсь и, подобрав все оставшееся, потопала на выход.

— Ну, слава богу! А то у меня чуть сердце не остановилось, — облегченно выдохнула коза. — Зачем же так пугать? Я уж думала, что штаны и зад господина Стеринга пострадали зазря. Рассказывай, что там?

— Что ты ему сделала? — я ошарашенно уставилась на козу.

— О, посмотрите на нее, люди добрые! — усмехнулась манерно коза. — Всполошилась-то она как! А что коза может сделать, чтобы задержать человека? Боднула, конечно. Но чуток неудачно все вышло. В общем, он сам виноват, — резюмировала все вышесказанное Марта.

Ну и если ты уже сунул нос

— Хватит уже шум поднимать! — зашикала я на козу, словно ее кроме меня мог еще кто-то понять и услышать.

— Это я-то шум поднимаю? — коза явно была оскорблена до глубины своей парнокопытной души. — Я как лучше хочу, а ты из себя честную корчишь! — обиделась Марта.

— Ничего я из себя не корчу. Просто стыдно мне чужие письма читать, — признаюсь, убирая пледы в шкаф, а покрывало стеля на свою кровать.

— Стыд не дым, глаза не ест. А у нас тут вопрос целостности нашей шкуры! — строго заметила коза. — Что было в письме?

— Да ничего особенного. Он докладывал королю, что реликвию не нашел, просил продлить срок командировки и отложить помолвку, — в двух словах пересказала, о чем было письмо. Я сама его через строчку прочитала, так как большей частью письмо состояло из словесных кружев и экивоков.

— У тебя есть время, — важно заметила коза.

— На что? — я непонимающе уставилась на рогатую.

— На то, чтобы расстроить его свадьбу, дурында! — коза смотрит на меня, словно я дурочка с переулочка, беззаботная.

— Да будь я хоть семи пядей во лбу, красавица распрекрасная, а не вот этот суповой набор, кожа да кости, он все равно не отменит свадьбу, — я показала на себя рукой. За это все время, что я жила относительно сыто, мне кажется, я не набрала ни грамма веса. Как была худая, даже изможденная, так и осталась. — Птицы его полета женятся не по любви, а по необходимости, на равных себе, — я опустилась на стул, грустно опустив плечи. Сколько бы я ни хорохорилась и не говорила, что мне плевать, я-то понимаю, что не плевать. Я переживаю, и где-то глубоко-глубоко в груди теплится та искорка, что мои чувства взаимны.

— Значит, все-таки любишь?! — то ли спрашивает, то ли утверждает Марта. — Я так и знала!

— Слушай, не доставай. И так тошно, — я с мольбой посмотрела на козу.

— А че тошного-то? Действовать надо! — командует рогатая подружайка. — Бери его в оборот. За рога и в стойло, как говорится, — умничает Марта.

— Он же тебе не бычок, — я даже растерялась от обилия крылатых выражений в речи козы-попаданки.

— Ой, ты как первый раз замужем! — скривилась Марта. — Очаруй, вкусно накорми, нарядись, соблазни, в конце-то концов! – перечисляет варианты Марта.

— Ну вот последнее… это вообще не вариант, — отрицательно покачала я головой.

— Честная? До свадьбы — ни-ни? — коза даже хохотнула, намекая на мое попаданческое прошлое в другом мире, где я как бы была уже разок замужем.

— Нравы здесь другие, — поджала я губы. — Здесь никто косо смотреть не будет, просто палками да камнями отлупят и все дела.

— Да, здесь с этим строго, — согласилась Марта. — Хорошо, последний вариант отметаем. Но остальные-то варианты ты не пробовала. Надо бороться за свое счастье, а не сидеть, понуро плечи опустив.

В какой-то степени коза права. Под лежачий камень вода не течет. И стоит попробовать не слишком навязчиво и откровенно склонить чашу весов в мою сторону. В конце концов, поплакать я и потом успею, когда господин Стеринг уедет. Все, решено! Выпроваживаю строителей и очаровываю Браяна, а пока что — работать.

— Попробую, — говорю Марте. — А пока что… ты б меньше шастала из двора в дом, а то вон сколько мусора на копытах притащила.

— Это ж разве я? — возмутилась коза. — Я копыта отряхиваю! — оправдывается Марта.

Мы вышли во двор. Коза осталась во дворе, внемля моим просьбам меньше шляться по дому, а я занесла очередной сверток. Там были продукты. Браян купил различные сухофрукты, которые я осторожно убрала в маленькую кладовку, которую сделали строители. Они даже сделали погребок, что было невероятно удобно. Я туда убрала утренний удой, и ему ничего за это время не сделалось, а наоборот, молоко стало прохладным и очень хорошо освежало. Я постепенно переносила в кладовку, погребок, на полки шкафчика в кухне всю провизию, что приобрел накануне мужчина. Мне была приятна эта забота, но сложилось впечатление, что он не лорд, а снабженец какой-то.

Когда все было разобрано, а я только собралась приготовить что-то грандиозное, как явился прораб с новостью, что баня построена. Впрочем, как и все хозяйственные постройки. А так как им делать нечего, то они ночуют здесь еще эту ночь, отдыхают, а утром отчаливают. Я поблагодарила мужчину, а он лишь кивнул и вышел. Скорость строительства, конечно, впечатлила. Можно сказать, план пятилетки за полгода выполнили. Они даже грядки мне поправили, что начинали разваливаться. К слову о грядках. Все, что было высажено мною, уже окрепло, и можно было скоро смело убирать лопухи, так как я уже не боялась, что солнце сожжет нежные листочки. Финансовый вопрос со строителями уладил Браян. И пусть они были с ним заодно в поисках какой-то родовой реликвии, но сделали все на славу.

Пересматриваю все припасы и решаю испечь пирог. Заодно и проверю, как печет печка. Не знаю почему, но выбор пал на луковый пирог. Может быть, меня впечатлил мешок лука, не знаю, но захотелось приготовить именно его. Тем более что он очень прост в приготовлении, и в свое время бабушка его часто пекла из-за дешевизны начинки. Нарезала лук кольцами и залила холодной водой, чтобы ушла горечь. Принесла дров и растопила печь. Пока она разгоралась, взбила яйца и встала в ступор. А соды-то у меня нет. И в этом мире ее, наверно, изобретут еще не скоро. Но, как говорится, голь на выдумку хитра. И я полезла в погребок, где стоял небольшой бочонок огурцов. Там был рассол. И помнится, бабушка всегда в несладкие пироги добавляла немного рассола. Зачерпнула буквально грамм сто рассола, вылила его в яйца и добавила туда же масла, старательно все взбила венчиком. Взбивала, пока рука не устала, стараясь добиться максимальной пышности. Когда печь разогрелась, то осталось в глубокую сковороду без ручки вылить смесь, в которую я предварительно насыпала муки

и размешала. Лук сцедила, немного просушила и выложила туда же в тесто. Как подрумянится, нужно будет немного масла сверху сливочного, чтобы появилась золотистая корочка. Жаль, что сковорода одна, а то печь позволяет поставить две сковороды. Я же понимаю, что на такую ораву мужиков один пирог — это так, ни о чем, потому проделываю все еще раз. Пока замесила новое тесто, подоспел этот пирог. Аромат моментально разлетелся по двору, и я уже ловила заинтересованные взгляды мужчин, которые, проходя мимо кухонного окна, то и дело заглядывали в него. К моменту, когда строители накрыли ужин на столе на улице, у меня было два пирога. Которые я разрезала и вынесла туда же. Туда же я поставила и кувшинчик холодного молока.

Весь вечер я слышала комплименты от строителей моему пекарскому таланту и их сожаления по поводу того, что утром им придется уезжать. Мне, конечно, было приятно слушать все это, вот только господин Стеринг не притронулся к пирогу, что меня немало расстроило. И пошла я спать в ужасном настроении.